5

Когда Андрей вернулся домой, у меня уже всё было готово к ужину, несмотря на телефонные звонки мамы и Светки. С поздравлениями и возмущениями, что я им ни слова, ни полслова не сказала про отношения с Андреем и беременность, а вот так, как снег на голову. Спасла громкая связь. Я могла и болтать, и готовить, а ещё убираться успевала. Хозяйка в доме явно одна и это сам Бычок и она из него не очень. Ну и раз пошла такая пьянка, после разговора с родной сестрой Светкой, двоюродной сестре Ленке я позвонила сама. Сообщить ей кто папенька, чтоб она мне негритёнка больше не пророчила. О том что у меня не двойня, не тройня и уж тем более не пятерняшки, она уже и так знала, ведь это она на первое УЗИ со мной ходила.

В общем, ужин я всё равно приготовила, даже прибралась на кухне и в холодильнике. Только столовой у Бычка в доме не оказалось, а на кухне барная стойка и я всё устроила в гостиной у телека, на журнальном столике. Всегда мечтала есть перед телевизором, но в родительском доме об этом только мечтать, так как папа был категорически против. При этом решать рабочие моменты за ужином считал вполне нормальным. Эгоист и тиран!

Последние штрихи, разлила по стаканам воду, поправила салфеточки и вышла в прихожую встречать своего Бычка, не на анаболиках. Их я на кухне не нашла, разве что он их где-то в другом месте хранит и глотает втихаря.

— Я думал у тебя больше вещей. — сказал Андрей, занося в дом два моих больших чемодана, скользнул взглядом по мне и облизнулся.

Такая его реакция была ожидаемой. Наряд для дома я выбирала очень тщательно.

Да, надеть его футболку, была отличная идея. Бычку явно понравилось, дальше он с трудом делал вид, что ничего не заметил. Сглотнул ещё только больно шумно. Считай окончательно тем самым выдал себя с потрохами.

— Тупые блондинки не всегда думают только о шмотках. — не хотела вредничать, но не сдержалась, правда, тут же исправилась. — Я ужин приготовила. — похвасталась, качаясь с пяток на носочки, радуясь вытянувшемуся лицу Андрея.

— Ужин приготовила? Или заказала? — с непомерным ехидством спросил Бычок, намекая на то, что я тупица путаю слова «приготовила» и «заказала».

— Приготовила, приготовила. — всё так же с улыбкой ему ответила, он, не веря мне, недовольно хмыкнул.

Вот ведь Фома неверующий.

— Ты вещи в спальню поднимай и спускайся ужинать. Милый. — улыбнулась ему, грациозно скрываясь в ванной комнате.

Это было моей роковой ошибкой. Надо было ходить за Андреем по пятам, а не оставлять его одного. Потому что, когда я вышла, Бычок уже сидел на кухне и с неким скепсисом уминал макароны.

— Ты что делаешь? — спросила его чисто автоматически, прикрывая тут же нос рукой, стараясь дышать ртом.

Мне и так было понятно уже, что он делает, но хотелось бы ещё знать почему? Это что, какой-то протест на мою готовку?

— Ем. Если честно, так себе. Вкус какой-то странный, это что сыр с плесенью? Где ты его нашла? У меня такого не было, не люблю Рокфор и прочие подобные. — Андрей, подцепив вилкой очередную порцию макаронен, отправил её в рот.

— Конечно, странный вкус. Эти макароны я в твоём холодильнике нашла, им как минимум дня четыре, а может и больше… Когда там у тебя в последний раз были макароны? Я точно не знаю, но они явно пропали. Я, хотела, чтоб ты выбросил, а то меня тошнит. А ужин я…ой я не могу… — меня пробирал смех и тошнота одновременно, я не договорила, рванула в ванную комнату, куда следом примчался и Андрей.

Клуб тошнотиков прям открыли. Я над унитазом склонилась, Бычок раковину занял.

После этого инцидента мы оба сидели в гостиной на диванчике и отходили. В руке по стакану воды у каждого. И если я уже привыкла к токсикозу, и даже с аппетитом посматривала на запечённую с овощами курицу, то Андрей был зеленоватого цвета и в сторону накрытого журнального столика изредка поглядывал с горечью и тошнотой.

— Пойду в спальню, полежу. Ты не убирай, я попозже смогу поужинать. Наверное. — Андрей поднялся с дивана, и собрался уходить, что меня в корне не устраивало, я как-то не привыкла быть одна.

— Пошли, я тебе животик поглажу. — тоже подорвалась с места, отставляя стакан.

Полечу Бычка, заодно и выведаю у него подробности нашего Новогоднего приключения.

А то меня остаток дня не покидала моя бурная фантазия. Столько вариантов интересных напридумывала, было любопытно, хоть раз попала я в точку или нет.

