Глава 48

«Думаю, за любовь надо платить горькими слезами».

— Эдит Пиаф

ЕЛЕНА

— Знаешь, — Себастьян почесал подбородок, — Я мало что знаю о Нью-Йорке, но мне кажется, что этот район не из лучших.

Он сидел рядом со мной на зеленой скамейке, липкой от пролитой содовой и других вещей, о которых я не хотела думать. Если и была когда-нибудь неоновая вывеска «укради у меня», то это был он, в своем сером костюме, золотых часах и запонках, сверкающих на солнце. Я не просто так обычно оделась, но теперь, когда он прилип ко мне, это было бессмысленно. Однако я не слишком беспокоилась о своей безопасности. Он мог выглядеть опрятным и показным, но темнота его профессии отражалась в его глазах, всякий раз, когда свет падал на них.

Он откинулся на спинку скамьи.

— Так что нам теперь делать? Просто ждать?

— Да.

На другой стороне заваленной мусором улицы стояли в ряд обветшалые таунхаусы. Зарешеченные окна нижних этажей, облупившаяся краска и провисшие заборы из цепей. Мое внимание было сосредоточено на сером доме вдалеке, мы были довольно скрыты несколькими деревьями, но находились достаточно близко, что я все еще могла разглядеть входную дверь.

Потребовалось тридцать минут, чтобы найти нужный дом, и все стало заполнено мыслями семимесячной давности. Я хотела бы сказать, что мои воспоминания о нем были острыми и незабываемыми, но на самом деле он был лишь тенью в моем сознании, единственной нитью, удерживающей его вместе с виной.

Справа от нас располагался небольшой парк, и Себастьян наблюдал, как группа мальчишек делает вид, что стреляет друг в друга из пистолетов.

— Возможно, они могли бы работать на тебя и моего мужа, — сказала я.

Он рассмеялся.

— Я дам им несколько лет. — положив руку позади меня, он сказал: — Ты знаешь, что он попытается убить меня, не так ли?

— Почему ты настоял на том, чтобы приехать, если веришь в это? — я недоверчиво покачала головой, но меня прошиб холодный пот. — Я не скажу ему, что ты в этом замешан.

Он издал веселый вздох, его взгляд следовал за полицейской машиной, которая проехала мимо нас подозрительно медленно.

— Ох, Елена, он уже знает.

Волосы у меня на затылке встали дыбом.

Движение зацепилось за мою периферию, и я изо всех сил старалась не сдвинуться на край скамьи. Я не хотела привлекать к себе больше внимания, когда рядом со мной уже сидел Колумбийский наркобарон.

— Похоже, клюнуло, — сказал Себастьян.

На вид ей было за пятьдесят, с седеющими светлыми волосами, собранными в пучок на затылке, и с изможденным выражением лица, которое могла создать только тяжелая работа. Она шла к нам с другой стороны улицы в синей униформе, но я знала, что она не из медицинской сферы. Она стирала белье в местном доме престарелых с четырех утра до полудня, а потом работала на заправке до полуночи.

Она была блондинкой, как и он, но это единственное сходство, которое я видела. Хотя, по правде говоря, я почти забыла, как он выглядит. Мои ногти впились в ладони, когда она поднималась по ступенькам крыльца, роясь в сумочке в поисках ключей. Она остановилась и посмотрела себе под ноги. Я затаила дыхание, когда она наклонилась и подняла сумку с деньгами.

Я помнила только отрывки того выходного. Жужжание в ушах, когда дядя выстрелил ему в голову, и теплые брызги крови на моем лице просочились в другие воспоминания и размыли их в красный цвет. Но я помнила, как много он работал: три работы и более долгие часы, чем я могла себе представить. Большую часть времени я находилась одна, в квартире его друга, который попал в тюрьму за мелкую кражу, в то время как он работал, поддерживая свою мать и младшую сестру, все еще учившуюся в средней школе.

Он хотел, чтобы его сестра поступила в колледж, а не жила такой же жизнью, как он, работая часами и никогда не зарабатывая достаточно. Для здешних семей это было похоже на карусель, которую невозможно остановить. Я помнила только кровь, безжизненные глаза и то, как страстно он говорил о своей семье. Он сделал бы ради них все, что угодно, а я не могла сидеть сложа руки, когда у меня были средства помочь.

