Глава 17

Утром я проснулась от звука тяжёлых, глухих ударов. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы заставить свой мозг включится, чтобы заставить разум вспомнить то, что было вчера между нами, и как я блин вообще оказалась в чужой, незнакомой постели?

Первые секунды пробуждения вызвали шок. И зверскую головную боль. Сначала я испугалась, но потом, когда увидела на полу знакомые мужские джинсы с рваными дырками в области колен, а на подушках почувствовала родной, опьяняющий запах — вспомнила, где именно нахожусь. А ещё… вспомнила, что блин произошло вчерашней бурной ночью!

Зудящая боль между ног и алые пятна на одеяле вмиг вернули утраченные воспоминания.

Ох, милая моя мамочка!

Я… Я…

Поверить не могу, что я… что мы это сделали.

ЭТО!

Быстро закрыла рот ладошкой, сдерживая собственный крик, выждала ещё некоторое время, чтобы успокоиться, чтобы не паниковать понапрасну, а затем, завернувшись в простынь, вышла из комнаты, направляясь на звук мощных шлепков.

В соседней комнате я увидела Давида. Он, абсолютно голый, одержимо бросался на борцовскую грушу, при этом грязно матерился. Практически шёпотом. Вероятно, не хотел разбудить. Я залипла, я остолбенела… глядя на эти упругие, подкачанные ягодицы. Как они сжимались и разжимались, когда мужчина наносил удары, а по крепкой спине стекали капли пота.

«Ох, мать Твою! — теперь уже выругалась я, — Какое бесподобное зрелище!»

Я готова была любоваться этим красавчиком часами. Мой личный, музейный экспонат. Как же безумно сильно я его люблю.

Услышав моё рваное дыхание, Давид обернулся.

— Прости, девочка… — запнулся, — Я конченный кретин! — ещё один удар по мешку с песком, — Не должен был! Не должееен! — рычал и колотил, удар за ударом, удар за ударом, последующий сильнее предыдущего, — Тварь! Сука! Гандо…

Но он успел докричать. Я набросилась на него со спины, обхватила напржённую спину здоровяка обеими руками и жалобно прошептала:

— Шшш, перестань. Злишься? Из-за того, что случилось.

Он оцепенел. Замер. Выпуская прерывистые выдохи. Его колени дрожали, а на костяшках виднелась свежая кровь.

— Дурак! Ты зачем это делаешь? — завернула его окровавленные руки своими, — Я сделал тебе больно. И мне так херово. Не сдержался. Не хотел. Ты достойна лучшего. А не сатаны в человеческой шкуре.

— Замолчи. Я ни о чем не жалею. Потому что… люблю тебя. И я безумно счастлива, что ты стал моим первым.

Он расслабился. Обернулся и сгрёб меня в охапку, прижал к бурно вздымающейся груди, нежно поцеловал в лоб.

— Было очень больно? — его голос буквально разрывался от отчаяния.

— Нет. Мне ещё никогда и ни с кем не было настолько хорошо.

Я почувствовала, как там, в области паха, он снова стал твёрдым.

Давид ласково заурчал и принялся покрывать пылкими поцелуями мою шею:

— Что же ты делаешь, девочка… Я ведь сейчас снова сорвусь.

— К черту! Теперь можешь брать меня где угодно и как угодно! Мне больше нечего беречь. Свою невинность я берегла для достойного мужчины. То есть… для тебя. Давид.

Простынь трещит по швам, он грубо сдирает с меня одеяло, и я снова оказываюсь в сильных мужских руках. В его глазах дикая страсть, а между ног твёрдое пламя, которое с властной силой упирается мне в живот. Давид подхватывает меня за ягодицы, а я обвиваю ногами его упругие бёдра, и он укладывает меня на стол.

— Останови меня пожалуйста… Прошуууу… — Кусает за сосок, а головкой пульсирующего члена трётся о нежную кожу бедра. — Тебе нужно в ванную. Там кровь на одеяле.

Шипит, но не может оторваться.

Я и сама не могу, хоть и понимаю, что мне нужна передышка, потому что там, в районе промежности, всё ещё жжёт и саднит, как после ядерного взрыва.

Но я не могу отпустить его неудовлетворённым.

В опьянённом разуме вспыхивает новая идея.

