Глава 18

Наступил следующий день, а я так до сих пор и не знала, что с Вовой. Врач велел мне строго соблюдать постельный режим, а мама неукоснительно следила за выполнением его рекомендаций, и никуда из палаты меня не выпускала. Зато я почти каждый час отправляла её саму узнать, нет ли новостей. Но она каждый раз возвращалась ни с чем. Вова по-прежнему находился в интенсивной терапии, и единственное, что я знала наверняка — это было ненормально. Хоть мама и пыталась убедить меня в обратном.

По моей просьбе, она купила зарядное устройство и зарядила мой телефон, который, как оказалось, совсем не пострадал во время аварии, находясь в кармане моей куртки. И теперь я штурмовала просторы интернета в поисках хоть какой-нибудь информации, которая бы меня успокоила, если уж этого не могли сделать врачи. Но вскоре я бросила это занятие, потому что все написанное не сулило мне ничего приятного.

Приходил врач, медсестра, осматривали меня, заставляли есть и принимать лекарства, но мне все это казалось лишним в то время, как я не знала, что на самом деле происходит сейчас с моим любимым.

Ближе к вечеру позвонила Жаннка, она до сих пор не знала о случившемся, и от новости была в шоке. Обещала приехать ко мне утром, как только сможет. Но кое-кто её все же опередил.

Едва я успела проснуться, сразу отправила маму узнать, нет ли новостей, но не успела она выйти из палаты, как тут же вернулась. И не одна.

— Рая, тут какой-то молодой человек хочет тебя видеть, — она вошла в палату, а вслед за ней показался Марк.

— Марк! — радостно воскликнула я.

— Привет, Рая, — сдержанно улыбнулся он.

Убедившись, что все в порядке, мама тактично покинула палату, оставив нас наедине.

— Ну, вы даёте, ребята, — он подошёл к моей постели, наклонился и осторожно обнял за плечи.

Впервые в жизни я его видела таким взволнованным и растерянным. И за весь его визит не проскочило ни единой шуточки.

— Откуда ты узнал?

— Елена Сергеевна позвонила мне, — ответил он, и на мой немой вопрос пояснил, — Вовина мама.

— Марк, я не понимаю, почему он до сих пор в интенсивной терапии? — тут же набросилась я на него с вопросами. — И почему врачи ничего внятного не говорят? Ты можешь узнать, что с ним? Пожалуйста! Иначе я просто с ума тут сойду!

— Тише, птичка, я уже все узнал, — мягко ответил он, успокаивая меня. — Операция прошла хорошо, но он тяжело отходил от наркоза. Появилось чрезмерное перевозбуждение, поэтому ему вкололи седативные препараты, и сейчас он спит. Его уже перевели в обычную палату, и, когда он проснётся, ты сможешь его навестить.

Впервые за все время пребывания в больнице я с облегчением выдохнула и широко улыбнулась.

Но Марк, похоже, был далёк от спокойствия.

— Прости меня, птичка. Я просто идиот, — сокрушенно признался он.

— За что ты просишь прощения? — искренне удивилась я.

— Не знаю, какого черта меня потянуло устраивать вам приключения, да ещё и в такую погоду…

— Ты не виноват, Марк! — поспешила заверить я его. — Никто не смог бы такое предугадать! И никто в этом не виноват. Это просто несчастный случай…

Он слабо улыбнулся, возражать не стал, но, кажется, остался при своем мнении.

— Давайте быстрее поправляйтесь, оба, — потребовал приказным тоном. — И запиши мой номер. Если что-нибудь понадобится, сразу звони.

***

Не прошло и пяти минут, как ушёл Марк, в палату нетерпеливым ураганом влетела Жаннка.

— Господи, Рая, тебя ведь ни на минуту нельзя оставить! Обязательно в какую-нибудь историю вляпаешься! — с порога воскликнула она.

Хорошо ещё, что мама в палату так и не вернулась и не слышала этого заявления.

— Брось, Жанн, — отмахнулась от неё, — Никто от этого не застрахован.

— Да я знаю! Прости! — тут же осеклась она, подлетая ко мне, и бережно обнимая за шею. — Как ты себя чувствуешь?

— Бывало и получше, — грустно усмехнулась я. — Но ничего. До свадьбы заживёт.

— Владимир Александрович как? — тут же взволнованно поинтересовалась она.

— Мне сказали, что с ним тоже все в порядке. Он ещё отходит после операции, но все будет хорошо!

