Глава 3
Все, о чем вы мечтаете,
Ни в одном заведении королевства дверной колокольчик не звенел так жалобно – то ли крик, то ли всхлип – сразу и не поймёшь. Мне показалось, что этот печальный звук мог бы вызвать комок в горле не только у живого человека, но даже у утопленника.
Мы с сестрами молча стояли у входа, задрапированного темной тканью, вдыхая запах стоявших в вазе веточек розмарина, и ждали, когда нас обслужат.
При нарезке тонких и гладких листочков выделяется сладковатый аромат, напоминавший сосновый – из-за этого я любила добавлять розмарин в говяжьи и рыбные бульоны. Но сейчас это благородное растение, словно смешиваясь с каким-то тонким, но одуряющим запахом, пропитанным атмосферой приемной поверенного нашей семьи, источало тончайший аромат скорби и тоски – в пору завыть. В похоронном бюро веселее…
Внезапно из темного коридора вынырнул мужчина зрелых лет и в одежде мрачных оттенков. Худющий, с синяками под глазами и реденькими бакенбардами, он отчаянно напомнил мне педантичного скунса в узких штанишках.
— Моя фамилия Альби-де-Бентамор, — нараспев сказал он, сцепив вялые руки. — Чем могу быть полезен?
Господина Альби-де-Бентамора мы знали с детства. Только он никакой не Альби-де-Бентамор, а обычный Евлампий Беломоров. Он поменял фамилию после поездки за границу, где у всех были имена через черточку. Вроде как для важности и статуса. С поверенным связана одна маленькая, но очень душещипательная история. После исчезновения дедушки господин Альби-де-Бентамор прислал по почте бабушке Флоре предложение о замужестве. Естественно, предложение осталось без ответа, потому что бабушка всю жизнь любила дедушку горячей и самоотверженной любовью. А вот господин Альби-де-Бентамор после такого чудовищного позора больше не осмеливался к нам заходить и делал вид, что с нами незнаком.
Я выступила вперед сестер и ответила, что мне нужны документы на лавку, которые оставила ему бабушка Флора, и чем быстрее, тем лучше.
— Прежде всего, — молвил господин Альби-де-Бентамор, — позвольте выразить вам сочувствие. Мы были очень близки с вашей бабушкой… — Вдруг его щеки налились пунцом. — Я имел в виду… исключительно духовную близость.
— Да, мы понимаем, — процедила я. — Но давайте ближе к делу.
Господин Альби-де-Бентамор прокашлялся, взял себя в руки и с напускной учтивостью, словно к неразумному ребенку, обратился ко мне:
— Могу я спросить, для какой цели понадобились столь юной особе такие важные документы?
— Собираюсь там поселиться.
— Какая трагедия! — произнес он. — Вы понимаете, что ставите своих сестер в неловкое положение?
Я ощутила, что мой живот словно налился свинцом. Странно, что семейный поверенный после стольких лет холодного отстранения выразил заботу о сестрах. Не побывали ли мои сестрицы у него днем раньше? Ведь не северным ветром принесло его сердечное участие. Хотя кто его знает. Я вопросительно взглянула на Октябринку с Брусникой, но они и не собирались давать никаких объяснений, с напускной заинтересованностью рассматривали мрачную приемную господина Альби-де-Бентамора.
— Вашим сестрам придется нести расходы на новых работников, — слегка приглушенно произнес поверенный, не сводя с меня глаз.
— Понимаю, но это же не моя вина, я просто выполняю волю бабушки.
Господин Альби-де-Бентамор извлек из кармана жилетки часы, посмотрел на циферблат покрасневшими глазами и сказал:
— Что верно, то верно. Ну что ж… пойдемте.
Мы вчетвером направились в кабинет. Господин Альби-де-Бентамор занял место за столом, на котором лежал огромный рыжий кот с черными ушами на концах.
— Брысь! — смахнул мужчина животное рукой. — Самый невоспитанный кот на свете! Неделю как приблудился. Ходит и ходит по пятам, будто что-то вынюхивает. Пытался его выг…
Я села без приглашения на стул. Некогда мне в гостях засиживаться. Хозяин дома закрыл рот, так и не закончив мысль.
— …Простите, не предложил сесть, — нарочито беспечно рассмеялся он. — Прошу.
Сестры робко отодвинули стулья и сели рядом.
Я почувствовала, как животное потерлось теплым боком о мои ноги, а потом запрыгнуло мне на руки. То ли мявкнуло, то ли рыкнуло и с абсолютным умиротворением свернулось в калачик. Рука сама потянулась почесать его за ушком. Наверное, котик, как и я теперь, без дома. Вот и почувствовал родство душ.
Господин Альби-де-Бентамор хмыкнул, но не без удовольствия.
— Позвольте узнать, когда вы планируете переезд? — наконец без лишних сантиментов поверенный переключился на дела.
— Сегодня, — ответила я.
— Сегодня?! — спросили все присутствующие хором.
— А разве есть какие-то проблемы? — насторожилась я.