Я собираюсь сделать мужчине минет.

Но я не знаю как. Жутко стесняюсь. Но все же, мечтаю попробовать нечто новое! Нечто грязное, пошлое, порочное! Хочу помочь мужчине избавиться от напряжения.

Сжимаю руки в кулаки, толкаю его в грудь, с уверенностью заявляю:

— Хочу попробовать тебя на вкус.

Его глазах, в которых бушует беспощадная страсть, округляются от ошеломления. Давид делает шаг назад, а я покорно падаю перед ним на колени.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

— Но я не могу позволить тебе, чтобы ты своим нежным ротиком… пачкалась…

— Замолкни. — Угрожающе.

Что-то я стала часто затыкать ему рот. Вообще страх потеряла.

— Я должна тебя отблагодарить. За заботу. И, конечно же, за спасение. Но больше всего, хочу доставить тебе удовольствие. Только очень прошу, подскажи, как это лучше сделать.

Боксёр уступает. Опускает свои пушистые ресницы, мурлычет:

— В этом нет ничего сложного. Просто доверься интуиции.

— Закрой глаза, — стою на коленях, смотрю исподлобья, облизываю губы и умоляю подчиниться моей воли.

— И ты закрой… Просто представь, что я — это большой и сладкий пончик.

— Пончик? — смеюсь.

— Ага. Твой любимый. Но только не кусай!!! Ни в коем случае! Я ещё детей хочу… Просто облизывай. Как будто слизываешь сахарную пудру.

— Сахарную пудру? — томно мурлычу, закрываю глаза и… впервые касаюсь его королевской эрекции губами. Робко, невинно. Трусь о горячую плоть, кожа к коже, языком облизываю первую сладкую каплю возбуждения, пробуя мужчину на вкус.

— Сахарную пудру… — эхом повторяет, пальцами ныряет в растрёпанные волосы на загривке и жадным рывком притягивает к себе, так, что я наполовину длины принимаю его внутрь в свой крохотный и неопытный рот.

Ощущения… интересные.

Когда Давида накрывает волной дрожжи, он хрипло рычит от удовольствия и, сделав несколько осторожных толчков, быстро отталкивает меня от себя и меткими струйками спускает на мою грудь.

Мда уж.

Это было рекордно быстро!

Ни полизать, ни пососать я не успела.

Соответственно, расстроилась.

— Боже, д-детка… — Говорит со мной, но его ещё до сих пор трусит и передергивает от сладких судорог.

Смотрю на него снизу вверх растерянными, невинными глазами, а он лыбится будто я только что согласилась выйти за него замуж, а не просто немного подержала во рту его мощный инструмент.

— Что же ты со мной делаешь… — большими пальцами гладит скулы, а в глазах столько любви, что я тону и захлёбываюсь в этих изумительных омутах. — Прости, что так быстро. Ты охренительно классная. Рядом с тобой я чувствую себя пятнадцатилетним задротом.

— Спасибо, — смущённо, — За комплимент.

Говорю это искренне, от души. Хотя его острая манера выражаться вовсе не похожа на комплимент. Но меня это, напротив, заводит. И одновременно веселит.

Мда!

А ведь с моим жеребцом и правда не соскучишься.

***

Я даю ему пару минут, чтобы отдышаться, чтобы взять себя в руки после очередного сумасшедшего экстаза. А дальше он подхватывает меня на руки, нежно-нежно целует в губы и несёт в ванную.

У Давида шикарный двухэтажный дом в стиле «хайтек». Но к сожалению, он его просто арендует.

— Давид, твой дом… это нечто! Я ещё никогда не видела ничего подобного! Только на картинках в каталогах «ИКЕА».

— Прекрати, обычный домишка! Бюджетный вариантик! — смеётся и одновременно натирает мне спинку мочалкой, а затем ладонями распределяет пену по всему телу.

Какие нежные у него руки…

Совсем не такие, как у типичного вышибалы!

Мы нежимся в просторной ванной-джакузи, наслаждаясь каждым прожитым мгновением. Кругом витает ароматный дым, горят свечи, с запахом клубники, я чувствую заботливые мужские прикосновения и… снова его ХОЧУ.

Но Давид против. Утверждает — нужен временный тайм-аут. Сказал, что завтра отвезёт меня к врачу.