Подруга искренне улыбнулась и погладила меня по волосам. Что-то неуловимо в ней изменилось с нашей последней встречи. Не было больше той безысходности во взгляде, а скорее, наоборот, сейчас она вся словно светилась какой-то радостной надеждой.

— А как твои дела? — осторожно поинтересовалась я, боясь ошибиться в своих догадках.

— Все хорошо! — тут же воскликнула подруга. — Даже лучше, чем можно себе представить!

— Правда? — с недоверием переспросила я. Возможно, она просто не хочет меня волновать лишний раз в такой момент.

— Правда, Рая! — закивала она, и ее губы сами собой растянулись в какую-то совершенно восторженную улыбку.

— Это как-то связано с твоей мамой? Нашлись деньги на операцию?

— Да, нашлись! — с восторгом закивала подруга. — Буквально вчера, перед тем, как мы с тобой поговорили по телефону, мне позвонила мама и сказала, что один из благотворительных фондов перевёл ей на счёт сумму, которая как раз нужна для операции и последующей реабилитации! И сегодня они с папой полетят в Москву, их там уже ждут в одной из лучших клиник мира, которые проводят подобные операции!

— Какое счастье, солнце! — искренне обрадовалась я, рванувшись обнять подругу, но тут же застонала от боли и откинулась обратно на койку.

— Осторожнее, Рая! — воскликнула Жаннка, и обняла меня сама, с чувством чмокнув в макушку. — Можно тебя кое о чем спросить?

— Конечно, можно, — улыбнулась я.

— Ты попросила Владимира Александровича мне помочь?

— Нет… — озадаченно протянула я.

— Но ты рассказала ему о моей проблеме, правильно? — хитро прищурившись, уточнила подруга.

— Да нет же, — отрицательно покачала я головой. — Когда бы я успела?

— Но как же? Тогда я вообще ничего не понимаю… — растерянно проговорила подруга.

— Чего не понимаешь? — вот как раз я в этот момент уж точно ничего не понимала.

— Мама сказала, что когда поступили деньги, она тут же позвонила в тот самый фонд и начала горячо их благодарить за помощь, но они ей ответили, что благодарить она должна свою дочь и её друзей. Может, это какая-то ошибка? Я ведь кроме тебя никому об этом не говорила. Ну а если ты тоже никому не говорила, то я не понимаю…

— Да, я тоже никому не говорила… — озадаченно отозвалась я, и тут меня вдруг осенило. — Стоп. О Боже… Неужели?.. Кажется, я знаю, кто это!

— Кто?!

— Похоже, что это Марк.

— Что ещё за Марк?! — подруга уставилась на меня во все глаза.

— Вовин друг. Я только ему рассказала. Но как же… — возникшая в голове догадка казалась мне почти нереальной. — Погоди-ка, солнце, я ему сейчас позвоню и узнаю наверняка.

Достала свой телефон и быстро набрала номер, так кстати оставленный мне Марком накануне.

— Марк, привет ещё раз.

— Рая? Что-то случилось? — настороженно поинтересовался он.

— Нет, все в порядке, — улыбнулась я. — С тех пор, как мы виделись, ничего не изменилось.

— Значит, уже соскучилась, птичка? — услышала я знакомые нахальные нотки в его голосе.

— Да нет, — со вздохом закатила я глаза. — Я просто спросить кое-что хотела.

— Спрашивай.

— Помнишь, я говорила тебе, что маме моей подруги нужна дорогостоящая операция?

— Ага, — непринуждённо отозвался он.

— Ты случайно по этому поводу никаких действий не предпринимал?

— Я — нет. Действий не предпринимал, — последовал незамедлительный ответ.

— Странно… — протянула я.

— А что такое? — с любопытством поинтересовался он.

— Один благотворительной фонд перечислил её маме необходимую сумму, и когда она хотела их отблагодарить, ей там сказали, что благодарить нужно не их, а друзей её дочери. А кроме нас с тобой, никто из её друзей ничего об этом не знал!

— Ох, мама… — как-то тяжело вздохнул Марк.

— Марк? — настороженно спросила я. — Ты ведь не обманываешь меня? Ты точно ничего не предпринимал?

— Да не предпринимал, не предпринимал, — устало повторил он. — Я маму свою попросил. Она у меня в последние годы фанатично вдарилась в благотворительность. И мне ни в чем не отказывает.

— Марк! Боже, какой же ты молодец!!! Я бы тебя расцеловала!!!

— Полегче, птичка. Если Вова сейчас в отключке, это ещё не значит, что можно его сбрасывать со счетов. Второго раза он нам точно не спустит.

