Глава 43

«Мы не помним дней, мы помним мгновения».

— Чезаре Павезе

НИКО

Я провел руками по ее спине, удивляясь ее мягкости. Она была такой маленькой и хрупкой в моих объятиях — я мог бы вырвать из нее жизнь без особых усилий. От этой мысли у меня что-то сжалось в горле.

Я не знал, что делать с этой женщиной, но знал, что держу ее. Каждый раз, видя ее, моя кровь разгоралась все жарче, выжигая слово «моя» в груди. Если бы этим увлечением управлял только жадный Руссо, оно исчезло бы, как только она покинула мою постель. Сегодня каждый в доме Абелли знал, что этого не произошло.

Я пришел к выводу, что мне наплевать, хочет ли она быть с другим: она не может. Я старался не копаться в ее прошлом, потому что знал: если я обнаружу что-то, что мне не понравится — в частности, любовника, — я не смогу справиться с этим, с трезвым умом. И мысль о том, чтобы заслужить ее ненависть, вызвала пустую боль в груди.

Ее дыхание овевало мою шею, и я провел пальцами по ее волосам. Их было так чертовски много. Мне пришлось убрать их с ее лица, пока она сосала мой член. Она не лгала — это был первый раз, когда она делала это. Пьянящий порыв поглотил меня. Возможно, она не так опытна, как я думал.

Чего еще она не делала? Я хотел всего этого. Всего. Стремление потребовать, чтобы она рассказала мне, вертелось у меня на языке, но я заставил себя сдержаться. Я не хотел говорить — или даже думать — о ее сексуальной истории. У меня было предчувствие, что все закончится еще одним сломанным предметом мебели.

Она выбрала меня вместо своего отца.

И черт возьми, если бы это не наполнило меня теплой волной удовлетворения.

Ее ногти впились в волосы у меня на затылке, и по спине пробежал холодок.

— Нико, неужели наши семьи убьют друг друга на свадьбе?

Во мне поднялось веселье.

— Возможно.

Она наклонила голову, и ее шелковистые волосы заскользили сквозь мои руки.

— Не думаю, что ты нравишься моему отцу.

Я рассмеялся.

— Не думаю, что многим Абелли я нравлюсь.

— Да, — прошептала она.

Блядь.

— Да?

— Да.

Тепло вспыхнуло во мне и ожило.

— Ты скоро станешь Руссо, так что это не считается.

Она провела пальцем по моей шее.

— В следующие выходные.

Завтра. Но ей пока не нужно этого знать.

После того, как ее отец пригрозил изменить свое решение, я решил, что не буду рисковать и ждать. Елена моя, и завтра она возьмет мою фамилию, доказывая это.

— Думаю, что до этого мы должны провести еще пару встреч, — сказала она. — Где-то, где наши семьи должны взаимодействовать. — она сделала паузу. — Например, в казино.

Я усмехнулся.

— Наверное, это не самая лучшая идея, детка.

— Ох, — рассмеялась она, и этот звук ударил меня в грудь. — Я и забыла, что вы — шайка обманщиков.

— Мы, — поправил я.

— Мы, — прошептала она, словно пробуя это на язык.

Я хотел знать, каково оно на вкус.

Она откинулась назад, и мой член начал твердеть от вида ее груди перед лицом. Я натянул трусы на свою растущую эрекцию и удержался от прикосновения к ней. Ей было больно, и я ощущал себя достаточно плохо из-за того, что причинил ей боль раньше. Хотя теперь, когда ее губы были моими, я не жалел об этом.

Она разгладила мой галстук, проводя пальцами по моей груди и животу. Я мог бы сидеть здесь и позволять этой девушке прикасаться ко мне весь день, и мне никогда не было бы скучно. Она подняла мою руку и провела большим пальцем по костяшкам пальцев.

— Я когда-нибудь увижу, что они не разбиты?

Я бросил на них быстрый взгляд.

— Скорее всего, нет.

Она приложила свою ладонь к моей, оценивая разницу.

— Ты ударил Луку?

— Да.

Я ударил его так сильно, что был удивлен, что не сломал ничего, кроме, как содрал кожу. У ублюдка жесткое лицо.

Она улыбнулась.

— Так честно.

— Всегда.