— Ну пошли. — Андрей, к моему удивлению, не стал сопротивляться.

Хотя это было бы бесполезно.

Мы поднялись в спальню, Бычок тут же улёгся посередине кровати, а я без всяких церемоний села на него сверху. Он не возмутился, но явно удивился такой моей прыти. Поди думал, что я стану от него плеваться, а вот хрен тебе на блюде! Не стану!

Бычок заложил руки за голову, устало прикрыв глаза, я приступила к массажу, задрав его футболку. В домашней одежде надо сказать он смотрелся довольно мило. Папе, например, хоть костюм плюшевого зайца натяни, всё равно строгий, хмурый, косо не посмотришь, лишнего слова не скажешь, сразу начнёт мозг выносить и выяснять что не так.

— Расскажи мне. — попросила Андрея, глядя ладошкой его мускулистый живот, по часовой стрелке.

Так, в детстве всегда делала мама, это помогало, если вдруг тошнило, и Андрей этот приём знал, потому что не удивился моему предложению.

— Что? — не сразу спросил, а с приличной паузой, я даже подумала, что он уснул мгновенно, а нет, просто завис.

— Как мы с тобой на корпоративе снюхались. Как это было? Я ничего не помню. — я гладила медленно его живот, а сама не сводила взгляда с его лица.

Пока оно было расслабленным.

— Расскажи мне сама, как ты думаешь. Представляла себе уже? — уголки его губ выдали чёткую улыбку, но глаз он так и не открыл.

Казалось, что он представляет, вспоминает, как всё было тогда, прямо сейчас, больно уж довольный вид у него.

— Смотрел фильм Мистер и миссис Смит? — он, едва кивнув, улыбнулся, — Вот когда они убить друг друга хотели. Примерно так. Хотя, это не единственный вариант. — призналась честно, чего уж тут скрывать, нужно как-то искать точки соприкосновений, помимо моего залёта.

— Какой ещё? — с интересом спросил Андрей, приоткрыв глаза.

Совсем неожиданно его рука опустилась на моё бедро, которое едва прикрывала его футболка. Он подтолкнул подушку под голову, чтоб быть повыше и ждал моего ответа.

— Возможно, спор. — и такое могло быть.

— Даже так? Рагозина, и часто ты споришь на разовый секс с мужчинами? А если спор удаётся, то какой выигрыш? — он отстранил руку и аккуратно скинул меня с себя, перекатываясь чётко на половину кровати.

Не зло, но с нескрываемой волной негатива в мой адрес.

— Один раз спорила. На тысячу долларов. — призналась со стыдом.

— Выиграла? — строго спросил, но я должна была рассказать, а то мало ли.

Вдруг всё повторится?

— И да, и нет. — сердце сначала пропустило удар, а потом пустилось в бой быстрей, чем билось до этого.

Признаваться, что ты реально тупая дура, было сложней, чем пытаться доказать, что не дура.

— Как это? — в голосе Андрея не было удивления, просто наводящий вопрос, в ожидании подробностей.

— Я влюбилась. Но всё тайное становится явным.

— Он узнал про спор. — огласил Андрей, как факт.

— Узнал. — почти прошептала.

Ведь не один год прошёл, а всё равно горько, оттого что узнал.

Лучше бы просто разошлись, не сошлись характерами, чем так.

— Нет Рагозина, это точно был не спор. Вариант со Смитами очень близок. Не помнишь, чем там закончилось у них? — со смехом спросил Андрей, вновь становясь более мягким.

— Какая разница? У них другой случай.

— А у нас какой случай? — с интересом спросил Бычок, явно повеселев, по какой причине только я не понимала.

Неужели он радуется том, что уличил меня в моей глупости?

— А у нас будет ребёнок. — я перестала разглядывать потолок, и перекатилась на живот, прям под бок к Андрею, — Мы должны полюбить друг друга, иначе ребёнку нашему сложно придётся. Я тебе хоть нравлюсь? — я даже прикусила губу, в ожидании его ответа, сейчас даже не понимая, почему он меня всё время так бесил?

Или это любовь к малышу так влияет? Автоматически распространяясь симпатией и на отца.

***

Андрей недолго раздумывал над вопросом Виктории, потому что ответу на этот вопрос уже и так целых шесть недель. Чего тут, собственно, ещё раздумывать? Но для Виктории ответил ни сразу простое да или нет. Его настораживало сейчас всё. Милая вдруг Виктория, ужин, его футболка на ней и эти признания про прошлое нехорошее со спором. Он уже давно перестал быть открытым и счастливым парнем, каким был пять лет назад и не собирался вскрывать сейчас свой окаменевший панцирь, пусть и для беременной его ребёнком Виктории.

— Даже кобели с кем попало не случаются. — выдал Андрей, тут же задав вопрос, который не давал ему покоя, но задать его он не решался.