— Марк! Я же тебя люблю! — от радости заверещала я. — Как друга, разумеется!

— Взаимно, птичка.

Он отключился, а я сияющими глазами посмотрела на Жаннку.

— Это и правда он!

— Господи! Рая! Спасибо тебе огромное!! — подруга кинулась мне обниматься, но в последний момент опомнилась, увидев мое перекошенное от страха лицо, и снова осторожненько обвила руками за шею.

— Да мне-то за что? — засмеялась я. — Это Марка надо благодарить!

— Да, конечно, — засуетилась она, смахнув слезинки радости с глаз, и доставая из кармана свой мобильный. — Продиктуй-ка мне его номер?

— Хорошо, записывай. Думаю, он не будет возражать против того, что я дала тебе его номер, — резонно заметила я.

— А он симпатичный, этот Марк? — деловито спросила Жаннка после того, как сохранила его контакт в памяти своего телефона.

— Да, очень, — улыбнулась я. — А почему ты спрашиваешь?

— Собираюсь отблагодарить его, как следует, — загадочно ответила подруга, интригующе вздернув вверх свои брови.

— Ты серьёзно?! — кажется, я даже немного смутилась, когда поняла, на что она намекает.

— Серьёзней некуда, подруга, — уверенно заявила она без намека на улыбку. — Ты даже не представляешь, от чего он меня спас.

— Могу себе представить, — тихо ответила я, вслед за ней теряя свою веселость.

Хотелось сказать ей, или хотя бы как-то вскользь намекнуть о необычных пристрастиях Марка, чтобы для неё эта новость не стала шоком, но пока я подбирала слова, в палату вернулась моя мама, сделав этот разговор невозможным. Я познакомила её с Жанной, и та, словно смутившись, сразу засобиралась уезжать. А мама, удостоверившись в моем хорошем самочувствии, прилегла отдохнуть на свободную кровать, и уснула.

Наступил тот момент, когда я снова осталась один на один со своими страхами. И, как назло, мне совершенно не спалось. Я места себе не находила от казавшегося бесконечным ожидания. Минуты тянулись мучительно долго, и в голове бился настойчивый вопрос: вдруг он уже проснулся? Будить маму, чтобы отправить её за информацией, было бы просто варварством с моей стороны. И я не придумала ничего лучше, чтобы выскользнуть из-под одеяла самой, накинуть привезённый мамой халат, и отправиться на разведку, пользуясь тем, что теперь меня некому остановить.

Превозмогая слабость и головокружение, по стеночке тихонько шла, шлёпая тапочками по пустынному больничному коридору нашего отделения. Подошла к стойке медперсонала, за которой сидела, уткнувшись в свой телефон, молоденькая медсестра. Я вежливо покашляла, привлекая к себе её внимание, и поинтересовалась:

— Не подскажете, как найти палату Владимира Лаевского?

Девушка с неохотой оторвала взгляд от экрана своего гаджета, и посмотрела на меня.

— Время для посещений у нас с пяти до восьми вечера, — ответила она с напускной строгостью. — Вам лучше вернуться в свою палату.

— Вы можете хотя бы сказать, в каком он состоянии? — не собиралась так просто сдаваться я.

— Кем вы ему приходитесь? — деловито поинтересовалась медсестра.

— Я его девушка, — не задумываясь, ответила я.

— Информацию о состоянии пациентов мы предоставляем только близким родственникам, — холодно заявила она, демонстративно вернув взгляд в экран своего мобильного.

— Девушка, я все понимаю, — тяжело вздохнула я, чувствуя, что головокружение начинает усиливаться. — Но я вас чисто по-человечески прошу. Я вторые сутки с ума схожу от неизвестности. Мне нужно знать, что с ним.

— Боюсь, что это невозможно, — медсестра не повела и бровью, оставшись равнодушной к моей тираде.

Ситуация меня возмутила. Ведь я знала, что моя мама без каких-либо проблем узнавала последние новости о его здоровье, и наверняка от медперсонала. Почему же со мной тогда себя ведут настолько принципиально?

— Девушка, я очень вас прошу! — повысив тон, стояла я на своем. — Поверьте, я не отстану, пока не узнаю, как он!

Но эту барышню, как оказалось, ничем не проймешь, она лишь сдвинула свои тщательно выщипанные брови, и еще строже посмотрела на меня.

— Если вы сейчас же не вернётесь в свою палату, я вынуждена буду сообщить об этом вашему лечащему врачу!

— Да как вы можете?! — окончательно возмутилась я. — Вы что, никогда в жизни никого не любили?!

