Глава 2

Я сидела одна в кухне перед бабушкиным изображением в рамочке, с тонкой чёрной лентой на уголке, и никак не могла собраться с мыслями.

А встряхнуть свой боевой дух было ужас как необходимо!

Теперь мы наследницы огромной фермы с нешуточным хозяйством. Следовало приниматься за дела, потому что они, как известно, спуска не любят.

Меня внезапно прошиб озноб, мелкими мурашками скатывающийся по спине.

Это у сестер дел сейчас невпроворот…

На смену мысли, что ферма уже не моя и никакая я здесь не хозяйка, в душе поселилась тоска. Тяжёлая такая, тягучая, что я тут же почувствовала себя разбитой и опустошенной. Хоть я и понимала, что сестры меня на произвол судьбы не оставят, с фермы не выкинут, но все равно – хоть волчицей вой.

Нападало такое состояние редко, но когда случалось, поставить меня на ноги могла только бабушка. Расчешет мои косы, вскипятит чашку с молоком и ласково убедит поделиться всем, что тревожит. Утирая салфеткой мокрый нос, я выливала потоки детских воспоминаний о маме и папе, и вмиг все страхи и тревоги как рукой снимало. А внутри словно огонек зажигался.

— Ты, внучка, помни: если не чувствуешь себя волшебницей, это ещё не значит, что ты права. Главное – не забывай нос поверху держать и верить в лучшее.

«Верить в лучшее…» – мысленно повторила я, выкарабкиваясь из вязкой парализующей реальности, и вдруг услышала голос сестры. Далёкий такой, глухой, доносившийся, словно из бочки.

Словно завороженная я посмотрела в угол кухни, где у камина стояло два стула.

И давно сестры здесь? Даже не слышала, как они пришли.

— Октябринка, может, обратимся к твоему жениху? — сказала Брусника и, глянув на меня оценивающе, протяжно выдохнула: — Конечно, пристроить нашу Миру будет непросто… Но ведь твой жених инспектор магии при королевстве! Наверняка сможет достать нам еще одно приглашение на осенний бал. А там и жениха побогаче подскажет…

Я нахмурилась и попыталась вникнуть в разговор – слова понятны, а смысл предательски ускользал. К тому, как сестры отзывались о моей фигуре, я привыкла. С детства они видели во мне гадкого утенка: длинная шея, тонкие руки, непослушные и отливающие рыжиной темные волосы, заостренный нос. Вдобавок, характер, прямо скажу, – в подарок не завернешь – вылитая бабушка! А сейчас они что – увидели во мне обузу, которую нужно будет содержать, и решили отдать меня замуж?

Слова сестры вызвали во мне волну возмущения. Я же не умирающая какая-нибудь. У меня что, рук-ног нет? Прокормить себя не смогу? Разве они не видели, что столько лет ферма держалась на нас с бабушкой? Или сестрам больше поиграть не во что, кроме как «выдай Миру замуж»?

— Не надо меня замуж. — От волнения я едва не позабыла слова и только спустя пару секунд умудрилась выдавить: — Я сама смогу о себе позаботится. Продолжу бабушкины дела и…

Мне захотелось рассмеяться – то ли от того, что нервы были на пределе, то ли от того, что ожидала следом услышать: «Мира, ты поверила? А мы пошутили!»

Но прозвучало иное:

— О себе сможешь, — Брусника подняла брови, глядя на меня вопросительно. — А о нас ты подумала? Нам хозяйство поднимать надо, а не думать о том, как девицу на выданье содержать.

Я растерянно хлопала глазами, глядя в родное лицо — такое знакомое и одновременно незнакомое, и пискнула:

— Что?

— Мне показать счета на все твои расходы? — спросила она чрезвычайно вежливо. — Мира, брак – это еще не конец света.

Я бросилась к шкафчику с бабушкиными успокоительными каплями.

Но для меня это конец света!

Большие расходы?.. Откуда?..

Скрипнула дверца буфета, и Октябринка, натянуто улыбаясь, протянула мне мою отколотую чашку.

