Глава 45
«Если честно, я все еще читаю сказки, и они мне нравятся больше всего».
ЕЛЕНА
Тишину по дороге домой можно было отколоть ледорубом. Лука вел машину сам, так что остались только мы с Нико, муж и жена, погруженные в задумчивое молчание.
Мне отчаянно хотелось узнать, о чем он думает. Сожалел ли он о сегодняшнем дне? Я испытала много разнообразных чувств, но не могла сказать, что приму их обратно. Возможно, поначалу брак был кайфом, как наркотик, потому что даже в суматохе я чувствовала себя ожившей, нерушимой. Так вот каково это быть Руссо?
Нико держал одну руку на руле, солнце сверкало на его серебряном обручальном кольце. Я предполагала, что он будет носить напоминание обо мне на своем пальце везде, куда бы ни пошел. Я и не предполагала, что он женится на мне так же, как я на нем. Возможно, я не смогу контролировать его так, как он меня, но в каком-то смысле я владела важной частью Николаса Руссо.
Как только мы вернулись домой, Нико направился прямиком к мини-бару. Он тоже выпил за обедом, и я начала думать, что ему необходим алкоголь, чтобы справиться с женитьбой на мне. Какое повышение уверенности. Хотя я не могла говорить, когда вела себя так, будто застряла в облаке ужаса. Честно говоря, я была рада, что у меня будет еще одна свадьба, ибо я действительно испортила первую.
Положив руку на дверь, я сбросила туфли.
— Я никогда раньше не была замужем.
Нико снял крышку с графина с виски.
— Я тоже.
— В самом деле? — спросила я с притворным удивлением. — Я была уверена, что с твоей репутацией у тебя будет целый гарем жен, которых ты убиваешь одну за другой, когда становится скучно.
Он обернулся, и на его губах появилась улыбка.
— Нет, у меня есть люди, которые делают за меня грязную работу.
Я кивнула, словно все поняла.
— Убивать жен грязное дело. — схватив с островка резинку для волос, я собрала свои длинные волосы в хвостик. — Что ж, надеюсь, когда я тебе надоем, ты предоставишь мне фору.
Он сунул руку в карман, наблюдая за мной. Его взгляд горел, как зажженная спичка, точно так же, как это было несколько дней назад, когда он сказал: «Нет такого места, куда ты могла бы отправиться, чтобы я не смог тебя найти».
Дрожь, в равной степени горячая и холодная, пробежала по моей спине. Мне вдруг показалось, что я попала в сказку, где принцесса влюбляется в злого короля, и решает остаться в своей башне, хотя дверь никогда не запирается.
Я была права с самого начала. Я никогда не переживу этого мужчину… но было уже слишком поздно. Я просто буду наслаждаться своим временем, пока оно длится.
Мурашки побежали по моим рукам, когда я подошла к нему на босу ногу. В этом доме было чертовски холодно, а Нико всегда был горячим, как баня. Он мог бы поделиться частью своего тепла.
— Я тебе еще не надоела, да?
Он провел рукой по подбородку.
— Думаю, у тебя есть несколько дней, плюс-минус.
Шагнув в его пространство, я схватила конец его галстука.
— Всего несколько дней? — я глубоко вдохнула его запах. — Тогда, наверное, мне лучше оставить их на потом. — поднявшись на цыпочки, я попыталась поцеловать его, но он отвернулся.
Возможно, не так давно я была бы встревожена его реакцией, но теперь знала его лучше. Помогло и то, что у него был стояк, который я ощущала своим животом. Поэтому проигнорировав его отказ я прижалась губами к его подбородку. Сегодня утром он побрился, и кожа для разнообразия стала гладкой. Я поцеловала линию его шеи, ощущая головокружение от его вкуса и запаха.
Он поднес стакан ко рту, будто я не целовалась с его шеей.
— Думал, ты лучше спрыгнешь с Бруклинского моста, чем пройдешь через это сегодня.
— Нет. — я покачала головой, проводя языком по его горлу и ладонью вниз, обхватывая его эрекцию. Он оттолкнул мою руку. — Хотя, возможно, Вашингтонский мост, — добавила я. — Он гораздо ближе к земле.