Ее взгляд остановился на мне, между бровями залегла небольшая складка. Черт, она была слишком красива. Было чертовски больно смотреть на нее.

— Серьезно? Ты честно ответишь на все, о чем я спрошу?

Я заправил прядь волос ей за ухо.

— Я буду честен, но некоторые вещи тебе знать не обязательно.

Ее рука дрогнула на моей, и я вдруг понял, как это пришло. Она думала, что я имею в виду женщин. Иисус, я и не думал, трахать других женщин с тех пор, как встретил ее. По правде говоря, я был почти уверен, что одержим, и мне наплевать на все остальное. Я просто хотел продолжать кормить это. Трахать ее, целовать, есть ее, снова и снова, пока не умру. Мысль о том, что я не смогу, вызывала у меня тошноту, будто я подхватил тяжелый грипп или что-то в этом роде.

— Я говорю о бизнесе, Елена.

Она сосредоточилась на наших руках, переплетая свои пальцы с моими. Положив голову мне на плечо, она тихо сказала:

— Слышала, ты плохой человек.

Улыбка тронула мои губы.

— Ты веришь всему, что слышишь?

— Только то, что вижу. Почему ты убил своего кузена?

Мои губы прижались к ее уху.

— Он приставил пистолет к твоей голове.

Дрожь пробежала по ее телу. Я уже тогда знал, что она моя.

— Нико?

— Что?

— Твоя сперма стекает по моему бедру, — прошептала она.

Блядь. Это была самая горячая вещь, которую я когда-либо слышал. Мой член запульсировал.

Я обнаружил, что влага стекает по ее ноге. Проведя пальцем вверх, я погрузил это обратно в нее. Она издала свой хриплый звук «мммм», который сводил меня с ума. Черт, я был возбужден. Если она не слезет с меня, я снова трахну ее, и я уже сказал себе, что не буду этого делать.

— Мне необходимо немного поработать, — сказал я ей. — У меня встреча с твоим братом.

Она напряглась.

— Пожалуйста, не убивай его.

У меня вырвался сардонический смешок. Я ненавидел то, как этот ублюдок завоевал ее преданность. Я хотел всего этого. Это было неразумно, я знал, но не имел понятия, как справиться с тем, что чувствовал к этой девушке. Все было усилено. Обжигающе горячо. И импульсивно.

— Я не собираюсь его убивать. Мы с твоим отцом решили больше не работать друг с другом. Тони будет своего рода посредником.

— Ох. — она сглотнула. — Постарайся не дать ему убить и тебя.

— Если бы он это сделал?

Она сделала паузу, будто не размышляла об этом и не имела понятия. Я понял, что она не хочет отвечать на мой вопрос, прижавшись губами к моему горлу и медленно поцеловав меня. Ее губы скользнули по моему подбородку, прежде чем остановиться на губах. Жар вспыхнул у меня в паху. Она углубила поцелуй, скользнув языком в мой рот, и мой член стал твердым, как камень. Дерьмо. Я схватил ее за волосы и потянул назад.

Глаза у нее были темные, как ночь, губы распухли и порозовели.

— Если бы он это сделал? — повторил я.

Она на мгновение замолчала, закусив нижнюю губу.

— Уверена, когда люди узнают, что я жила здесь, не найдется ни одного мужчины, который захотел бы меня.

Раздражение вспыхнуло в моей груди. Не тот ответ, который я искал, и даже не был правдивым. Любой мужчина отдал бы свои сбережения и оставил бы Елене состояние. Мои глаза сузились.

— Для тебя нет другого мужчины.

Ее губы дрогнули.

— Ты позаботишься об этом даже после смерти?

— Да, — ответил я, хотя и не понимал, что говорю.

— Если кто и впадает в такие крайности, так это ты.

Мой взгляд усилился, потому что я не верил, что она имела это в виду как комплимент.

— Ты принимаешь таблетки?

Ее щеки вспыхнули бледным румянцем. Она сидела у меня на коленях, уткнувшись грудью мне в лицо, а моя сперма стекала по ее бедрам, и все же она покраснела от простого вопроса.

— Да, — ответила она, теребя кончик моего галстука.

— Когда ты перестанешь их принимать?

Она моргнула, а потом недоверчиво рассмеялась.

— Ты сумасшедший, — объявила она, прежде чем сбросить мой галстук и встать на ноги.