— Спасибо, — пробормотала я.

Не высчитывая количество капель, я плеснула темно-зеленую настойку, развела с водой из крана и выпила залпом.

— Мирочка, — ласково заговорила Октябрина, — пойми, так надо. Рано или поздно мы все там будем. Сейчас проще всего это сделать тебе. А когда у господина Дюмона все разрешится – замуж выйду я. Потом и до Бруснички очередь дойдет.

Я посмотрела в глаза Октябрины, полные надежды. И тут до меня дошло: сестры боялись. Они тревожились, а потому торопились укрепить свои финансовые позиции. Мой брак, по их замыслу, должен стать надежным гарантом их привычной жизни. Ведь только мужчина может взять ответственность за свою жену и грамотно распоряжаться материальными ресурсами.

Неужели для них даже бабушкин пример удачного ведения дела не в счет? Или сестрицы до сих пор думали, что бабушке просто повезло? И десять лет ферма держалась на плаву только потому, что от дедушки досталось образцовое хозяйство?!

Между прочим, как результат личного участия во всех «мужских» делах, в которые бабушка меня посвящала, я рано усвоила, что без труда не вынуть ни одной рыбки из пруда. А историям о скатертях-самобранках и благородных рыцарях на белоснежных конях самое место в сентиментальных романах. Потому, следуя логике сестер, это их в первую очередь следовало бы сдать в замужество, но никак не меня.

Кстати, о романах. Точнее, слухах о женихе Октябринки, достойных полноценного сентиментального повествования. Наше королевство еще долго будет помнить шумное судебное разбирательство с инспектором господином Лерманом, которого за махинации с магическими зельями отправили в ссылку. Злодея в ссылку, а освободившийся пост тут же занял жених моей сестры господин Кир Дюмон – тот еще жук!

Напрасно он пытался убедить бабушку, что учеба в адвокатской конторе тут ни при чем. Всем известно: важная должность досталась ему исключительно благодаря подвешенному языку и острому нюху. А чему ещё он мог научиться там, где обучают выуживать из любого дела выгоду? Как по мне, все законники одинаковые – одни сделки да полезные связи на уме. Высокий, атлетического сложения, с врожденной элегантностью и легким акцентом. Невооруженным глазом видно, с каким удовольствием новоявленный инспектор играл роль неотразимого щеголя. При всех его недостатках я не могла не отметить несколько неоспоримых достоинств. Он вел отменную авторскую колонку «Шоколадный поцелуй» в кулинарном путеводителе «Рецепты королевства Чародара» и написал довольно увлекательную книгу о магических зельях, приправах и ядах! Правда, доходили до нас слухи, что пишет не он, а под его именем работает одаренная, но на редкость скромная Элизабет Лав – автор исторических романов. Но… утверждать не берусь, сама не видела.

Так вот, после того как колдун Армелиус Остролист отписал бабушке Флоре свою лавку, к нам и зачастил с визитами этот одаренный и перспективный инспектор магии. Однажды за чаем в нашем тесном семейном кругу он привязался к нашей родительнице как банный лист: «Продай!» Бабуле нашей палец в рот не клади – женихастому инспектору доходчиво объяснила: если не отстанет со своими грязными предложениями – пусть попрощается с нашей Октябринкой. Видали мы таких: богатых и знаменитых!

Как по мне, продала бы развалюху – и дело с концом. Но бабушка была непреклонна. Неизвестно, что заставило предприимчивого дельца поумерить пыл, но больше с просьбой продать лавку он не обращался. Как и в отношениях с сестрой дальше стадии «теплых визитов» не продвинулся. Но, что удивительно, и не пропал совсем – все так же навещал сестру по два-три раза в неделю. Превратился в эдакую добавку к обеду. Его шляпа стала такой привычной принадлежностью холла, а домашние едва не сходили с ума, угадывая дату свадьбы.