А сейчас вроде как момент подходящий, разговор начистоту, даже недовольного фырканья Вики на его уклончивый ответ не заметил.

— Почему ты аборт не сделала, раз не знала, от кого ребёнок? — пристально посмотрел ей в глаза, чтоб уловить в них даже граммульку лжи и сделать правильные выводы, которые уберегут от ошибок в будущем.

Вопрос Виктория трактовала по-своему, но ответила ровно, поднимаясь с кровати, чтоб уйти из спальни. Резко пропало всякое желание искать эти дурацкие точки соприкосновений. Обида встала на первое место, выпнув здравый смысл и желание наладить с Бычком отношения.

— Я знала. — пожав плечами, призналась Вика, но не в том, о чём подумал Андрей.

— То есть как это знала?! — возмутился он, поспешно посчитав, что из него делают дурака.

— Это мой ребёнок. Мне этого достаточно, чтоб не бежать на аборт. — равнодушно произнесла Виктория, подход к двери.

Равнодушие было напускным, внутри же всё кипело негодования и этим было всё сказано. Она вышла из спальни в полном разочаровании своим Бычком, а он остался лежать на кровати, осознавая, что чертовски ошибался в отношении Вики, считая её избалованной дурой, столичной штучкой, каких по всей Москве миллиона два, а то и три найдётся.

Андрей спустился на первый этаж чуть позже, всё же захотелось есть. Но журнальный столик был пуст, а из ванной комнаты доносились жуткие вопли. Даже представить не успел варианты их происхождения, просто не раздумывая, распахнул дверь в ванную комнату, вырвав при этом дверную ручку вместе с замком.

Виктория этого не услышала, потому как глаза её были закрыты, а в ушах наушники, и те самые вопли, что напугали Андрея — это она так подпевала песни, которая играла на полной громкости, заглушая даже шум льющейся воды. Сама же Вика лежала в полной ванне с огромной шапкой пены. Андрей аккуратно вышел, прикрыв за собой сломанную дверь, сердце шло на износ. Он за неё испугался и это грозило паранойей.

Свой ужин он нашёл в холодильнике.

Вот же вредная, просил же не убирать со стола! — подумал Андрей, разогревая курицу в микроволновке.

Глянул на часы, время было уже позднее, а спать он обычно ложился рано, да и беременной Виктории не полезно колобродить по ночам, поэтому он всё же вернулся в ванную комнату, дабы сказать своё последнее суровое слово.

— Закругляйся малыш! Поздно уже, в люлю пора. — ехидно произнёс, обнаружив себя тем, что выдернул один наушник из Викиного ушка.

— Ещё только десять часов! — возмутилась Виктория, она спать обычно ложилась не раньше полуночи, а то и позже трёх часов ночи.

— Ничего не знаю. Чтоб через десять минут уже зайца своего обнимала, иначе я тебя сам вытащу из воды и в койку унесу. — строго и безапелляционно произнёс и вышел.

Сам за десять минут умял вкуснейший ужин, даже тарелку облизал, и довольный таким поворотом событий заглянул в ванную комнату. Виктории тут уже не было, Андрей тоже быстро принял душ и поднялся в спальню.

Вика, как и было ей велено, лежала под одеялом, обнимая своего зайца, его ей привёз Андрей, прихватив того с её кровати.

— Спокойной ночи. — произнёс, забравшись под одеяло, скромно ложась на самый край, и уже жалея, что не выделил для Виктории отдельную комнату, уж больно сложно лежать с ней рядом и не вспоминать двадцать восьмое декабря.

— Эй! А супружеский долг?! — раздалось в кромешной темноте неподдельное Викино возмущение, и одеяло сползло с Андрея, упав куда-то в район ног.

***

Я, после его вопроса про аборт и краткой лекции о размножении собак, не очень то хотела с него долг спрашивать, но этот его строгий тон, когда погнал меня из пенной воды в койку…Да и к тому же я отлично знала, что так рано не усну, а супружеский долг всяко-разно интересней, чем в потолок глядеть с кучей мыслей, насилующих мозг, пока рядом Бычок сопит. Он ещё так лёг по-свински с края, словно я заразная, коснётся меня и тоже забеременеет несчастный, а рожать-то ему нечем. Вот и спросила, стягивая с его могучего тела одеяло, он правда в пижаме спать лёг, прям как в детском садике, едва смех сдержала.

— Так…мы ещё не супруги с тобой. — начал Андрей искать отмазки, — Это, во-первых. Во-вторых, я устал. А, в-третьих, знаешь что? — он недоговорил, включил светильник над кроватью и увидел меня.

Без пижамы. Люблю спать голышом. Но Андрей быстро отвёл взгляд и поднялся с кровати, прихватив при этом подушку.

