6

Утро для Андрея началось так же необычно, как и вчерашний день закончился. На мгновение после пробуждения даже показалось что всё вчерашнее, Вика, ребёнок, скорая свадьба, жаркая ночь — это всё лишь сон. Самому страшно было признать, но сон больше приятный, нежели идиотский, особенно, жаркая ночь. Половину, из которой, не спали вовсе, повторяя то безумие, что творилось в машине. В зимнюю ночь с двадцать восьмого на двадцать девятое декабря. Но мысль о том, что это был сон быстро развеялась, сначала Андрей зайца Викиного увидел на кровати, потом уловил аромат блинчиков.

После душа, он, не одеваясь как обычно, быстро спустился на кухню. Любопытство брало верх, какая одежда? Шорты чистые натянул на голый зад и скорей на кухню.

Вика опять истошно выла, заткнув уши наушниками. Она в такт музыке крутилась у плиты, в невероятно сексуальном, на взгляд Андрея, одеянии. На этот раз на ней была его синяя рубашка. Рукава закатаны выше локтей, сама же сатиновая ткань прикрывала Викину попку, и Андрей не мог понять, есть на ней сейчас трусики или нет. Домашние шорты заметно оттопырились, выдавая его желание скорей это проверить, но он сдержался, усаживаясь на высокий стул за барную стойку. Отмотал кусок бумажного полотенца, скатал плотный шарик и запустил его в Вику, та резко замолчала и обернулась, выдёргивая наушники.

— Почему вытяжку не включила? — спросил беззлобно, ожидая услышать, что-то вроде «забыла».

— И тебе доброго утра. Милый. — фыркнув, Вика отвернулась и ловко перевернула блинчик, включив тут же вытяжку.

— Доброе утро. — исправился, расстроившись, что в принципе облажался и не с того начал, — Не знал, что ты готовить умеешь. — попытался наладить общение, хотя тут же понял, разговор не клеится.

Вика ему на это ничего не ответила, только подала тарелку с горячими блинами и вазочку со сметаной. Именно так он всегда и ел блины у них дома, запомнила. Со сметаной. И эти блины ему были знакомы. И на вкус, и на вид, и на запах. Ел он их уже не один раз в доме Рагозиных, только вот всегда думал, что печёт их Галина Эдуардовна, Викина мама и хвалил только её.

— Спасибо. Мама научила? — решил проверить, вдруг правильно хвалил, ведь могут блины получаться и у матери и дочери одинаковыми.

— Моя мама знает, где делают отличный маникюр и эту как её… — Вика задумалась, но не вспомнила. — С лицом короче процедура, чтоб лицо как яйцо. Где какие скидки расскажет тебе, может назвать топ десять самых модных брендов, и поделится с тобой свежайшими сплетнями об элите. А вот блинчиков от неё ты не дождёшься, меня учила их печь наша повариха тётя Катя. Чай или кофе? — Вика заметно повеселела, предлагая Андрею напиток.

— Садись-ка, с тебя блинчики, с меня чай и кофе. Чай или кофе? Ах да, тебе только чай. — Андрей усадил Вику на своё место и принялся готовить чай.

Сам он по утрам пил кофе, но решил Вику не дразнить ароматным напитком, потому что ей его пить нельзя. Он это помнил ещё со времён Лилиной беременности.

— Почему это мне кофе нельзя? — спросила Вика, макая в сметанку блинчик, свернув его перед этим в плотную трубочку.

— Потому что это вредно. На нервную систему влияет, ещё кальций вымывает. Кстати, я могу сделать тебе молочный коктейль, у меня есть мороженое. Это полезно, в мороженом есть кальций. — заявил Андрей, ставя на стойку две чашки со слабо заваренным чаем.

— Кто тебя покусал? Мери Поппинс? — смеясь, спросила Виктория, не замечая при этом, как Андрей изменился в лице.

Он резко стал серьёзным и за весь завтрак так и не проронил больше ни слова. Вика не обратила на это никакого внимания, поедая блинчики, она просматривала соцсети. Андрей тоже уминал блины, сметана кончилась, он налил ещё. Нервы натянулись как струны на гитаре. Нужно было срочно уехать. Побыть одному, подумать и успокоиться.