Она расстегнула сумку с деньгами. Ее сумочка упала на крыльцо, когда рука взлетела, закрывая рот. В этой сумке было пятьдесят тысяч долларов наличными. Это все, что я могла снять из банка за такой короткий срок, и даже тогда, вероятно, только из-за моей фамилии. Это все еще была по закону Абелли, и я подумала, что бы они сделали для меня, если бы я была Руссо. Остальные деньги выписали через чек, и я решила рискнуть, надеясь, что она быстро их обналичит. Нико может быстро заморозить мой банковский счет, а также отменить перевод, если заявит о мошенничестве, хотя это может занять больше времени.

Сначала она достала кольцо, и я потёрла свой голый палец, прежде чем она положила его обратно в сумку. Следующей была записка, которую я написала. У меня перехватило горло, когда она развернула ее. Спустя мгновение ее плечи затряслись от рыданий, и она соскользнула вниз, садясь на ступеньки. По моей щеке скатилась слеза, и я вытерла ее. Я не заслуживала того, чтобы горевать вместе с ней; это была моя вина.

Я знала его имя уже несколько месяцев. Я не могла пройти мимо этого, когда мне необходимо было исследовать его смерть, чтобы узнать информацию о его матери. Но мы договорились: он не скажет мне своего имени, пока я не назову свое. А поскольку он не дожил до того, чтобы услышать мое имя, я притворюсь, что никогда не узнаю его.

Через несколько минут она встала, вытерла щеки и вошла в дом.

Какое-то давление улетучилось, словно птица на моем плече. Я не могла вернуть ей сына, но могла облегчить будущее ее, и ее дочери. Остановить карусель, чтобы они могли сойти, прежде чем она снова закружится для остальной части их района.

Себастьян стряхнул с костюма пушинку.

— И это все? Я ожидал чего-то большего… климатического.

Я покачала головой, но не смогла ответить, потому что у меня перехватило дыхание и заледенели вены.

— Неважно. Он здесь, — сказал он со вздохом.

Машина Нико остановилась посреди улицы. Он вышел из машины, захлопнул дверцу и направился к нам с непроницаемой маской на лице. Теперь он был Доном, но в глазах Нико что-то мелькнуло. Изменчивые глубины, заставившие мою грудь сжаться.

Себастьян поднялся на ноги.

— Рад, что ты наконец появился.

Я съежилась от его слов, но прежде чем успела моргнуть, Нико подошел к Себастьяну, достал пистолет из-за пояса и ударил его так сильно, что он упал на два шага назад.

Себастьян замер, склонив голову на бок.

— Знаешь, — сказал он, вытирая кровь с губы тыльной стороной ладони. — Я принимаю это немного близко к сердцу.

Спокойно и без единого слова Нико направил пистолет Себастьяну в голову. Мое сердце замерло, я вскочила на ноги и встала перед ним.

— Нико, прекрати!

— Садись в машину, — сказал он, не сводя глаз с Себастьяна.

— Нет, — выдохнула я. — Это не имеет к нему никакого отношения.

Его горящие глаза наконец встретились с моими.

— Ты впустила его в мой клуб?

Я моргнула.

— Что?

— Ты впустила его в мой чертов клуб?

Я сделала шаг назад и столкнулась с Себастьяном. Я никогда не слышала, чтобы Нико так злился, и мое сердце пыталось вырваться из груди.

— Н-нет, — заикаясь, ответила я. — Зачем мне это делать? — осознание овладело мной. Он думал, что у меня роман с Себастьяном? — Ничего подобного, клянусь. Пожалуйста, позволь мне объяснить, — взмолилась я.

Один взгляд в сторону детей в парке показал, что они все уставились на нас, широко раскрыв глаза.

Себастьян оттолкнул меня с дороги и шагнул к Нико, пока дуло пистолета не уперлось ему в лоб. Вся его игривость исчезла; в его взгляде не было ничего, кроме темноты.

— Ей не понадобятся твои деньги, чтобы сбежать со мной, Руссо. И не сидеть целый час в каком-то дерьмовом районе.

Машина Луки остановилась позади машины Нико, и я быстро помолилась, чтобы он вразумил Нико. Мой муж и Себастьян уставились друг на друга. Кровь все громче стучала у меня в ушах, пока я не перестала слышать.

— Нико…

Его пристальный взгляд остановился на мне. Итак было достаточно холодно, чтобы заморозить меня на месте.

— Садись. В. Машину.

— Пожалуйста, не убивай его.

Его челюсть задергалась.