Я снова положила руку на его стояк, двигая ей по всей длине. Он позволил мне, но все еще держал этот дурацкий стакан виски. Я поцеловала его в уголок губ, и он, наконец, повернул голову и проглотил мой вздох. Поцелуй был влажным и грубым, возможно, немного раздраженным. Мой язык скользнул по его языку, и пламя запульсировало в нижней части моего живота.
Он прикусил мою нижнюю губу.
— Ты сводишь меня с ума, мать твою.
— Не вини меня в своем психозе.
— Ты — мой психоз.
— Грубиян, — выдохнула я ему в губы.
Он поставил свой стакан, схватил меня сзади за шею, а затем поцеловал глубоко и медленно. Он целовал меня до тех пор, пока мое сердце не забилось между ног. Безумие жгло мою кровь. Я прижалась к нему всем телом, провела короткими ногтями по его животу и потянула за пряжку ремня. Он издал грубый горловой звук, но его губы медленно прижались к моим. Поняв, что он отстраняется, я застонала от разочарования.
— Нико…
Его большой палец коснулся моего рта.
— Конечно, девушка, которая ведет себя так, будто она на похоронах, а не выходит замуж, не хочет, чтобы ее муж трахнул ее.
— Она хочет, — запротестовала я.
Секс есть секс, а брак есть брак.
Почему он всегда переплетает одно с другим?
Неужели он не понимает, как сильно я его хочу? Слова вырвались у меня прежде, чем я успела их остановить.
— Знаешь, я думала о тебе… до того, как мы обручились. — мой румянец был настолько сильным, что обжигал грудь и заставлял сердце бешено колотиться.
На долю секунды его тело замерло.
— Да?
Мои легкие скрутило от напряжения — смесь страха, смущения и уязвимости, — но мне нужно было, чтобы он знал, что я хочу его. По правде говоря, я нуждалась в нем так, как даже не могла понять, но я не могла позволить кому-либо узнать, что это было настолько серьезно, особенно ему. Найдя мужество где-то глубоко внутри себя, я поднялась на цыпочки и прижалась губами к его уху.
— После того момента на кухне у моих родителей мне было так жарко, что я даже не могла думать… поэтому отправилась в свою комнату и легла на кровать. А потом просунула пальцы внутрь себя и вообразила, что они твои.
Три удара сердца застучали у меня в ушах.
— Трахни меня, — простонал он, прежде чем схватить меня за бедра, приподнять и встретиться со своим ртом.
Окончательно. Мои ноги обвились вокруг его талии, а руки зарылись в его волосы.
Неся меня назад к лестнице, он целовал меня так, словно пытался съесть живьем. Он так эгоистично целовался. Целуя меня только тогда, когда хотел, кусая меня, контролируя каждое погружение, облизывание и сплетение наших губ.
Он провел губами по моей шее, и я принялась расстегивать пуговицы на его жилете и рубашке. Я хотела, чтобы его кожа касалась моей, то, что я чувствовала только однажды, и то, что жаждала. Я получила все, кроме шлепка, что было невозможно, так как его руки разминали мою задницу. Я вытащила белую рубашку из его брюк и запустила под нее руки. По горячей коже живота и груди. Он зашипел сквозь зубы, и у меня вырвался глоток воздуха, когда он упал на меня сверху на кровать.
Дернув меня за платье раздался звук разрыва, когда лямки развязались.
— Это было Шанель, — выдохнула я ему в губы, но все мысли улетучились, когда он стянул с меня лифчик и начал сосать грудь.
Его руки крепко сжали мою задницу, и я вздохнула, когда его пальцы скользнули под мои трусики, задевая клитор и дразня мой вход.
— Блядь, ты мокрая, — простонал он.
Я напряглась, когда его палец медленно вошел не в тот вход.
— Нико, — выдохнула я.
Под моими ладонями, прокатилась дрожь по его груди. Он замедлился, поцеловал меня в щеку и прошептал в губы:
— Скажи мне остановиться, и я остановлюсь.
Я не считала себя склонной к авантюрам девушкой, но внезапно поняла, что готова на все, лишь бы этот мужчина так же вздрогнул.
Его взгляд смягчился, когда я не сказала ни слова. Он наблюдал за моим лицом, пока его палец продвигался все дальше внутрь меня. Было странное чувство, но мне стало жарче, чем когда-либо, от того, как его дыхание стало прерывистым, а тело напряглось, будто он изо всех сил пытался сдержать себя.