— Я задал вопрос, Елена.

— А я предпочитаю не отвечать, Нико, — парировала она, направляясь в ванную совершенно голая.

Я внутренне застонал от этого вида.

— Ты же не собираешься сидеть на них вечно.

— Нет, но думаю, что хотела бы выйти замуж, прежде чем даже подумать об этом.

Я потер подбородок.

Хорошо. Тогда обсудим это завтра.

♠️ ♠️ ♠️

— Сегодняшний ход был глупым, Туз.

Тони сидел на диване в моем кабинете, положив руку на спинку.

Я бросил на него быстрый взгляд.

— Разве я спрашивал твоего мнения?

Он потер рукой свою улыбку.

— Просто предположил, что ты захочешь, вот и все.

— Ты ошибся, — сухо сказал я. — Если бы мы записывали все то глупое дерьмо, что ты натворил, книга была бы толще, чем чертова Библия.

Он еще глубже погрузился в диван.

— Все, что я делаю, обдумано заранее. Просто у тебя более быстрый мыслительный процесс, чем у большинства.

— Я чувствую запах твоего дерьма отсюда. Честно говоря, не знаю, как ты до сих пор жив.

Он ухмыльнулся.

— Ты просто расстроен, что не можешь убить меня.

— Я никогда не пытался убить тебя.

— Спорно. Но я знаю, что сейчас ты этого не сделаешь. Тебе нравится моя сестра, а моя сестра любит меня.

Мне нравится его сестра? Так вот что это было? Звучало посредственно по сравнению с тем, что я чувствовал к Елене.

Слова Джианны внезапно заполнили мой разум.

Потому что ты в влюбишься в неё. А она не полюбит тебя в ответ.

Иисусе. Джианна была права.

Блядь. Это неудобно.

Я постучал ручкой по столу, откинулся назад и отказался отвечать на это нелепое заявление. Тони рассмеялся, и я стиснул зубы.

— Наконец-то этот черносердечный Руссо знает, что такое быть выпоротым.

Я слегка покачал головой.

— Между тобой и мной большая разница, Тони. Выпоротый или нет, я не гребаный коврик для ног.

Взгляд Тони стал жестче, но он только положил ноги на кофейный столик.

— Дженни тянет тебя за член, а ты ей позволяешь. С таким же успехом можно купить ей искусственный член.

— Знаешь, — сказал он, — Я мог бы жить без того, чтобы ты произносишь ее чертово имя.

— И я мог бы жить без твоих туфель на моем кофейном столике.

Он оставил их там, поправил галстук и положил забинтованную руку на живот.

— У меня сегодня горячее свидание.

— Думаю, что «горячее» теряет свои силы, после того, как каждый человек в радиусе десяти миль отведал его.

Его челюсть дергалась.

— Я люблю свою сестру, Туз, но это не значит, что ты получаешь вишенку со своей невестой.

Раздражение развернулось в моей груди, и его взгляд вспыхнул от удовольствия, заметив, что он добрался до меня.

— Если хочешь сидеть и говорить о том, как я трахаю твою сестру, будь моим гостем. Возвращает в хорошие воспоминания.

Он снял с пиджака пушинку.

— Если бы это зависело от меня, я бы никогда не позволил Елене остаться с тобой до свадьбы.

— Хорошо, что от тебя мало что зависит, — сухо заметил я. — Нью-Йорк сгорел бы от одной из твоих массовых истерик.

— Если я подожгу город, он будет достоин того, чтобы сгореть.

Я испустил смешок.

— Скорее, мужчина бросит твоей девушке несколько четвертаков и возьмёт ее покататься на нем.

Он потянул себя за воротник, его взгляд пылал.

— Она не чертова проститутка.

— Могла бы и обмануть меня. Если бы я отдал ей часы со своего запястья, она бы сделала все, что я попрошу.

— Это сделала бы любая женщина. Ты выглядишь как инструмент, разгуливающий с этими часами за тридцать пять тысяч долларов.

Я бы легко согласился с ним до встречи с Еленой — любая женщины рассталась бы, а не комментировала чертов инструмент, — но теперь я не мог представить, что она откажется от этого ради большой суммы денег. И вовсе не потому, что у нее их и так было предостаточно.

