Глава 22
«Это было началом конца нашего дела».
ЕЛЕНА
— Входите!
Дверь пентхауса на двадцать втором этаже распахнулась, и Джианна появилась с другой стороны. Я не верила, что даже тот, кто знал Джианну, сможет угадать, что она наденет в следующий раз.
Сегодня это было маленькое черное платье с подолом, разрезанным по диагонали от одного бедра до противоположного колена. Высокие красные туфли-лодочки. Ажурные чулки. Волнистые волосы, наполовину поднятые, завязанные в два узла на макушке, и никакого макияжа. Правда, ей это было не нужно.
— Ты рано! — воскликнула она.
Ее глаза сияли слишком ярко, а зрачки были слишком расширенными. Она была под кайфом. Скорее всего, кокаин.
— Я принесла немного брускетты и салат из морепродуктов, — сказала мама, направляясь на кухню с крошечной тарелкой помидоров, пока Бенито боролся со всем остальным.
Мы с Адрианой в нерешительности стояли в коридоре.
Почему Джианна открыла дверь Николаса?
Щепка чего-то неприятного свернулась у меня в груди, и на долю секунды мне не понравилась Джианна. Ощущение было настолько сильным и внезапным, что мне пришлось глубоко вдохнуть, отгоняя все это.
Это неоправданно ревнивая реакция, которую я не должна испытывать, особенно после вчерашнего. Проблема состояла в том, что я все еще чувствовала его руки на себе, будто я была заклеймена на всю жизнь. Единственный мужчина, который подобрался так близко, как Николас, имел теплое, нежное прикосновение, которое исчезло в памяти только спустя несколько секунд. Что бы я отдала, чтобы обратить это в обратное.
Адриана вошла, окинув все взглядом.
— Значит, это будет моя тюремная камера.
Мама ахнула и обернулась, чтобы бросить на нее взгляд.
— Адриана!
Моя сестра прошла дальше в комнату, а я последовала за ней.
Джианна рассмеялась.
— К счастью, в этой тюрьме имеются все удобства. Я проведу тебе экскурсию!
Судя по всему, у Николаса было несколько домов в Нью-Йорке, и он выбрал этот для Адрианы. Он не был таким причудливым и уютным, как его дом из красного кирпича, но этот был высококлассным во всех смыслах этого слова.
Он был современно оформлен, с белыми и серебряными мраморными полами, множеством стеклянных столов и хромированной отделкой. Освещение было тусклым и романтичным, мерцая от стеклянной стены, демонстрировавшая город. Это было захватывающе, но я знала, что моя сестра возненавидит это место.
— Ненавижу это место, — кисло сказала она, разглядывая пейзаж.
— Да ладно тебе, — ответил Бенито, обнимая ее за плечи. — Все не так уж плохо. Смотри, здесь даже есть бассейн.
Так оно и было. Голубая вода лежала неподвижно, перила — сплошное стекло перед двухсотфутовым обрывом.
— Если тебе здесь так нравится, то живи, — сказала Адриана.
— Не думаю, что Нико так меня любит.
Намек на улыбку тронул губы моей сестры.
Джианна и мама отправились на экскурсию одни, мамины «охи» и «ахи» плыли по коридору.
Никто еще не приехал, даже жених.
Он, вероятно, собирался оставить Адриану здесь и появляться только тогда, когда супружеские визиты были необходимы. Мою двоюродную сестру Сиси, жившую в Чикаго, постигла та же участь. Хотя, она не презирала это так сильно, так как ненавидела своего мужа.
С мыслью о «супружеских визитах», прознающих вокруг, как неприятный осадок, я решила, что мне необходимо немного алкоголя. Так что я отправилась на поиски некоторого.
Моя голова находилась в холодильнике, когда я услышала его позади себя.
— Посмотри на себя, роешься в моем дерьме. Можно подумать, что я вместо этого женюсь на тебе.
От его голоса у меня по спине пробежала дрожь, но я проигнорировала ее и схватила с полки бутылку с вином.
Закрыв холодильник, я обернулась.
Николас стоял на другой стороне островка, не сводя с меня глаз, и бросил папку рядом с маминой закуской. Должно быть, он приехал прямо с работы, потому что был одет только в черную рубашку на пуговицах и брюки. Не одетый для вечеринки. Его волосы были растрепанны, будто он провел по ним руками, и у меня возникло внезапное желание сделать это самой.
