Глава 11

Ближе к вечеру прибежала Лирана и принесла письменные принадлежности.

— Ох, тэна, какая вы ученая! — восхищалась она, глядя как я записываю рецепт шарлотки с поправками на местные продукты.

— Я буду учить поварят грамоте, и ты тоже приходи, — откликнулась я, старательно выводя буквы.

— Что вы, тэна! — замахала руками Лирана. — Зачем мне ваша грамота? У меня и без того дел хватает. Вдруг тэна Вильгельмина прознает, что я ученая сделалась? Так еще работы понавесит. Нет уж. Обойдусь.

Я хмыкнула. Логика на грани фантастики. Но насильно учить никого я не собиралась. Дописав рецепт, я разгладила пергамент, чувствуя пальцами шершавую фактуру, и спрятала его поглубже в шкаф. Мои рецепты — это фундамент будущих достижений, и хранить их желательно в строжайшей тайне.

Лирана, поправив мне прическу, убежала по своим делам. Я же подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Однотонное платье скромного серого цвета с голубыми рюшечками по лифу и подолу сидело прекрасно. Прическа с выпущенными по бокам локонами придавала образу романтичности.

Я приблизила к зеркалу лицо. В мутноватой глубине отразились голубые глаза с поволокой и упрямый маленький нос. Достаточно симпатичное личико, чтобы привлечь графа? Я отпрянула, наступила на подол и чуть не упала. Отловленная мысль испугала. Давно ли я страдала от неверности мужчины, чтобы вновь добровольно лезть в эти сети? Чур меня!

Я потрясла головой, будто это могло помочь вышвырнуть дурацкие мысли. От них спасает только работа. Вот этим и надо заняться. Я накинула на плечи шаль и направилась к Густаву.

— Здесь мы можем потренироваться, — пробасил Мастер, заходя в комнату.

— Но тут ничего нет, — растерянно оглядела я голые стены круглого зала в подвале.

— Так это нам и надобно, чтоб ничего не испортить. А еще тут стоит защита. Граф тоже тут тренируется. Даже его заклятья защита держит, куда до них нашим искоркам.

— Густав, скажи, а граф, он прямо заклинания говорит, когда магичит? — заинтересовалась я, обходя зал по кругу.

Я вела рукой по стенам, чувствуя под подушечками пальцев неровности холодного камня.

— Не знаю. Но магов из знати обучают в Академии. Они и слова сильные знают и руками работают для помощи. Много чего делают, недоступное нам, — спокойно проговорил Мастер.

— То есть их магия отличается от нашей?

— Да вроде нет, — почесал бороду Густав. — По силе только, да врожденным навыкам. Особенно у лордов, леди-то редко в Академию идут. Только если дар очень силен и опасен для самой леди. Или если из обедневшего рода она, да вынуждена работать.

— А леди Оливия первое или второе?

— Второе. Милорд граф ее сразу после Академии к себе в помощницы взял. У нее-то дома совсем плохи дела. Я и то лучше живу. Отец еёшний проиграл все состояние, один дом остался где-то на отшибе. Вот и пришлось леди Оливии в Академию податься, — Густав покачал головой. — Грустная история. А граф молодец у нас, всегда старается помочь. Он вон и Кирана год назад взял, учит. Знает, что у того девять братишек и сестер, а отец в лесу сгинул.

— Как у вас все… интересно, — задумчиво протянула я.

В груди шевельнулось нечто похожее на восхищение, при мысли об Александре.

— Так интересно, что порой страшно, — печально сказал Густав. — Ладно, давай пробовать искру вызывать.

Он достал из кожаного заплечного мешка два коврика и бросил их на пол. Кряхтя, устроился на одном из них, поджав ноги, и похлопал по второму:

— Садись, Алиска. Будем дух чистить, да искать средоточие магии.

— А можно еще один вопрос? Последний-препоследний! — состроила я умильное личико, усаживаясь на коврик.

— Ну если только последний, — не устоял добряк Густав.

— Все-таки, как так получилось, что магия только у знати?

— Могу только легенду поведать, что мне в детстве рассказывали.

