Глава 17

«Лучшие и прекраснейшие вещи в мире нельзя увидеть, к ним нельзя даже прикоснуться. Их надо чувствовать сердцем».

— Хелен Келлер

ЕЛЕНА

Прошлое хранило в моем сердце примитивное очарование, но это не означало, что я не могла видеть красоту в моем сложном настоящем. Городская жизнь простиралось до самого неба, ее грязь заслоняло звезды, но под этим жила магия человечества. В мире было много хорошего, и я не могла понять, как белокурая дикторша могла сосредотачиваться только на неприятном.

В переулке было тихо, кухонный персонал уже разошелся. Шум шин, гудки и сирены постоянно звучали на заднем плане, но еще громче был мягкий, гармонический перелив саксофона.

Мои каблуки стучали по асфальту, когда я сделала несколько шагов в сторону музыки. Некая реальность осела на меня: у меня не было волшебной истории любви, чтобы принести в этот мир. По правде говоря, я заставляла себя наслаждаться трагическими концовками только потому, что знала, что мои не будут далеко друг от друга.

Тепло коснулось моей обнаженной спины, шепот волнения остался позади. Я обернулась и увидела Николаса, стоящего так близко, что мне пришлось приподнять голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Он забрал сигарету из моих пальцев, сунул ее мне в рот, и затем, с металлическим звоном зажигалки Зиппо с Тузом Пик сбоку, между нами вспыхнуло завораживающее сияние пламени.

— Это последняя сигарета, которую ты куришь, так что насладись ею.

Я улыбнулась и, когда он прикурил сигарету, то медленно затянулась, чтобы не закашляться и снова не выглядеть новичком.

— Что-то смешное?

У меня вырвался тихий смешок.

— Да. Ты.

Задумчиво глядя на меня, он вытащил сигарету из моих губ, поднес ее к своим и затянулся.

Я наклонила голову, рассматривая его.

— Итак, могу я теперь называть тебя моим фрателло[11]?

Не знаю, почему я это сказала, но это просто соскользнуло с моих губ так же легко, как воздух. Никотин бежал по моим венам и облегчал мой язык.

Он посмотрел на меня, выдохнув дым над моей головой. Мы стояли так близко, что его рукав коснулся моей руки. Так близко его присутствие уничтожило мое. И в этом не было ничего семейного.

Он протянул мне сигарету.

— Нет.

Это было твердое «нет», не то, с которым ты мог поспорить.

— Почему нет? Ты будешь.

Его челюсть задергалась.

— Я буду твоим cognato[12], а не братом.

— Одно и то же, на самом деле. У тебя уже имеется контролирующий братский акт.

Выражение его лица говорило мне, что он не был удивлен и не собирался участвовать в этом разговоре.

— Можешь называть меня своей sorella[13]. Возможно, брат это то, что тебе необходимо, чтобы понять, что мир не вращается вокруг тебя.

Он издал веселый вздох, но это прозвучало так, словно он хотел задушить меня.

— Кури сигарету и заткнись.

Я отвернулась, скрывая нелепое тепло, которое прилило к моим щекам, и отошла на несколько шагов от него. Мягкие постукивания моих каблуков в такт ритму саксофона гипнотизировали. Никотин, должно быть, смешивался с алкоголем в моем организме. А возможно, я просто опьянела от его присутствия.

Развернувшись, я посмотрела на него в упор.

— Тебе не обязательно нянчиться со мной, ты же знаешь. Обычно на меня не нападают дважды за один уик-энд.

Он прислонился к задней двери, его взгляд искрился сарказмом.

— Значит, только один раз?

— Только один раз, — повторила я, и улыбка тронула мои губы.

— Я тебе не нянька.

— Мог бы одурачить меня.

Его лицо потемнело по краям. Я не знала, почему практически ткнула его палкой, но фильтр, который обычно стоял на месте, исчез с последней нотой саксофона.

Его тон был грубым и сухим.

— Продолжай открывать рот, я нападу на тебя.

Я не верила, что он имел в виду сексуальное разнообразие, хотя именно так я, к сожалению, решила это воспринять. Я поднесла сигарету к губам и затянулась. Его взгляд встретился с моим сквозь клубки дыма.

— Я обязательно скажу своему следующему нападающему, что только мой брат может нападать на меня.

Каким-то образом, наводящая на размышления природа заполнила переулок так сильно, что прохожий не мог бы пропустить это. Выражение моего лица было задумчивым, хотя сердцебиение играло танец в моей груди.

— Уверена, у тебя все равно закончатся способы разрушить жизнь людей.

— Это называется репертуар, Елена. Им снова можно воспользоваться.

— Хм. И что дальше по списку?

— На кого напасть? — его голос был мягким, будто мы говорили о погоде в третий раз.

Я приподняла плечо.

— На меня.

Его взгляд стал холодным, но тон оставался бесстрастным.