— Я съезжу по делам и вернусь. Тебе что-нибудь купить? — спросил Андрей, быстро собравшись в город, сразу же после завтрака.

— Купи мне редиски, яблоки белый налив, селёдки купи обязательно и ещё свёкла нужна, майонез…

— Слушай давай ты мне список накидаешь и сообщением скинешь, я тороплюсь, да и не запомню. — схватил ключи с полки и быстро чмокнув Вику в лоб, выбежал из собственного дома как из чумной палаты.

Не отъехал и нескольких километров, как получил от Виктории сообщение со списком покупок на семьдесят три пункта.

Хозяйственная. — подумал Андрей, особо не вчитываясь, чего она там заказала.

С этим списком сразу и поехал в супермаркет. Два часа бродил по нему с тележкой, следуя списку, набирал продукты и прочие товары, и думал. Вспоминал свою прошлую жизнь, анализировал настоящую, ту которая была у него ещё вчера до вечера пятницы, и не мог сообразить, что ему делать сейчас. Всё было понятно предельно, когда вёз Викторию в свой дом по одной простой причине, беременность, но тут же всё встало с ног на голову. Ещё вчера он считал её избалованной, тупой блондинкой, сильно сомневался, что она станет хорошей матерью, о хозяйстве, вообще, даже не мечтал. Всерьёз думал, что те макароны пропавшие, и есть её рук готовка и на большее рассчитывать не стоит. А вышло всё наоборот. Материнский инстинкт развит на все сто процентов, готовит вкусно, про секс и говорить нечего, о нём вопросов не было, на язык только остра, но он и так об этом в курсе был. Не ожидал только того, что она так спокойно воспримет всё, раз замуж за него вовсе и не собиралась.

К концу списка Андрей совсем не успокоился, только накрутил себя ещё больше. Когда стоял на кассе и уже расплачивался за покупки, позвонила Виктория, с довольно странной просьбой. Привезти ей наличные.

Ехал домой после её звонка, не ожидая ничего хорошего. Раньше всё было понятно. Блондинка, тупенькая, шмотки на уме, подружки такие же, ошибки в работе идиотские совершенно. Всё просто и ясно, было, а теперь непонятно чего отмочит. Как тогда, возле бара, но там и он сам был хорош.

Домой ехал быстро, буквально мчался обгоняя редкие автомобили. Даже пакеты из багажника вытаскивать не стал, бросился прямиком в дом. Вика встретила в прихожей, словно ждала его под дверью.

— Снял деньги? — она была одета и натягивала на ногу сапог.

— Зачем тебе деньги? И куда ты собралась? И… — Андрей принюхался, — Чем так воняет? — в голову закрались подозрения, что Вика купила навоз, почему он только его не увидел, когда приехал?

— Да я до соседей. Я у них курочек купила. Деньги давай. — Вика требовательно протянула ладошку.

— Ты совсем дурная?! Какие к чёрту курочки?! Тебя же тошнит, они ж воняют! — Андрей, не разуваясь, бросился в дом, на поиск этих курочек, потому что судя по запаху они явно были где-то в доме.

— Я их понюхала, прежде чем соглашаться, меня от них не тошнит. Они вкусненько яичницей пахнут. — Вика засеменила за Андреем, который обнаружил в одной из комнат десяток ещё не совсем курочек, но и уже не желтопёрых цыплят.

— Яичницей?! Они говном воняют и эту вонь я со двора ещё унюхал. Смотри весь пол загадили! Я, вообще-то, тут детскую планировал сделать. Дура! — Андрей просто не мог подобрать других слов.

— Гусь! — выкрикнула Вика.

— Я гусь?! Да ты, вообще, охренела Рагозина! — у Андрея от возмущения дыхание расстроилось, он часто дышал и не мог надышаться.

— Да не ты гусь! Гусь убежал! Лови его! — завизжала Вика, указывая Андрею в сторону гостиной.

— Ты ещё и гуся взяла?! О господи ты, боже мой! — он резко ссутулился, и захлопнув дверь курятника, пошёл за гусем.