— Что здесь происходит? — раздался позади меня строгий женский голос.

Я резко обернулась, и увидела взрослую женщину, с приятными чертами лица и красивыми тёмными волосами, собранными в высокую причёску.

— Извините за шум, Елена Сергеевна, — вежливо ответила ей медсестра. — Тут пациентка очень сильно переживает за здоровье вашего сына. Не могу никак убедить её вернуться в свою палату.

Я мгновенно оробела, с новым интересом разглядывая подошедшую к нам женщину. В голове не укладывалось, что передо мной стоит не кто иной, как мама моего любимого мужчины. Теперь я уже уловила между ними сходство, не сильное, но все же оно было на лицо.

— Извините, — тихо пробормотала я, стыдясь своей пламенной речи, произнесённой минуту назад. — Я просто хотела узнать, как он.

Женщина тепло улыбнулась мне, прогоняя все смущение и неловкость прочь.

— Значит, ты и есть Рая? — дружелюбно спросила она.

— Да… — растерянно отозвалась я. — А откуда вы…

— Мы уже успели познакомиться с твоей мамой, — улыбнулась женщина. — Ты, кстати, очень на неё похожа. Пойдём, присядем?

Я неуверенно кивнула, а Елена Сергеевна очень кстати взяла меня под руку и помогла дойти до одного из мягких диванов, что стояли у окна.

— Как ты себя чувствуешь? — вежливо поинтересовалась она, помогая мне устроиться поудобнее.

— Уже намного лучше, — неловко улыбнулась я ей. — Спасибо.

— Рада это слышать, — улыбнулась она в ответ, а затем задала вопрос, от которого волнение вернулось ко мне с новой силой. — Ты давно знакома с моим сыном?

— Чуть больше года.

— Вы встречаетесь?

— Да. Можно сказать и так.

И тут вдруг Елена Сергеевна обняла меня. Я сначала растерянно замерла, но потом все же не смогла сдержать стона от боли, пронзившей плечо, и она тут же с виноватым выражением лица осторожно выпустила меня из объятий.

— Прости! Я просто не могу сдержать радости от того, что, наконец, познакомилась с девушкой своего сына. Он ведь ни разу не приводил к нам в дом ни одной девушки, с тех пор, как ещё в школе учился!

— Возможно, он и меня не привёл бы в ваш дом, — грустно улыбнулась я.

— Возможно, — согласилась она, — Но я все равно счастлива, что мы с тобой познакомились! Пусть и при таких неприятных обстоятельствах.

— Как он? — снова задала я свой самый главный вопрос.

— Уже лучше. Сейчас спит. Врач говорит, что процессы заживления идут достаточно быстро. Последствия наркоза должны уже сойти к минимуму, так что все самое страшное позади, — улыбнулась мама Вовы.

Я не смогла сдержать вздох облегчения. А Елена Сергеевна посмотрела на меня каким-то странным затуманенным взглядом, от которого мне даже стало чуточку не по себе.

— Ты очень красивая, — задумчиво произнесла она. — И очень напоминаешь мне одного человека.

— Какого? — осторожно поинтересовалась я.

— Одну очень хорошую девочку. Она жила раньше с нами по соседству. Надо же, какое удивительное сходство!

— Может, она моя сестра по отцу? — неловко улыбнулась я, — Мы с мамой ничего о нем не знаем, после того, как он ушёл от нас.

— Вряд ли, Рая, — губы женщины на мгновение сжались в тонкую линию. — Сейчас ей было бы уже больше лет, чем даже твоей маме.

— Почему вы так говорите? Её нет в живых? — озвучила я неприятную догадку.

— К несчастью, да, — взгляд Елены Сергеевны затуманился ещё сильнее, казалось, вот-вот на её глаза навернутся слезы. — Она погибла в юном возрасте трагической смертью. Её убили.

— Мне очень жаль, — прошептала я с искренним сочувствием, и тут же притихла, не зная как себя повести в такой ситуации.

Но Елена Сергеевна, словно опомнившись, смахнула небрежным движением слезы, выступившие на глазах, и выдавила из себя улыбку.

— Прости, что я затронула такую печальную тему, — с сожалением произнесла она. — Это сейчас совершенно неуместно.

— Ну что вы, — неловко улыбнулась я. — Это вы меня извините, что напомнила вам о таком ужасном событии. Эта девушка, похоже, была вам очень дорога.

— Она многим была дорога, — согласно кивнула Елена Сергеевна. — Она была удивительной, доброй и милой. Мы все её очень любили, и очень тяжело переживали её смерть.