Иисус, мы еще даже не приступили к делу, а головная боль уже расцвела у меня перед глазами.

— Может, мы могли бы покончить с этим?

— Конечно, Туз. Но сначала я должен кое-что сказать.

Я бросил ручку на стол.

— Не могу дождаться, чтобы услышать это.

— По какой-то причине — скорее всего из-за Стокгольмского — Елена выбрала тебя, и я уважаю ее выбор. Но если ты причинишь ей боль, мне придется убить тебя.

Я рассмеялся. Я был уверен, что скорее отрежу себе левую руку, чем причиню ей боль, но черт меня побери, если я собирался дать ему понять, что она моя самая большая слабость.

Мой взгляд превратился в лед.

— Раз уж мы убираем угрозы с дороги — если ты когда-нибудь сделаешь что-нибудь настолько глупое, чтобы приставить еще один пистолет к ее голове, я спущу с тебя шкуру живьем. Понял?

Он ухмыльнулся.

— Понял, брат.

Иисус. С завтрашнего дня этот идиот станет моим гребаным шурином.

♠️ ♠️ ♠️

Когда я вернулся домой, часы показывали два часа ночи. Мы с Тони завершили встречу, не пытаясь убить друг друга — успех в моей книге, — а потом мне необходимо было заняться еще одним делом. Досадное дело, оставившее красное пятно на моей рубашке.

Мусорные баки возле гаража были полны мешками, и легкая улыбка появилась на моих губах, поняв, что Елена все выбросила. Она была очаровательным созданием в моем доме, и я никогда не знал, что она сделает дальше.

Лука ушел после того, как рассказал мне о забавных занятиях Елены сегодня. Я знал, что он устал от необходимости оставаться здесь — и я также нуждался в его возвращении на работу — но я не был уверен, кому еще можно доверять. Обычно я бы оставил Лоренцо с таким дерьмом — но с Еленой? Блядь, нет. Я на мгновение задумался, существуют ли еще евнухи.

Честно говоря, мне совсем не хотелось оставлять ее с другим мужчиной, но ее безопасность была для меня важнее. Кроме того, у меня чесался затылок, напоминая, что она пыталась сбежать всего полгода назад. Сбежала ли она потому, что ее отец был гребаным Скруджем, или ради другого мужчины, который, возможно, все еще жив? Мои зубы сжались.

Я направился наверх и решил, что мне нужно что-то сделать со скрипом на лестнице. Это было чертовски громко.

Мне не терпелось вернуться домой. Просто чтобы я мог трахнуть Елену, мягко и легко, всю ночь напролет. Я хотел вытащить это, впитать ее стоны, заставить ее потеть и дрожать подо мной. Я был чертовски тверд в своей идее.

После того, как я вошёл в свою комнату и обнаружил, что моя кровать пуста, в моем горле раздалось рычание. Я толкнул дверь свободной спальни и увидел, что она крепко спит. Окно было приоткрыто, впуская ветерок, который шелестел прозрачными занавесками. Уличный фонарь осветил ее лицо желтым светом, и у меня заныло в груди от этого зрелища.

Я опустился на корточки рядом с ней. Она спала на боку, лицом ко мне. Одно гладкое бедро оказалось за пределами одеяла. На ней была крошечная футболка, задравшаяся чуть ниже груди, и чертовы стринги. Изгиб ее голой задницы был прямо передо мной, умоляя меня укусить. Мой член настаивал, чтобы я был мудаком и разбудил ее. Дерьмо. Я потер лицо и покачал головой. Я не мог этого сделать.

Ее губы были слегка приоткрыты, а дыхание ровным и неглубоким. Темные ресницы обнимали ее щеки. Я на мгновение уставился на нее. Как спокойно должно быть в ее голове, если у нее такое милое выражение лица. Я хотел, чтобы все так и оставалось, чтобы она никогда больше ни о чем не беспокоилась.

Черт, меня выпороли.

Если бы у совершенства было лицо, тело, голос — эта девушка была бы им.

Я провел большим пальцем по ее мягкой скуле.

Мой взгляд нашел ее кольцо и мое горло сжалось. Слова Джианны наполнили мой рот горьким привкусом.

Я бы заставил эту девушку хотеть меня, нуждаться во мне, любить меня, потому что, черт возьми, если бы я двигался один.