— Сегодняшним развлечением станет наблюдение за тем, как он истекает кровью.

Ничто в выражении его лица не говорило мне, что он преувеличивает.

— Ну, это был бы ненормальный вечер в твоем присутствии, если бы не было крови. — я сделала паузу. — Хотя, думаю, на нашем последнем вечере ты сделал все правильно.

Самая маленькая, но мрачная улыбка тронула его губы.

— Думаю, да.

В животе у меня запорхали бабочки. Эта озорная, злая улыбка была именно той причиной, по которой женщины любили плохих мальчиков.

Дерьмо.

Мне нужно подышать свежим воздухом.

Наклонившись, я бросила сигарету на бетон, прежде чем выкинуть ее в мусорный бак ресторана. Окурки и мусор уже валялись по всему переулку; я не хотела вносить свой вклад.

Николас все еще стоял, прислонившись к двери, и я остановилась перед ним и стала ждать. Он протянул мне свой телефон.

— Мой список. Напиши сейчас.

Я нахмурилась, глядя на телефон, а потом посмотрела на него.

Выражение его лица было серьезным, и честно говоря, с этим влечением, выходящим из-под контроля, пронизывающим мою кожу, как электричество, у меня не было сил спорить с ним. Я схватила телефон и сделала несколько шагов назад. Я не могла ни о чем думать, когда он стоял так близко.

Я открыла его заметки и написала размер платья Адрианы, размер обуви и даже размер лифчика. Он не был похож на человека, который избегает подробностей. Когда речь заходила о ее увлечениях и симпатиях, я не могла удержаться.

Актерское мастерство

Культовые фильмы ужасов

Садоводство

Не ты

Я улыбнулась, но тут зазвонил его телефон, и это слетело с моих губ.

Я вытаращила глаза.

Кто это? Бенито?

На снимке была изображена обнаженная женщина. Светлые волосы, застенчивая улыбка, большая грудь.

Дженни.

Я взглянула на него и увидела, что он только и ждет, когда я закончу. Я развернула телефон. Его пристальный взгляд задержался на мне на секунду, прежде чем взглянуть на изображение. Он и глазом не моргнул.

— Это девушка Тони, — обвинила я его.

— Серьезно?

Я не могла сказать, был ли он удивлен или раздражен. То ли он не знал, кто это, то ли прикидывался дураком. Неужели он делал так много случайных фотографий голых женщин, что не мог различить? Гнев вспыхнул в моей груди.

— Перестань спать с ней, — холодно сказала я.

Теперь его темнота была забавным разнообразием.

Я крепче вцепилась в телефон.

— Это неправильно.

Он приподнял одно плечо.

— Око за око.

Я сделала паузу.

— У тебя нет девушки.

У тебя есть невеста… хотя обычно это мало что значило для мужчины в этой жизни.

— Есть.

Ох.

Странный дискомфорт скрутил мою грудь.

Я моргнула, пытаясь разобраться в этом.

— Вы, ребята, спите с девушками друг друга, чтобы, что? Отомстить друг другу?

От него не было ни слова, и по взгляду я поняла, что и не будет.

— Он любит ее, Николас, знает он об этом или нет.

Выражение его лица стало ледяным.

— Ты борец за любовь, не так ли? Может, личный опыт?

Что?

Мои глаза сузились. Я не понимала, что он имел в виду, но была слишком зла, чтобы обращать на это внимание.

— Ты женишься на его сестре, так что это уже нечестно.

Я понятия не имела, что говорю, но не принимала его сторону.

Его смех был мрачным.

Ему не нравилось, что я занимаю чью-то сторону. Неужели он думал, что я выберу его?

Внезапная мысль, потребность узнать, пришла ко мне, и она сорвалась с моих губ прежде, чем я смогла остановить это.

— Ты собираешься хранить верность Адриане?

Мое сердце застучало в неловком ритме. Это был самый агрессивный вопрос, который я когда-либо задавала, и он оставил на моем языке неприятный привкус сожаления.

Его пристальный взгляд остановился на мне, ему тоже не понравился мой вопрос, но он продолжил говорить глубоким и ровным голосом.

— Она ждет, что я буду?

Конечно же, она ждет.

Ни одна женщина не ожидала этого в этом мире — не тогда, когда работа для мужчины считалась походом в стрип-клуб. Не тогда, когда деньги и власть развращают. И не тогда, когда женщины вроде Дженни бросаются на богатых и привлекательных мужчин. Вот почему я не хотела такого красивого мужа, как он. Ему даже не нужно работать, чтобы быть неверным — это сидело прямо у него на коленях.

Я покачала головой, этот разговор раздражал меня до глубины души.

— Ты уклоняешься. Ответь на вопрос.

Может, если бы он произнёс эти слова, показал мне, насколько он нелоялен, нечестен, тогда я смогла бы отбросить это очарование ради него. Его ответ заинтересовал меня больше, чем даже мою сестру.