— Что? — нет, я уже поняла, он меня отшивает, но голос у него звучал неуверенно, поэтому я хотела услышать это «что».

— Я, пожалуй, в гостиной на диване посплю, чтоб тебе не мешать. Ты хорошо должна высыпаться. Не забывай, что ты в положении. — вот это мне уже надоело порядком, и уже, кажется, в третий раз в меня моей беременностью тыкает.

— Беременность не болезнь, вообще-то! — вспылив, отвернулась прикрываясь одеялом, и улеглась на подушку, хорошенько её взбив перед этим.

Подушка — Андрюшка сейчас в моих фантазиях и лупила я её знатно, был бы галстук под рукой, я бы и галстуком придушила её.

— Сладких снов. — ехидно произнёс Андрей, шаркая своими ножищами к выходу из спальни.

— И тебе! — это я громко с чувством произнесла, — Импотент несчастный… — это уже шёпотом, но так, чтоб он как будто случайно услышал.

— Что ты сейчас сказала? Повтори. — эффект оказался самый что ни на есть нужный, Бычка развернуло на сто восемьдесят градусов.

— Ещё и глухой… — буркнула себе под нос с обидой, и тут же повернулась к нему с вопросом, — А точно у нас с тобой три раза было? Или это ты толчки посчитал? — Андрея от моего вопроса так перекосило, что стало страшно, глаза сузились до двух полосок, чёрных, за счёт ресниц.

Он замер лишь на секунду о чём-то быстро соображая, потом шагнул в мою сторону, стаскивая с себя футболку и штаны сразу вместе с боксерами.

А голенький он ещё красивей. Не думала только что такого, как Корнилов, так легко на слабо развести.

— Рагозина! Ты просто…я с тебя хуею короче. Иди сюда чучундра! — сбросил с меня одеяло и подтянул под себя, устраиваясь между моих ног.

Ну ясно же что не импотент, стоит прям с треском, и чего кочевряжился тогда? Тут уже даже и его чучундра в мой адрес пролетела незамеченной. Какие обидки, когда тут такой Аполлон под себя загребает? Вот именно, что никаких.

— Тебе не тяжело? — поинтересовался, всё ещё притормаживая от неловкости, хотя он очень хотел перейти к делу.

— Тяжело. С тобой очень тяжело Корнилов, ты такой тормоз. И как у нас ребёнок то с тобой получился? — негромко так спросила, задумываясь на полном серьёзе, может, после него был ещё один? Или до?

— Рот закрой! — сорвался Бычок, довела бедного мужика, но мне было мало.

— Надо сделать экспертизу ДНК. — я подавила смешок, но не смогла подавить улыбку, ох, нравилось мне его цеплять.

— Дура! — рявкнул Андрей злясь.

Судя по этой злости, ребёнок уже в его собственности, как и я и отказываться он от нас не собирается. Уже даже в теории мысли не допускает, что малыш не от него, как ещё везя меня сюда допустил, и даже обрадовался услышав про восемь недель.

Он резко двинулся выше, одновременно входя в меня, и накрывая мой рот требовательным и грубым поцелуем, чтоб не вякала. Поцелуй жёсткий, будоражит, и руками так крепко держит, одной впился пальцами в бедро, другую под голову завёл, утопил пальцы в волосах, но толчки и не толчки вовсе. Водит аккуратно, нежно, бережно. Это противоречие только распаляло, поддалась вперёд, крепче обхватила его тело ногами, прикусил губу наказывая за инициативу, отстранился опаляя шею шумным, горячим дыханием. Затуманенным взглядом по моему телу и вдохнул жадно воздуха, которого не хватало.

— Давай ты ляжешь набок. — потребовал, но сам же меня и уложил так, как считал нужным.

Лёг позади, прижимая мою спину к своей горячей груди. Секундная заминка и снова жаром внутри обожгло оттого, что он во мне. И на ухо что-то невероятное звучит из уст Андрея.

— Малыш тебе хорошо? — без ехидства и издёвки, а от этого реально стало очень хорошо…

— Да-а…да-а…

И по всему телу пробежал ток этого «очень хорошо», так, что даже непроизвольно дёрнулась несколько раз в руках Андрея. И ещё несколько жарких толчков, до приглушённого стона в мою шею, прижался пахом, впервые так сильно, заполняя полностью.

Андрей ногой подтянул одеяло, хотел нас накрыть, но я запротестовала.

— Жарко. — выдохнула.

Жарко и хорошо. Чертовски хорошо. Жаль, что я не помню наших первых трёх раз, ведь по идее первые разы самые жаркие и страстные.

— Я принесу воды. — Андрей отстранился, коротко поцеловав в плечо, и пошёл за водой прям голышом.

Попка у него такая аппетитная, жаль сил не было встать и шлёпнуть, только глазеть оставалось и облизываться.