Густав прикрыл глаза и стал говорить глубоким бархатным голосом:

— В незапамятные времена создали Боги Этерию. И населили ее разными расами: эльфами, гномами, драконами, людьми и многими другими. И каждой расе дали свои магические способности, кроме людей. Людей одарили плодовитостью, да талантом выживать в разных условиях. Но одной из Богинь показалось это несправедливым, она взяла частицу из божественного источника и отнесла ее в ближайшее селенье. И кого коснулась ее рука, тот сразу же магом становился, — Густав заговорил глуше. — Только остальным Богам это не понравилось и изгнали они бедняжку. Самый первый, кого коснулась ее рука в том селении, стал обладателем самой мощной магии, от него пошел наш королевский род. Вся наша знать — потомки тех людей, что получили магию от божественной частицы изгнанной Богини.

— А что с ней сейчас? — не удержалась я.

— Говорят, что до сих пор ходит промеж людей и раздаривает остатки своей силы. Потому и появляются изредка такие как мы с тобой, да только магии в нас немного, — ответил Густав. — Теперь хватит разговоров! А то я опять домой затемно приду. Но сегодня у меня нет куска вкуснейшего пирога, чтобы задобрить жену.

Я послушно села, поджав ноги под себя, и положила ладони на колени.

— Теперь закрой глаза, — напутствовал Мастер, — и сосредоточься на горле. Внутренним взором иди по нему вниз до живота, как по ниточке, и ищи трепыхание духа. Как найдешь, представь, что направляешь его в руку на кончик пальца.

Я исправно делала все, что велел Густав, но никакого трепыхания не чувствовала. Вернее, наоборот, я вся была одно целое трепыхание. Как назло, зачесался кончик носа, потом между лопаток засвербело, потом в пятке что-то кольнуло…

— Да что ты крутишься, как кабан на вертеле? — не выдержал моего елозанья Мастер.

— Не получается у меня ничего, — опустила плечи я. — Быть может, ошибся артефакт, и нет во мне магии?

— Не может. — Отрезал Густав. — А ну-ка, давай я тебе повязку на глаза надену. Мне когда-то очень помогло.

Он вытащил из мешка черный платок и завязал мне глаза.

— Вот так. А теперь попробуй представить зеленый пучок внутри себя, который будто на ниточке висит.

Ага, значит, ниточка… Вот она натянута внутри и будто пронзает меня. Я тихонько спускаюсь по ней от горла, миллиметр за миллиметром. В темноте и впрямь представлялось легче. Мне даже стало казаться, что ниточка пожирнела, распушилась, а в одном месте будто листочек колебался. По ощущениям в районе солнечного сплетения.

Может это и есть дух или магия? Только как его отлепить от ниточки и в руку пустить. Будто услышав мои мысли, язычок зеленого пламени сжался, пытаясь спрятаться. Что ты, маленький, не бойся! Иди сюда, я выпущу тебя на волю. И он поверил, ласково перескочил на построенную мной иллюзорную дорогу и мерцая стал пробираться наружу. Там, где он проходил, я ощущала приятное покалывание. Будто он благодарил меня.

— Получилось! Алиска, у тебя получилось! — Восторженно зарычал Густов мне прямо в ухо и на радостях так притиснул к совей мощной груди, что казалось искры у меня еще и из глаз повылезают.

— П-правда? — спросила я и удивленно посмотрела на свои руки. — И куда она делась?

— Погасла. Махонькая была. Ты же еще учишься. С первого раза получилось, это уже здорово. У меня только через две недели вышло, и то, когда я убегал от злобного пса, которого натравил на меня отец моей жены — она тогда еще не была женой. Я со страху в него искрой и запустил.

— И что с собачкой? — я прижала руки к груди, животных мне всегда было жальче, чем людей почему-то.

— А что ему сделается? Озлился еще больше, до сих пор у меня шрам на филейном месте. Подарок от папашки, — гулко захохотал Густав, я рассмеялась вместе с ним.

Облегчение омыло меня освежающей волной. Я все-таки маг! Значит, буду работать и всем назло добьюсь успеха.