Маленькая лапчатая птица оказалась очень проворной. Гусь, повизгивая, улепётывал и от Андрея, и от Вики и поймать его получилось не сразу, а только спустя полчаса. Вика радовалась тому, Андрей пребывал в состоянии не стояния, рухнул на диван утирая со лба пот, но отдохнуть ему не дали.

Через час он выбирал вместе с Викой доски на одном из рынков со стройматериалами для курятника.

****

— Ну ладно куры. Яйца, это понятно. Рагозина…ой я не могу… — Андрей немного отошёл от шока, когда мы уже возвращались домой со строительного рынка, и теперь смеялся надо мной как полоумный, не в силах закончить фразу.

— Хватит меня по фамилии называть, мне это не нравится. — решила таким вот методом тему сменить, хотя, мне, правда, не нравится, что он меня по фамилии называет.

В первую очередь потому что называет он меня так либо тогда, когда я его бешу, либо когда смешу. И если смех и так очевиден, то, момент когда он бесится я знать не очень хочу.

— А как тебя называть? — не отсмеявшись, спросил и утёр слёзы с трудом давя смех.

— Викуленькой. — и это я серьёзно.

— Викуленька… — он опять засмеялся, и снова до слёз в уголках глаз, — Ой не могу. Викуля, в голове пуля. — заявил, похрюкивая от смеха.

Вот же сука! Он ещё и дразнить меня взялся! Сдержалась, ничего ему не ответила, но обиду затаила. Потом тоже выдам ему что-то обидное, про его голову. Тут же оценила блондинистую шевелюру Андрея, на предмет намечающейся лысины, но нет. Лысиной дразнить не выйдет, её у него нет.

А он всё ржал и ржал как конь прям, и так ещё километров десять и не мог ничего сказать.

— Ой. — вдохнул полной грудью, — Ты в курсе, что курам нужен петух, а не гусь? Так, объясни мне Викуленька, на кой ляд тебе гусь?! — родил-таки свой вопрос, и опять ушёл в смех, как он машину умудрялся вести, я была без всякого понимания.

— Если будет петух, то будут цыплята, а зачем нам столько кур? — спросила его вполне серьёзно, — Ещё, просыпаться с рассветом под крик петуха не хочется.

— Согласен, логично. Только на этом логика заканчивается. Скажи Викуленька, гусь-то нам зачем? — спрашивая, Андрей на меня поглядывал с улыбкой и утирал слёзы.

— Он же гусь. А курочкам нужно мужское внимание. Они так несутся лучше. Мне Полина Михайловна так сказала. — и пускай это даже не так, гусёнок мне очень понравился, шкодный такой, толстенький.

— Кто? — удивился Андрей.

Соседку поди впервые видел, когда нехотя деньги отдавал за курочек и гуся.

— Соседка твоя через забор. Полина Михайловна, так её зовут. Очень приятная женщина.

— Пять лет там живу, соседку видел один раз и то, она мне своей машиной ворота перегородила. А ты я смотрю конкретно так обживаешься. Нравится тебе хозяйство? Может, корову тогда заведём? — это был очередной подкол с его стороны, и судя по всему, подколов таких сегодня будет не счесть.

— Корову не заведём. Мороки с ней много. Сена только сколько надо на зиму.

— Откуда такие познания Раг…Викуленька? — исправился вовремя, а то обиделась бы.

— Не знаю. Просто знаю, и всё. А ты что, правда, в той комнате детскую хочешь сделать? А это будет неудобно, мы на втором этаже, ребёнок на первом? — как-то не с руки.

— Да неудобно. Согласен. Да и с ребёнком вниз вверх тоже будет неудобно. Можно кабинет мой наверх перенести или просто спальню внизу сделать вместо детской, всё равно пока ребёнок маленький, будет с нами. — по-деловому рассудил Андрей, словно на совещание сейчас, решает суперважный вопрос.

— Откуда такие познания Андрюша? — ладно я со своими познаниями о сене для коровы, это всё телек виноват, но Бычок реально рубит фишку, как любит говорить Светка.

— Это элементарно Викуша. — и нос задрал.

Деловой.