Два его пальца скользнули внутрь, в то время как один все еще заполнял мою задницу. Я застонала, когда он начал медленно двигать ими во внутрь и наружу. Наполненность была интенсивной, восхитительной, и почти опрокинула меня через край. Он поцеловал меня в шею, и я задрожала под ним, когда его пальцы мучительно медленно трахали меня.
Я сжала простыни в кулаки, уперлась пятками в кровать, а когда кончила, он проглотил мои звуки ртом. Изящество поцелуя исчезло. Он покусывал мои губы и подбородок. Пососал мой язык. Я щелкнула зубами.
Это было грязно. И весь он.
— Я буду медленно трахать тебя, — выдохнул он мне в ухо.
Он сделал, как сказал.
Причем всеми возможными способами.
♠️ ♠️ ♠️
Кухня. Гостиная. Душ. Коридор. Его кровать.
Прошло семь дней, и я очень хорошо познакомилась с Нико, сексом и всеми возможными местами и позами.
Не думаю, что это хорошо для здоровья.
Я дышала, спала и поглощала все, что делал Николас Руссо.
В первый раз, попытавшись покинуть его постель после того, как мы поженились, он схватил меня за запястье и вновь посмотрел на меня ленивым взглядом. На этот раз он будет держать меня вечно. Он ни разу не пожаловался на кольцо, и я могла только предположить, что теперь, когда его кольцо было на моем пальце, он чувствовал себя лучше.
Я спала в его постели. Иногда утыкалась лицом ему в грудь. Иногда его тело было на мне, а руки держали в объятиях. Всегда с ним, прижатым ко мне. Всегда с его руками на мне и его запахом повсюду. Я не знала, как и даже когда это произошло, но каким-то образом он нашел способ разрушить мои границы и внедриться в каждую частичку меня.
Что-то коснулось меня глубоко в груди.
Что-то теплое и хрупкое.
Что-то распутывающееся, как веревка.
В те семь дней он не выходил на работу.
Он научил меня обману в карты. Как заниматься сексом. И как готовить омлет.
Его мама была хорошей кухаркой, сказал он. «Когда она не была под кайфом», — быстро уточнил он.
Я впитывала любую информацию, которой он делился, какой бы маленькой она ни была. Скоро у меня будет каждый кусочек головоломки.
Медленно, но верно я училась готовить.
— Говорю тебе, мама, все водянистое, — вздохнула я в трубку.
— Ты не правильно приготовила ру[38].
— Я сделала все именно так, как ты мне сказала!
— Мои рецепты buono[39], Елена. Проблема в тебе самой.
После нескольких подобных бесед я узнала, что «Гугл» был гораздо лучшим преподавателем. Нико мог приготовить омлет, но в остальном он ничего не умел.
Мы питались огромным количеством еды на вынос, но он никогда не жаловался. На самом деле он никогда ни на что не жаловался. Не тогда, когда начался этот зуд для его внимания и я беспокоила его в кабинете, и не тогда, когда я сидела у него на коленях, когда он разговаривал по телефону о работе. Хотя эта властная, тоталитарная сторона его характера никогда не исчезала, я начинала понимать, что он был более расслабленным, более мягким, чем я когда-либо представляла себе такого человека, как он.
Я хотела, чтобы он был ужасен. Потому что скоро я это заслужу.
Он целовал меня нежно и медленно. Проводил пальцами по моим волосам. Позволял мне выбирать фильм, хотя мы так и не просмотрели ни одного фильма за всю неделю. Как только его большой палец начинал описывать круги вокруг моего пупка, я умирала от желания почувствовать его руку в местах снизу, и он всегда давал мне то, что я хотела.
Его тело накрывало мое, такое тяжелое, такое совершенное.
Кожа против кожи. То, как требовательно он наклонял мою голову, чтобы глубже поцеловать меня. Шершавость его ладони, скользящей по моему горлу. Его отпечатки рук жгли меня, как клейма.
Все было как в тумане. Чувство, которое зародилось в моей груди.
Я прижималась лицом к его шее и вдыхала его запах. Его запах был как никотин, наркотик прожигающий каждый капилляр и распространяющийся по моей крови.
Последняя нить веревки оборвалась.
А потом остались только я, он и долгий путь до земли.
Волнующе, сказала она мне.
Она никогда не говорила, что будет больно.