В первую очередь тишина в любовных отношениях сестры не давала покоя Бруснике. Она то и дело с апломбом и нескрываемым намеком оповещала за обедами о громких светских бракосочетаниях. Господин Дюмон же делал вид, что его эти новости мало касаются. Бабушка хранила молчание. А сама Октябринка была уверена, что девице не стоит показывать настойчивость, и вела себя как восторженная ду… В общем, ещё и нас стыдила за беспардонность. Потому что женщинам не всегда дано понять, отчего случается задержка с официальным предложением. Наверняка господин Дюмон озабочен накоплением их будущего совместного капитала… А вмешиваться в мужские серьезные дела да еще торопить свадьбу – сверх невоспитанности.

Если Октябринка так считала, то, возможно, оно так и было. Ну в самом деле, не из-за скучной же Брусники или невзрачной егозы меня наносил визиты господин Дюмон!

А кормилица наша знала, чем пугала!

На среднюю сестру красавицу стали рано заглядываться. Бабушка усекла этот момент и неимущую бедноту разве что дубинкой от внучки не отгоняла. С Брусникой повезло меньше, но она брала, как бабушка говорила, рассудительностью. В семье считали, что стоит ей найти «ровню по разуму», так сразу и замуж выйдет.

Что касается меня, младшей из Крокембушей, то мало того что не красавица, так еще и строптивая бестия. Ну разве девице, одаренной умственной щедростью, могла бы прийти в голову мысль отказаться от замужества? И не просто послать лесом сына булочника в девятом поколении, когда тот в прошлом месяце беспардонно завалился свататься, а вот прямо заявить: «Навеки останусь в девах!»

Сестры тогда у виска покрутили, а бабушку едва удар не хватил. А как по мне – вполне зрелая позиция. А вас разве не удивляет нелепая странность девушек, желающих выскочить замуж «потому что время подходит»? Мятежные духи магии, да разве есть жизнь после замужества?! А если муж прикажет каждый год по ребенку рожать? Как же мне тогда успеть достичь чего-нибудь необыкновенного и удивительного?

Нет, нет и нет.

Не надо мне ни булочника, ни сына короля.

Я ополоснула чашку.

— Пускай дражайшие муженьки сваливаются на голову тем, кто к амурным делам имеет склонность, — закончила я наш разговор и уже в дверях кухни добавила: — а у меня других дел невпроворот.

— Остановись! — прикрикнула Брусника, и я замерла, повинуясь, но не испытывая страха или смятения — потому что вдруг осознала, что должна сделать. — Мир, тебе и вправду нравится вся эта круговерть на ферме?

— Конечно, нравится, — убедительно сказала я. — Тем более бабушка считала…

Я прикусила язык и не стала лишний раз раздражать сестер. По большому счету, их можно было понять, но вот сестрам ни за что не проникнуться нашими с бабушкой увлечениями. Все было не совсем так, как им виделось. Разумеется, я думала о замужестве и о воспитании детей! Но только позже.

Во-первых, я уже несколько сезонов пыталась добиться большей урожайности наших яблонь. Подходило время прививки заморских ростков, пришедших по почте. Упустить благоприятный период нельзя, иначе придется заказывать новые ростки, уже только через год. Во-вторых, со знакомой девицей Амелией из соседнего хозяйства мы организовали фонд помощи. По договоренности, фермеры наполняли наши кладовые излишками фруктов, овощей и дичи. Чтобы ко дню осеннего равноденствия мы с полными повозками отправились в пригород королевства для поддержания населения. А это ни много ни мало уже через неделю! А еще я запланировала поездку на южные границы королевства к бабушкиной подруге. Все для того, чтобы узнать рецепт сливово-миндального пирога, который выпекался по особенной технологии. Я уже молчу про субботние вечерние чтения за чашечкой глинтвейна для возрастных дам. Видели бы вы лица их пожилых супругов, когда те с нескрываемой радостью сдавали мне на поруки своих жен и уезжали, чтобы провести (спокойный ли?) вечер в местном пабе.

Все это придется отложить…

Если бы я была хоть немного похожей на сестер, уже сидела бы за журналами и выбирала платье для бала. Но так вышло, что, родившись в одной семье, мы стали совершенно разными.