— Вова тоже ее знал? — сорвался с моих губ неуместный вопрос.21b4bc

Но, кажется, Елену Сергеевну это ничуть не смутило.

— Знал, — с тоской во взгляде ответила она. — Хоть и маленький совсем был, а тоже очень любил ее. И переживал, наверное, сильнее всех остальных, когда это случилось.

— Какой ужас… — сорвалось с моих губ.

— Мы с отцом, как могли, пытались его уберечь от страшной правды. Какие только небылицы не выдумывали, отвечая на бесконечные вопросы, куда исчезла его няня, — взгляд Елены Сергеевны расфокусировался и устремился сквозь меня, в пространство. Похоже, эти воспоминания давались ей совсем непросто. — Няня… Он так её называл. Она часто приходила к нам поиграть с ним, а иногда я даже оставляла его с ней на целый день, занимаясь своими делами. Такая была добрая и ответственная девочка. Но людям рты не закрыть. Им все равно, ребёнок, не ребёнок. Нашлись доброжелатели. Кто-то из соседей все же рассказал ему правду. Уж не знаю, может, кто из детей во дворе, не хочется думать, что это сделали взрослые люди.

Мое сердце снова кровоточило от боли и сопереживания. Как рано моему мальчику пришлось познакомиться со смертью!

— Сколько ему тогда было? — спросила я, сглотнув неприятный ком, подкативший к горлу.

— Четыре, — задумчиво ответила Елена Сергеевна, все больше погружаясь в воспоминания. — Это был удар для него. Не знаю, что именно ему рассказали, но ребёнка словно подменили. Он закрылся от меня и от отца, стал очень остро реагировать на любые раздражители. Я так переживала, что это отразится на его психике, но, к счастью, обошлось. Со временем все позабылось, и его озлобленность на этот мир прошла.

Как же, прошла. Получается, что не бесследно. А ведь он сам считает, что агрессивен сам по себе, с рождения. Выходит, это совсем не так. Возможно, он просто забыл, в чем причина. Или не связывает между собой это событие и его последствия.

— Только прошу тебя, пусть этот разговор останется между нами, — словно в подтверждение моей догадки, попросила вдруг Елена Сергеевна. — Мы никогда не упоминаем при Вове об этом случае, ни к чему бередить детские раны.

— Мне очень жаль, что ему и вам пришлось пережить такое, — я накрыла руку мамы своего любимого своей ладошкой и искренне посмотрела ей в глаза.

— Все уже позади, — грустно улыбнулась она. — Прости, что завела этот разговор. Не лучшая тема для нашего первого знакомства.

— Не беспокойтесь об этом, прошу, — дружелюбно улыбнулась ей в ответ.

Я намеренно не стала ей обещать, что не стану обсуждать с Вовой этот случай. Однажды нам с ним все же придется об этом поговорить.

***

Из палаты, расположенной как раз напротив дивана, где мы сидели с Вовиной мамой, вышел высокий, элегантно одетый мужчина. Скользнув внимательным взглядом по пространству коридора и заметив нас, он сейчас же подошел, и Елена Сергеевна переключила на него свое настороженное внимание.

— Он проснулся, — сообщил ей мужчина. — И требует, чтобы я немедленно нашёл некую Раю.

Мама Вовы взволнованно улыбнулась и посмотрела на меня.

— Не нужно никого искать, она уже здесь! Познакомься, Рая, это мой супруг, Александр Андреевич. А это Рая, девушка нашего сына, — поспешно представила она нас. — Это она была с ним в машине, когда произошла авария.

Александр Андреевич удивлённо приподнял брови, только сейчас обратив на меня свое внимание.

— Да, душа моя, — ещё шире улыбнулась Елена Сергеевна, — У нашего сына, наконец, появилась девушка. Мои молитвы были услышаны!

— Очень рад, Рая, — сдержанно улыбнулся мне отец моего возлюбленного.

— Взаимно, — скромно улыбнулась я в ответ.

— Иди скорее к нему, — одобрительно кивнула мне Елена Сергеевна, слегка подтолкнув в спину. — Он ждет тебя.

И я сразу очень сильно разволновалась, буквально до дрожи в коленях. И вместе с тем, стало как-то неловко, что я увижу Вову раньше, чем даже его мама.

— Может, пойдём вместе? — сконфуженно предложила я ей.

— Нет, — прикрыв глаза, уверенно покрутила она головой, и с тёплой улыбкой шепнула, — Иди!