Я прислонилась к холодильнику.
— Слава Господу за маленькие чудеса, а?
Он отвел взгляд, снял часы и положил их на островок, но легкая улыбка тронула его губы.
Мой пульс забился в неравномерном ритме. Я пришла к выводу, что даже если выйду замуж за этого человека, он не сможет дать моему сердцу ничего, кроме крошечных трещин — хотя он этого не знал. Или, может, знал, и сердце только рисковало, а мозг — нет. К счастью, я всегда была реалисткой и обычно реагировала на последнее.
Однако совершенно иная часть меня контролировала мои действия по отношению к нему: низменные инстинкты. Именно так человеческий род продолжал заселяться. Непреклонное влечение и похоть. И мать природа не давала мне забыть, что рядом стоял мужчина в расцвете сил.
Вчера мы делали то, чего не должны были. Это не было похоже на переход границ, но мы, несомненно, обмакнули пару пальцев на другой стороне. В следующий раз будет гораздо легче окунуть еще несколько. Это опасный склон, и мне просто нужно держаться от него подальше.
Я понятия не имела, как он отнесется ко мне теперь, когда я попросила его не уважать меня. Я планировала притвориться, что этого никогда не было, но мое тело не забыло. Оно пело в его присутствии, глупое сердце согревалось и не знало, что для этого нужно.
Когда он обогнул островок, я протянула ему свою бутылку с вином, жестом прося открыть ее.
Он смотрел на меня так, словно точно помнил, что вчера я попросила его проявить неуважение, и не стал притворяться, что это не так, хотя выражение его лица было безразличным, будто для него это не было чем-то новым. Я была уверена, что это не так. У меня был в руках его телефон максимум в течение двух минут и я получила обнаженное фото. Я не могла себе представить, что бы я увидела, если бы он был у меня весь день.
Он взял бутылку у меня из рук и открутил крышку. Прямо перед тем, как вернуть ее, он сделал глоток, все это время глядя на меня. Мой желудок взорвался бабочками от того, что я поделилась с ним, но я проигнорировала это нелепое чувство.
Я сглотнула, когда он вернул ее мне и направился к раковине. Мои брови нахмурились, когда я посмотрела на полупустую бутылку. Как мужчины принимают такое большое количество алкоголя?
Облокотившись на холодильник и прижав бутылку к губам, я смотрела, как он моет руки.
Его взгляд скользнул по моим волосам, которые я уложила и распустила, затем по моему золотому платью, доходившему до середины бедра. Его глаза слегка сузились, будто ему это совсем не нравилось. Когда его внимание остановилось на моих белых каблуках, оно медленно поползло вверх по моему телу, и я поняла, что он в поисках розового.
Опасность. Игривость. Лихорадка. Смесь их всех заполнила мою грудь, просачиваясь сквозь кровоток, прямо между ног. Под светло-розовые стринги, которые вдруг стали тяжелыми, горячими и влажными.
С легким головокружением я поскребла зубами бутылку и отпила.
Его взгляд потемнел.
Стало ли теплее в воздухе?
Cazzo.
Шурин. Шурин.
Когда мой взгляд опустился вниз, я остановилась.
Вода была розовой.
Он смывал кровь с рук.
— Хороший день на работе? — мой тон был сладким и саркастичным.
Он бросил на меня веселый взгляд.
— И посмотри, как хорошо ты играешь роль жены. Начинаю думать, что со мной обошлись несправедливо.
Я проследила за его взглядом и увидела Адриану, сидящую на полу, скрестив ноги в углу, и играющую в какую-то игру на своем телефоне. По крайней мере, она была одета подобающим образом — в желтое короткое платье и туфли на плоской подошве. Чтобы заставить ее ходить на каблуках, необходим шантаж.
Из-за низкой стены, отделявшей кухню от гостиной, доносился звук телевизора, и я представила, как Бенито устроился на диване, как всегда положив руки на спинку. На заднем плане моя мама визжала о том, какой большой душ.
Я склонила голову набок.
— Думаю, мы гораздо лучше справляемся с ролью fratello и sorella[18], не так ли?
Он облизал губы, задумчиво провел зубами по нижней губе, но, похоже, думал совсем не о том.