Переживает…

После ванны мы обедаем, а затем мужчина провожает меня домой.

Уезжать ни капли не хочется! Хочется остаться тут, с ним, навсегда, и, наконец, избавиться от маминого тюремного контроля.

***

Мы слушаем приятную музыку, мчимся по трассе, наслаждаясь вниманием друг друга, плавной ездой и тем, что нам постоянно уступают дорогу.

На заправке заполняем полный бак, покупаем кофе и снова в путь. Во время движения я «кормлю» его из пластикового стаканчика сладким капучино и не брезгую пить сама из этого же стакана, с наслаждением касаясь губами того места, где касались его губы.

Я ни на миг не отпускаю его руку. Цепко-цепко сжимаю наши пальцы в единый замок. А он… он улыбается. Его красивая улыбка ни на секунду не сходит с чертовски симпатичного лица.

Вздрагиваю, когда в сумке пиликает мобильный.

— Блин! — взволнованно ругаюсь, вижу на экране мамин номер и чувствую, как душа летит в пятки, когда представляю, что она уже дома, а меня нет.

Странно, но во время разговора, мама не читает нотации, не спрашивает где я и что делаю, она лишь говорит, что примерно через час уже будет дома. Ну а я ей говорю, что как раз иду домой с «работы».

Ещё она заявляет, что ждёт вкусный ужин и собирается оценить мои достижения по китайскому.

У меня, естественно, начинается паника.

А Давид вот, напротив, ведёт себя как бесчувственный удав.

Педаль газа в пол, я только и успеваю ухватиться за сидение, когда меня резким толчком вжимает спиной в кресло, так, что вот-вот и мозг из ушей вылезет от резкого старта.

Сорок пять минут спустя мы въезжаем во двор.

Кажется, я настолько цепко погрязла в раздумьях, что, во-первых — разгрызла губы до свежих ранок на коже, а во-вторых — не заметила, что Давид привёз меня прямо к моему подъезду.

— С-спасибо! — нервничаю, но сама набрасываюсь на мужчину и с алчной зависимостью взасос целую его прохладные губы, наслаждаясь тем, что брутальная щетина слегка царапает нежную кожу подбородка.

— Люблю тебя, Крошка. — Шепчет в приоткрытый рот, горячими ладонями поправляет волосы, заботливо приглаживая взъерошенные пряди в направлении к затылку.

— И я тебя, Безжалостный. — Смешок, ещё один звериный поцелуй, и я, возомнив себя реактивной, баллистической ракетой, быстро мчусь в подъезд. Сейчас ведь каждая секунда на вес золота.

***

Когда я забежала в квартиру, первым делом, не снимая ботинок, рванула к окну на кухне, чтобы ещё хотя бы пару секунд полюбоваться моим несравненным дьяволом.

О, да! Мне было мало!

Мало его внимания, мало прикосновений!

И вообще я кажется превратилась в одержимого и помешанного торчка.

Помахала в окно, а Давид… он меня заметил. Ждал!

Какая прелесть…

Весело посигналив на прощанье и моргнув фарами, парень «дал по газам».

Божечки! Как же офегительно сильно я его люблю!

С неистовым наслаждением, с диким грохотом сердца в груди я зачарованно проводила тонированный внедорожник к выезду из двора.

Как вдруг… узкую дорогу забаррикадировал белый седан — «Мерседес», «E-класса». «Столкнувшись лбами», машины недовольно друг другу погудели. Интересно, чем завершится эта опасная стычка? Давид наверно снова выскочит навстречу неприятностям, размахивая кулаками, не в силах унять свой звериный пыл. Седану было бы проще уступить дорогу. Но, видимо, там, за рулём, находился некто иной как «Господин упертый баран».

Давид высунул голову в окно и грубо ругнулся, угрожающе размахивая кулаками.

Ну вот! Сейчас начнется! Скучающие бабули, мои соседки, сидевшие на лавочке, оживлённо встрепенулись. В «Мерседесе», кажется, было два человека. Но я не могла рассмотреть их лица.

В панике закрыла глаза, стиснув челюсти. А когда открыла, с облегчением выдохнула. Они все же разъехались. «Мерс» уступил.