— Если мне придется повторить это еще раз, он труп.

С тошнотой, бурлящей в моем животе я подошла к его машине. Когда я повернулась к ним спиной, дрожь пробежала по моему позвоночнику, каждый нерв ожидал выстрела, который рассечет воздух.

Несколько машин стояли на улице, не в силах проехать мимо Ауди Нико, занимавшей обе полосы. Я забралась внутрь и закрыла дверь, зарывшись в запахе кожи и его тела. Они обменялись еще несколькими словами. Словами, которые казались спокойными и разумными. Как только к нему подкралось облегчение, Нико снова ударил его пистолетом наотмашь. Раздражение вспыхнуло в глазах Себастьяна, когда он выплюнул полный рот крови. Лука схватил Себастьяна за руку и подтолкнул к машине.

Нико перешел улицу. На нем все еще были джинсы и белая футболка в пятнах жира. Я могла бы иметь дело с Доном в черном костюме, но этот Нико пугал меня. У него было еще столько всего, что он мог забрать.

Он сел в машину и закрыл дверь. Плотное напряжение скатилось с него, высасывая весь воздух из маленького пространства. Его кулак сжался и разжался, прежде чем он завел машину и направился вниз по улице. Атмосфера была враждебной; одна крошечная искра — и все взорвется. Потребовалось пять минут, чтобы набраться храбрости и сказать хоть что-нибудь.

— Нико…

— Не говори мне больше ни одного ебаного блядь слова прямо сейчас, Елена, — рявкнул он.

Что-то схватило мое сердце и разорвало его на две части.

После того, что я сделала, у меня не было сил сопротивляться ему. Ничего, кроме шума шин, внешних звуков города и моего болезненного сердцебиения, наполнивших машину. Все, что я хотела, это приехать домой, прижаться лицом к его груди и извиниться. Пообещать, что никогда больше ничего от него не утаю.

Мой папа хранил банковские данные в сейфе, к которому даже у Тони не было кода, а потом данные Нико лежали на островке. Это было слишком заманчиво, возможно, мой единственный шанс. Все мужчины вроде него должны быть одинаковыми. Кража у Нико должна была походить на кражу у моего папы, но это было не так. Это было похоже на худшее предательство.

Мы не собирались возвращаться домой. Я не осмеливалась произнести ни слова, но по мере того, как осознание того, куда мы направляемся, становилось все более пустым с каждым километром.

Он припарковался, и я вышла из машины и последовала за ним. Стоя рядом с ним в лифте, но он даже не взглянул на меня. Послышался звон, и двери открылись в пентхаус. Каждый неглубокий вдох причинял боль.

В маленькой прихожей стоял темноволосый мужчина в костюме. Я смутно узнала его, но не могла вспомнить его имя. Он слегка кивнул моему мужу.

Нико отпер дверь и включил свет. Оцепенев, я шагнула внутрь следом за ним.

Он стоял у открытой двери, глядя куда-то поверх моей головы.

— Джеймс будет снаружи. У него есть телефон, которым ты можешь воспользоваться, если тебе что-нибудь понадобится. — его голос звучал холодно и отстраненно.

Я хотела что-то сказать, что угодно, чтобы он посмотрел на меня.

— Мне нужен мой собственный телефон.

Его изменчивые глаза наконец-то обратились ко мне. Я жаждала, чтобы он прикоснулся ко мне, чтобы его грубые руки дотронулись до моего лица, его глубокий голос прошептал мне в ухо.

— У тебя был телефон. Ты решила им не пользоваться.

— Сейчас я хочу, — только и смогла сказать я.

Его челюсть сжалась.

— Тогда прикажу принести тебе его.

Он прикажет принести мне.

Значит, он покончил со мной? Он даже не дал мне объясниться. Возможно, ему все равно. Я обокрала его, и этого он не мог простить. Мои глаза горели, и я моргала, сдерживая слезы.

— Спасибо.

Его горький смех был тихим. Он слегка покачал головой.

— Лука скоро принесет твою сумку, — сказал он, поворачиваясь, чтобы уйти.

— Нико.

Он остановился спиной ко мне, его плечи напряглись.

— Прости, — выдохнула я.

Прошло несколько секунд, и когда я подумала, что он может ответить, он вышел и закрыл за собой дверь.

Я тупо смотрела на него, пока онемение не превратилось в отчаяние, царапавшее мне грудь, перехватывая дыхание и колотясь в горле от рыданий.