Бабочки взлетели.
— Как скажешь, Елена.
— Да, Туз.
Он вытер руки и бросил полотенце на стойку. Мужчина, чтобы не вещать полотенце обратно.
— Ты читала обо мне?
— Возможно. — я приподняла плечо. — Но никто не знает, почему тебя называют Тузом. Можно ли убить человека игральной картой?
Это его позабавило.
— Почему это должно быть связано с убийством? Может, я просто чертовски хорош в картах.
Я приподняла бровь.
— А ты хорош?
Мое сердце забилось быстрее, когда он подошел ко мне, потому что это было больше похоже на преследование, чем на что-либо другое.
— Я хорош.
Его выражение лица намекало на мрачное веселье, будто он знал чего-то, чего не знала я. Он шагнул в метре от меня, положил руку на холодильник над моей головой, а затем наклонился, пока я не могла видеть ничего, кроме него.
Я затаила дыхание.
Его взгляд был задумчивым, словно он задавался вопросом, может ли доверить мне свои секреты, хочет ли этого.
— Ты мало читала обо мне, — догадался он.
Я отрицательно покачала головой.
Он провел большим пальцем по моему подбородку, прямо под нижней губой и вниз по маленькому углублению.
— Первого человека, которого я убил, я засунул ему в глотку Туз Пик.
Я сглотнула, когда он сделал шаг назад и отошел от меня.
— С тех пор это имя всегда со мной.
♠️ ♠️ ♠️
— Что насчет неё?
— Горькая и бисексуальна, — вежливо ответила Адриана, делая глоток вина со своего места рядом со мной на островке.
— Откуда ты знаешь, что она бисексуалка? — спросила я.
— Она пялилась на сиськи Джианны и Бенито.
Я сделала паузу.
— Ну, ее грудь немного отвлекает.
Моя сестра наклонила голову, рассматривая грудь Джианны.
— Да, пожалуй, ты права.
В пентхаусе находилось около двадцати человек клана Руссо, которых я едва знала. Женщины стояли в углу, разговаривая между собой, и меньше всего мне хотелось вести светскую беседу. Адриане следовало бы познакомиться с ними поближе, но она никогда ничего не делала по правилам.
Папа разговаривал с Нико, который только что вышел из своей комнаты, приняв душ и переодевшись в черный костюм. Мамина улыбка была фальшивой — она плохо притворялась, что интересуется разговором тети Николаса. И мы с Адрианой сидели здесь, играя в игру, где судили о людях по двум словам, только потому, что мама забрала телефон моей сестры — и, следовательно, Angry Birds[19] — и накричала на неё, чтобы она поднялась с пола.
До сих пор Адриана думала, что все выглядят озлобленными и имеют какую-то тайную сексуальность. Я не думала, что она полностью отдается этой игре.
Она все ещё не поделилась со мной, почему была так расстроена прошлой ночью, и это могло означать две вещи: она немного подумала и решила, что все не так уж плохо, как она изначально считала; или, что меня беспокоило — она решила не слушать его требования. Как Николас справится с этим? Мой желудок сжался.
— Твоя очередь, — сказала Адриана, теребя этикетку на моей пустой винной бутылке.
В этот момент дверь распахнулась и стон сорвался с моих губ:
— Почему?
Тони стоял по другую сторону двери вместе с Дженни. Ее светлые волосы были распущены, платье было обтягивающим и темно-синим, такого же цвета, как и ее глаза, когда они оказались на нас.
— О боже, привет! Я уже целую вечность тебя не видела!
Адриана закатила глаза. Она ненавидела фальшивые приветствия, вернее, просто приветствия в целом. Это тоже не было моим любимым, но я понимала фальшь лучше, чем кто-либо.
Я толкнула сестру в плечо, молча говоря ей быть милой.
Визг Дженни привлек всеобщее внимание к двери. Нико пристально посмотрел на нее, разговаривая с моим папой. Я не знала, чего ожидала, но он не мог отвести взгляд, чтобы закончить свою фразу без интереса.
Тони направился к Бенито и Доминику, которые болтались возле мини-бара, а Дженни направилась прямо к нам. Я напряглась, когда мой брат прошел мимо Николаса, а затем выдохнула, когда не произошло никакой ссоры. Они лишь равнодушно переглянулись. Я никогда не пойму мужчин.