***

«Мерседес» плавно припарковался напротив нашего подъезда. Передняя дверь открывается и оттуда выходит моя… мама. МАМА! У меня буквально челюсть падает на подоконник, и я быстро задергиваю шторку.

Она наклоняется вперёд, что-то говорит водителю, машет рукой, улыбается. После, закрывает дверь, идёт в подъезд

Вот это поворот!

С ума сойти!

Кажется она надела туфли. На каблуках!

Прислушиваюсь, и удивляюсь ещё больше, когда слышу характерный цокот в подъезде. Точно каблуки!

Затем я слышу звук щелчка и её непривычно радостный возглас:

— Соня, ты дома?

Спешу навстречу.

Сначала я ее не узнала. Она стала совершенно другой! Помолодела что ли, а в глазах появился странный блеск. Такой как у меня, когда я вижу Давида.

Не ней новое пальто, персикового цвета, в тренде этого сезона, лаковые туфли на каблучке и… новая прическа. Стильное каре.

Стоп.

Что происходит??

Раньше она просто заплетала волосы в косу или закручивала в гулю и ходила в одном и том же выцветшем костюме учительницы-вдовы.

А сейчас… сейчас ей безумно идёт новый имидж!

Будто омолодилась лет на десять.

Она ничего не рассказывает о своем перевоплощении. Хотя я, конечно же, догадываюсь, что у нее появился мужик. Мы с мамой вместе пьем чай на кухне и вспоминаем нашу жизнь, особенно некоторые позитивные моменты из моего детства. Мама смеется! Улыбка ей к лицу. Сегодня она абсолютно другой человек. Хочется, чтобы такой, открытой и позитивной, она осталась всегда.

Во время беседы мать не спрашивала меня ни о чем. Особенно о том, что я не ночевала дома. Но… после ужина, мама всё же спросила:

— А у тебя как дела? Куда-то ходила? Что там с учёбой?

Тогда я быстренько сменила тему разговора, ответив вопросом на вопрос:

— Мааам, что случилось? Ты так похорошела! В чём причина?

Она немного растерялась.

— Просто надоело жить в постоянном коконе.

— Может ты с кем-то познакомилась? — намекнула, улыбнувшись.

Да у неё все на лице было написано!

— Не хотела тебе пока говорить… а вдруг с ним это так… мимолётная интрижка. Он всё-таки серьёзная такая личность.

— Дааа, — догадки подтвердились, — И кто же он, как вы познакомились? — схватила её за руки, взглянула в эти сияющие любовью глаза.

— Нуу, его зовут Виктор. И он… следователь. Важный человек в городе, расследует преступления.

— Ничего себе! — я даже присвистнула от восторга.

— Прости, Соня. Не хотела тебе говорить, но ты сама догадалась. Ты наверно будешь против мужчины в нашем доме?

Даже если это так, тебя разве волнует?

Ты всё равно сделаешь так, как будет угодно тебе.

— Не буду. Это твой выбор.

Лишь бы он увёз тебя далеко и надолго.

Вообще да! Я абсолютно не против!

Им ведь, или мне, придётся съехать. Чтобы начать жизнь с нуля.

Я ведь в их глазах стану надоедливой обузой. Особенно для нового папочки.

Да! Да! Да!

Я только за!

Пусть встречается на здоровье.

— Понимаешь, он спас меня от преступника. Точнее, мою сумочку.

Меня ограбили прямо на светофоре, в потоке толпы. А Виктор… он как раз проезжал мимо. Выскочил из машины, ловко догнал вора и арестовал. Одним словом — сработал профессионально!

— Ммм, как романтично!

Я не верила своим ушам!

Вот уж игры судьбы!

Такое только в кино бывает…

— Потом он подвёз меня домой, позаботился об ушибленном колене… Я угостила его кофе… Потом он пригласил меня в кафе… А затем, отвёз на конф… В общем такая вот история. — Она говорила это словно заученный стих, на одном вдохе. — Всё, Соня, быстро марш в кровать. Я устала после конференции.

Ну, ну!

Я не сомневаюсь, что устала.

Не из-за изнурительной поездки, а из-за того, что у тебя девятнадцать лет не было секса. Следовательно, ты решила наверстать упущенное с этим своим «Виктором-а-ля-супергероем».