Как лавка колдуна оказалась у бабушки Февронии – не спрашивайте… Тайна покрытая мраком.

Однажды, ничего не объясняя, бабушка заявила, что в нашем хозяйстве пополнение. Мы ненароком подумали о прикупленной живности – козах или барашках, – но дело оказалось в другом. После свадьбы с ненаглядной королевой Лиадэйн колдун Армелиус Остролист пожелал поселиться в ее дворце. А чтобы его магическую лавку не разграбили, передал ее бабушке в пожизненное пользование.

Этот подарок казался мне форменным издевательством! Ведь лавка находилась в нескольких десятках километрах от нашего дома. Разве сможет старенькая женщина следить за своим хозяйством и за лавкой, что стоит у черта на куличках?! Некоторое время я даже опасалась, что наводить в ней порядки отправят меня. Ну а кого еще?

Только не пыль и заброшенность меня напугали – бабушку оставлять не хотелось.

А потом пришло письмо, скрепленное магической печатью в виде Граалем, оплетенным ветвью вереска. Бабушка приказала мне сломать печать и зачитать содержимое. В конверте оказалась дарственная от колдуна, в которой мелким четким мужским почерком было написано: «…в пользование может вступить только истинная хозяйка из древнего рода Крокембушей, обладающая древним магическим даром». Бабушка задумалась, и мне даже показалось, что она словно засветилась изнутри каким-то своим мыслям, и этот свет вдохнул в нее решительность. С тех самых пор при каждом оглашении нашего наследства лавку «отдавали» мне.

Ну что ж…

— Я поеду, — вдруг заявила я. — Постараюсь привести лавку в порядок. В общем, займусь работой.

Сестры посмотрели на меня с пронзительной жалостью, как на слабую мозгом неисправимую оптимистку.

— Мира, что за шутки? — нахмурила лоб строгая Брусника. — Ты не слышишь, о чем мы с твоей сестрой говорим? Октябрина через господина Дюмона возьмет аудиенцию при дворе. Запишет тебя на королевский осенний бал. Тебе останется только выбрать платье, чтобы скрывало излишнюю худобу. И в путь! То есть в счастливый замуж.

— Спасибо за заботу, но нет, — ответила я, уже лелея в голове грандиозный план хозяйственной деятельности.

— Мирочка, — за наставления меня бедную на путь истинный взялась Октябринка, — ты даже не представляешь, что тебя там ждет. — Сестрица растерянно поглаживала меня по плечу. — А если там прогнил пол? А если нет крыши? Или представь, ты ночью встаешь по женским делам, а там мышь или паук или, упаси господи… — Она сжала кулачки и презрительно скривила губы. — ТАРАКАНЫ!

Ха, напугала. Да я все детство с мышами из бабушкиного огорода играла, как с домашними питомцами. Пол прогнил, так плотника позову. С пылью, пауками и тараканами как-нибудь справлюсь, не кисейная барышня. Меня больше интересовал вопрос, остались ли там печи. Если верить колдуну, в лавке продавали сладости. В чем-то же их выпекали?

Я представила себя в кухне, где добавляю, смешиваю, выпекаю и пробую! Аж мурашки пробежали по затылку. Вот тут и наша старинная кулинарная книга в помощь. Не знаю почему, но вдруг меня так потянуло в магическую лавку!

Возможно, это все упрямство.

Ведь, как ни крути, встреча на королевском балу жениха по меньшей мере обещала безбедное существование. И я очень даже понимала сестер. Они уверены, что я с голоду не помру и не стану для них обузой, только если выйду замуж. Ведь больше нет прикрытия в лице бабушки. А девицу на выданье во главе фермерского хозяйства ни один аристократический свет не потерпел бы. А лавка — это не хозяйство. Так, маленький домик с прилавком.

Все. Решено. Мне сейчас выпадает совершено другой шанс. Возможно, один на миллион! Шанс проявить себя, стать самостоятельной.

А главное — никаких устроителей судеб и чужого вмешательства!

— Брусничка, Октябринка, — улыбнулась я, — не переживайте. Я справлюсь. Где доверенность на лавку?