— Я так рада за тебя, Адриана, — сказала Дженни, подходя к нам. — Твоя свадьба уже так скоро.
Похоже, Дженни хотела обнять ее, но по выражению лица сестры было ясно, что она не хочет, чтобы к ней прикасались.
Дженни сделала неловкий шаг назад, подойдя слишком близко.
Я попыталась разрядить обстановку и улыбнулась.
— Как дела, Дженни? Слышала, ты скоро заканчиваешь кулинарную школу.
— Да, но не думаю, что когда-нибудь стану таким же хорошим поваром, как Селия.
Она сказала это достаточно громко, чтобы услышала моя мама, которая только поджала губы и сделала глоток коктейля.
Я поклялась, что Адриана пробормотала:
— Подлиза.
По правде говоря, Дженни никому не нравилась.
Папа нахмурился, увидев ее, а мама сделала вид, что ее здесь нет. Причина моего отца заключалась в том, что она не итальянка и не связана с Коза Нострой, а значит, является обузой. Дженни знала, во что вовлечена моя семья, хотя никогда не показывала этого. Она не была верна Тони, а значит, не любила его. В этой жизни была только одна причина, по которой женщина со стороны могла остаться с мужчиной, которого не любила: деньги.
Дженни была золотоискательницей.
Хорошая, но маленькая золотоискательница, в самом деле.
Тони оплачивал ее обучение, квартиру и бриллиантовый браслет на запястье.
Я всегда старалась дать ей преимущество в сомнениях, но после того, как увидела ее очень голой на телефоне Николаса пару ночей назад, поняла, что ошибалась.
Она выросла в приемной семье, в бедном доме. Я не могла не любить ее за то, что она пыталась сделать свою жизнь лучше, но мне не нравилось, что она дергала за струны сердца моего брата ради собственной выгоды.
Но я никогда ни с кем не вступала в конфликт.
Во всяком случае, кроме Николаса Руссо.
— Ну, ты определенно лучше, чем мы с Адрианой вместе взятые, — сказала я со смехом. Взгляд Нико нашел меня, задержавшись, и я сглотнула. — Когда-нибудь тебе придется дать нам несколько советов.
— Ох, с удовольствием! — воскликнула Дженни.
Раздались два тихих стука в дверь, и Джианна оторвалась от разговора с Валентиной Руссо, чтобы ответить на стук.
Когда я увидела, что с другой стороны стоит Кристиан, я выпрямилась на стуле. Каштановые волосы зачёсаны назад, темно-синий костюм и красный галстук, его лицо казалось приветливым. Только его ледяные голубые глаза, казалось, соответствовали холодному резонансу, который он носил с собой.
Все женщины в комнате повернулись и уставились на него — даже глаза моей мамы расширились. С таким же успехом они могли бы снять трусики и швырнуть их ему в лицо. Взгляд Николаса согревал мое лицо, но я отказалась смотреть на него.
Как только Джианна заметила, кто это был, ее голова закатилась от досады, и она попыталась закрыть за ним дверь.
Одной рукой и с безразличием Кристиан легко удерживал ее открытой.
Джианна повернулась, чтобы уйти, но он остановил ее, схватив за запястье и притянув к себе.
Я восхищенно наблюдала за ним.
Я не хотела, чтобы Джианна была связана с Кристианом, потому что он мне нужен, но было что-то неотразимое в этом одетом в пух и прах агенте и ходячей модной катастрофе, которой являлась Джианна. Они были такими разными, и все же… может, и не так уж сильно отличающимися.
Схватив ее за подбородок, Кристиан внимательно посмотрел ей в глаза. Он покачал головой с легкой гримасой, прежде чем оттолкнуть ее лицо. Джианна пробормотала что-то похожее на «мудак» — и потопала прочь на своих шпильках.
Кристиан, должно быть, заметил, что она находилась под кайфом, но Джианне было все равно, что он думает. Итак, каковы их отношения? Возможно, она была и его мачеха тоже. Она была замужем за мужчиной в три раза старше ее, хотя я заметила, что она никогда не носила кольца.
Взгляд Адрианы остановился на Кристиане, прежде чем она объявила:
— Перфекционист. — она помолчала, склонив голову набок. — Прямой, как стрела.
Ну, по крайней мере, это было на моей стороне.