— А как назовём? Если будет мальчик, можно назвать Димой, в честь дедушки. Папа будет счастлив. — зная, как тот хотел сына Диму, уписается от счастья, если получит хотя бы внука Диму.

— Почему не Кириллом? — удивился Андрей.

— Ой нет. Ещё одного Кирилла моя нервная система не выдержит. — нервно хохотнула, это правда было так, характер у папы адский и ассоциации с этим именем у меня были соответствующие.

— А если девочка? — Андрей с удовольствием включился в беседу, хотя я думала, что ему это будет неинтересно.

— Девочке нужно необычное имя дать. Чтоб не повторяться. Может быть…я даже не знаю, может быть, Маргарита? — я больше склонялась к варианту Рита, Риточка.

— Только у нас на фирме три Маргариты. — Андрей сразу же отмёл мой вариант, хотя я трёх Маргарит не помнила, знала только одну.

— Это какие? — уточнила, чисто проверить, он врёт или правду говорит.

— Одна из рекламного и две с продаж. А может, их ещё больше. Наверняка. У меня в классе было две Маргариты, очень популярное имя. Ещё много нынче маленьких Софий, Мирослав и Алины популярны. — со знанием дела рассуждал Андрей.

— Ааа, я всё поняла, признайся, ты поди остаток ночи уже изучал списки детских имён? Иначе откуда такие познания в популярности детских имён? Даже я не в курсе, а о ребёнке я узнала раньше тебя и над имечком уже думала не один раз. Колись, радостный папаша, какое имя выбрал? Я тебя раскусила. — Андрей смущённо улыбнулся, окончательно убеждая меня в том, что имя уже есть.

Детскую распланировал, имя выбрал, это я удачно забеременела и подхватила папашу на пути к отцовскому кабинету. Бычок уже папа что надо. Заботливый. Иногда даже излишне, но это скорей всего от нервов.

— Так что с именами? Колись орешек. Какое имя девочке выбрал? — пихнула Андрея кулаком в плечо, а то он так и молчал, как воды в рот набрал, поди переживает, что его вариант мне не понравится.

— Женя? Евгения Андреевна. По-моему, звучит. И редкое, как ты хочешь. — Андрей нахмурился, стал таким серьёзным, даже не верилось, что такому, как Бычок, это всё важно.

Вон как в роль отцовскую вжился мгновенно. Ох, не зря, не зря я его соблазнила там у бара. — подумала про себя и тут же осеклась в своих же мыслях. Вспомнила. Всё что натворила и зачем. Только развить эти мысли и поутюжить себя как следует не успела. Бычок не дал подумать.

— Не нравиться? Если тебе не нравится, можешь выбрать любое другое имя. — разочарованно предложил Андрей, действительно расстроился с моего длительного молчания, вызванного совсем не именем, которое он предложил.

Но он то не знает, что это вызвано внезапным восстановлением утерянной по пьяни памяти.

— Нравится. Просто душно что-то в машине. — открыла окошко запустив в салон машины холодного воздуха.

— Капюшон надень. — строго потребовал Андрей, так что я надела, подхватила ворот шубки, чтоб закрыть от ветра уши, но лицо подставила потоку освежающего ветра.

— Плохо? Может, на обочину съехать?

— Нет, нет. Тут осталось-то. Ты поезжай. Всё хорошо. — выдавила из себя улыбку идиотскую, осознавая в этот момент какая же я на самом деле идиотка.

— Я не хочу курятник за домом! Это весь участок обходить придётся! — Виктория натурально топнула ногой, в этот момент у Андрея впервые дёрнулось правое веко, он даже пальцами его придержал.

Указательный и средний придавили веко, но оно продолжало пульсировать.

Страдать нервным тиком в виде дёргающегося глаза в свои тридцать с хвостиком радости никакой. Да ещё не по уважительной причине, а просто потому, что судьба связала его с Викулей — в голове пулей. Сейчас она напоминала ему ту самую принцессу из мультика про людоеда, где полянка прекрасная, а принцесса ужасная. У неё и косички сегодня имелись с пробором, но без бантиков и всё равно похожа. Ну о-о-очень похожа. — подумал Андрей.