Он оттолкнулся от двери.

— Ты ответь на мой вопрос.

Мой ответ был спокойным и самоубийственным.

— Ты можешь забрать свой телефон после того, как ответишь на мой вопрос.

Его снисходительный взгляд обжег меня, а затем, едва заметно покачав головой, он направился в мою сторону.

Мое сердце подпрыгнуло, и я попятилась, но потом моя голая спина ударилась о стену переулка, и холодный бетон вызвал дрожь по спине. Я находилась в ловушке, загнана в угол и настолько измотана, что не могла ясно мыслить. Не думать вообще.

Я уронила его телефон в свое платье.

Он замер в двух шагах от меня. Уставился туда, куда исчез его телефон. А потом провел языком по зубам с видом плутоватого недоверия.

— Ты действительно думаешь, что это помешает мне забрать его обратно?

Я понятия не имела, зачем это сделала. Впервые в жизни я пожелала, чтобы Сладкая Абелли спасла меня. Ее спокойная, собранная манера поведения не привела бы ее к этому беспорядку в первую очередь. Я проглотила тяжёлое дыхание.

— Это было бы неуместно.

Оба наших взгляда опустились, когда телефон упал с моей груди на живот, прежде чем зацепиться за плотную ткань около моих бедер. Его телефон застрял у меня под пупком.

Его глаза снова встретились с моими.

— Судя по тому, что я узнал, в наши дни поцелуи носят платонический характер. Поднять твоё платья не может быть худшим.

Мой желудок затрепетал.

— Ты не поднимешь мое платье.

— Три секунды, Елена. — его слова были короткими и злыми.

Я знала, что он имел в виду, что у меня столько времени, чтобы вернуть его ему.

Я не понимала, что делаю и когда у меня вдруг появилось желание умереть, но мой взгляд встретился с его, на три секунды подряд.

— Ты не ответил на мой вопрос, — спокойно и по-взрослому сказала я.

Его взгляд метнулся к бетону, и когда он вернулся ко мне обжигающе горячим, я поняла, что попала в беду. Волна ожидания просочилась в мою кровь, но была поглощена беспокойством, когда он совершил оставшиеся шаги ко мне.

Его плечи загораживали проход, тяжелое присутствие замедляло мое дыхание. Он не был нежным. Не сводя с меня янтарного взгляда, он схватил мое платье в охапку возле бедра и потянул вверх, при этом дергая меня.

Он сжал ткань в кулаке, скользя по моим ногам. Каждый сантиметр моей кожи обжигал, и пустая боль образовалась внизу живота. Когда он коснулся моего голого бедра, мне пришлось прикусить губу, сдерживая стон. Его ладонь была шершавой и достаточно горячей для ожога. И Боже, мужчина никогда не пахнет так хорошо. Я хотела уткнуться лицом в его шею, чтобы получить больше, все это.

От меня не ускользнуло, что я критиковала его за неверность Адриане, в то же время воображая, как он совершает то же самое со мной. Эта мысль была лишь мимолетной, потому что его присутствие, его тепло отогнали ее прочь.

Я не знала, замедлился ли он, или этот момент был настолько важен, что я переживала его в замедленной съемке, но он затих, звук моего неровного дыхания наполнил переулок. Легкий ветерок пробрался сквозь щель между нами, заставляя меня осознать, как мне жарко. Никогда в жизни мне не было так жарко.

Он теснее прижался ко мне, его пиджак касался моих рук, часы холодили гладкую кожу внутренней стороны бедра. Одна рука лежала на стене рядом с моей головой, удерживая меня, но он не знал, что я не хочу выходить.

Как только он коснулся обнаженной кожи, его взгляд стал жестким, прежде чем он опустил его, словно нехотя. Пустая боль между ног запульсировала. Я невольно раздвинула бедра, представив, как он просовывает руку между ними. Обхватывая меня за стринги. Оттягивая их в сторону и погружая палец внутрь меня. Мои ладони легли на холодную бетонную стену по обе стороны от меня, и в ушах зазвучал гул.

Его челюсть напряглась, а пальцы сжали внутреннюю сторону моего бедра. Искры бежали от жара, его руки прямо к моему клитору, вся моя кровь барабанила в этом месте. Ему достаточно было провести ладонью по ткани, чтобы понять, насколько я взволнована, насколько мокрой становлюсь. Как сильно я хотела его.

Но он ничего этого не сделал.

Он только забрал свой телефон.

Его большой палец скользнул по тонкой ниточки моих стрингов на бедре, потянув ее немного вниз, прежде чем его руки оставили меня. Когда мое платье упало, касаясь асфальта, его голос был грубым у моего уха.

— Ты уже знаешь ответ.

Он отступил назад и наклонил голову в сторону двери, как бы говоря мне, чтобы я шла туда, сейчас же.

Слишком запыхавшись, чтобы сделать что-то еще, я направилась в его сторону, шепот боли тянулся позади.