— Я, вообще, курятник не хочу! Либо тут ставлю, либо возвращаю твой зверинец обратно! Нин…П-Полине Ми-Михайловне! — рявкнул, прям вот рявкнул Андрей и Вика, нарочито громко фыркнула, сложила руки под грудью, и бравым маршем отправившись в дом.

Блядь! Ещё и заикаться начал. — подумал Андрей, потирая дёргающийся глаз.

— И мясо мне пожарь! — крикнул вслед Виктории, тут же берясь за дело.

Пока замерял лаги, подпиливал, расчищал территорию под это безобразие — курятник, много думал о том, что сотворил страшную ошибку. Нельзя называть ребёнка Женей. Нельзя. Нехорошо это. Да и ребёнок этот, совсем другой, Женечку им не заменить. Вроде сначала думал правильно, но исправлять свою ошибку в итоге не собирался. За правильными мыслями, в голове Андрея посеялось зерно безумной мысли и за несколько минут возросло до громадных размеров уничтожив собой здравый смысл. Он успокоил себя и свою совесть тем, что началось всё с заколки Жениной и если это девочка, то это и есть Женя. Как безумный, даже уверился в том, что это обязательно будет девочка и иначе быть не может. Всё же началось с Жениной заколки…

Виктория дулась на Андрея совсем мало, минуть десять, дольше просто не получалась, как она ни старалась. Вот и сейчас, вместо того чтоб в знак протеста и в честь обиды лечь животиком кверху, отправилась на кухню жарить ему мясо. А когда всё было готово, отправилась за Бычком, на всякий случай прихватив кружку горячего чая и шапку.

— Может быть пообедаешь? — отвлекла Андрея от работы и уже радостных дум. — На, держи. — она протянула ему кружку горячего чая.

— Спасибо, хочу сегодня доделать. Завтра свет проведу, чтоб твои куры в доме не воняли. — Вика как в воду глядела, беря с собой чай и шапку.

Она знала уже, что этот трудоголик не пойдёт есть, пока работу не сделает.

— Ну как знаешь. — Виктория сначала развернулась, чтоб уйти, но потом резко вернулась, вспомнив про шапку.

— Вот, а то стоишь тут, как подруга менингита, уши морозишь! Засопливишь, я тебя лечить не стану! И на диване спать будешь, нам болеть нельзя, а ты будешь заразный. — отчитывая Андрея, которому было жарко во время работы и семь потов уже сошло, она натянула ему на голову шапку, считая что на улице холодно.

Где только нашла?! — удивился Андрей.

Шапок он уже десять лет не носил, с тех самых пор, как купил свой первый автомобиль.

— Ты могла бы этого не делать? — попросил Андрей, всё его внимание было приковано в Викиному рту и щеке, за которой был спрятан леденцовый шарик на палочке.

Она сосала их уже полдня, так её не тошнило, но Андрею это было не ведомо. Его волновал лишь вид этого действа, слишком уж эротично она употребляла эту популярную конфету.

— Чего? — удивилась Вика, решив, что Андрей имеет в виду проявление заботы, но решила уточнить конкретно чего не делать, а то мало ли.

Чай или шапка, что же его так раздражает?

— Ну вот это. Можно не сосать? — он щёлкнул пальцем по палочке, торчащей изо рта, между сладких Викиных губ.

— А что такое? — она лукаво улыбнулась и ещё эротичней, да с довольным видом облизала конфету.

Андрей не смог на это смотреть. Залпом выпил горячий чай и напористо всучил Вике кружку с одним словом;

— Извращенка. — отвернулся от неё тут же, вновь берясь за инструмент.

— Нормально! Это ты заводишься от конфеты, а я извращенка?! Так вот милый мой Бычок, буду сосать целыми днями! — вновь вспылила Вика, и только зашагав к дому, поняла, как прозвучало сказанное ею, и тут же выкрикнула, — Чупа-чупсы! — и скрылась за углом дома.

Андрей не сразу понял, что после Викиного ухода работает с улыбкой. Она просто не сходит с его лица и уже щёки болеть начали. Попытался избавиться от неё, но она вновь сама собой появлялась и не сходила.