— Если вы намекаете на мою непорядочность, — вспыхнул он и тут же недовольно отвернулся к картотечному стеллажу. — Смею вас заверить…
В чем хотел заверить поверенный, я так и не узнала. Тем не менее он так долго перебирал папочки в своем стеллаже, что на пятнадцатой минуте у меня укрепилось закономерное подозрение – сестры с ним о чем-то договорились. Например, о «нечаянной утере» доверенность Армелиуса Остролиста. Или еще хуже – продаже третьему лицу! Мог поверенный провернуть такую сделку или нет, но из-за этой мысли меня вдруг охватил животный ужас.
Я вскочила с намерениями заставить господина Альби-де-Бентамор прекратить балаган или мне придется обратиться к королевским инспекторам за выяснением всех обстоятельств передачи моего законного наследства. Но тут кот, приземлившись на пол, видимо, одновременно со мной заподозрив неладное, вскочил на стол и зацепил когтем тоненький корешок красной папки.
— Этот она? — раздосадовано на одном дыхании спросили сестры.
— Ну вот и нашлась… — промямлил поверенный и с пересохшими от волнения губами положил папку на стол.
Я придержала готовые сорваться с языка слова и посмотрела на кота новыми глазами. Он помог найти нужный документ?! Какой хороший котик! Заберу его с собой.
Длинные пальцы господина Альби-де-Бентамора затеребили конверт с надломленной магической печатью. Октябринка нервно заерзала на стуле. Губы Брусники вытянулись в ниточку и побелели.
— Это действительно то, чего вы хотите, юная леди Крокембуш? — поверенный разглядывал меня с интересом.
Я прикусила губу, в который раз напомнив себе, что не подамся ни на какие уговоры ни о замужестве, ни остаться на ферме.
— Совершенно верно, — отчеканила я, с трепетом разглядывая знакомый желтоватый листок из конверта.
— Получите и распишитесь, — холодно ответил господин Альби-де-Бентамор, и от меня не ускользнул его виноватый взгляд, брошенный на Бруснику.
Все понятно – хотели обманом заставить меня отказаться от наследства. Пробежавшие по спине мурашки переключили меня на лежавший передо мной документ. Если бы я выросла не на ферме и меня на протяжении всей жизни прятали от невзгод, возможно, эти мурашки были бы от восхищения и светлой радости, но когда нам с бабушкой не раз приходилось отстаивать семейные интересы, невольно начинаешь задумываться об истинной сущности людей. Мурашки были от недобрых предчувствий.
— Господин Альби-де-Бентамор, почему колдун оставил лавку бабушке?
— Почему же бабушке? — кажется, поверенный искренне удивился. — Речь об истинной хозяйке, обладающей магическим даром.
Стоп. У нас в семье давно смирились с потерей дара Крокембушей. На сестер еще были надежды, по традиции их назвали цветочными именами – как у первой девочки, рожденной с даром. Но когда выбирали имя мне, решили назвать просто Мира – сокращенно от светолюбивого кустарника мирта обыкновенного. Мира обыкновенная. Ни капли магии. И бабушка так считала.
Разве можно назвать магическим даром умение различать тончайшие запахи и сочетать в уме разные вкусы? Такая себе магия. Кажется, Армелиуса Остролиста ввели в заблуждение.
— В доверенности указано: чтобы стать истинной хозяйкой лавки, нужно иметь магический дар. А если лавка меня не примет?
— Это маловероятно, — поверенный прокашлялся. — Я немного посвящен в детали оформления вашего наследства. Никто другой просто не смог бы вскрыть магическую печать Армелиуса Остролиста. Вы же не просто ее открыли, но и смогли прочитать письмо.
Мысли мои заметались. Голова закружилась. Все предметы приобрели объемы и краски, а планы показались реальными и такими… масштабными.
Мятежные духи магии!
Несомненно, новость не могла не радовать.
Это что же получается? Дар есть, но пока спит? Его нужно как-то активизировать? Развить? Оживить? Найти учителя? Или дар сам должен проявиться?! Я ощущала себя собой и не собой одновременно. Я знала, что принадлежу к древнему роду, в котором рождались одаренные девочки. Но при этом понимала, что это не гарантировало появления магии у меня. Хотя если я смогла открыть печать, зачарованную колдуном…
Следом меня не на шутку встревожил еще один момент.
Наблюдая, как бабушка вела учет хозяйства, я многому научилась. И роль вездесущих денег я не могла недооценивать. Я прикинула: если у меня получится избежать замужества, минуя «заботу» сестер и препротивного господина Дюмона, то какая-никакая крыша над головой будет, а вот как уходить из родного дома, не имея ни одной монеты за пазухой…
Остальные проблемы мне виделись незначительными и решаемыми, ведь я была на пороге другой жизни – яркой, интересной, насыщенной, где главное место будет отведено любимому делу. То, что это будет лавка вкусных пирожных и тортов, я даже не сомневалась! В мечтах уже знала, как будет выглядеть моя лавка сладостей, и даже знала, что она будет называться «Шоколадная лавка».
Но все это требует немалых затрат!
Как затевать перспективное дело, если мне даже десяток яиц не на что купить?
Вопрос разрешился сам собой. Правда, частично.
— Так же в ваше пользование, — устало вздохнул поверенный, — оставлены запасы от предыдущей хозяйки и составленное самим Армелиусом Остролистом сопроводительное письмо «Мудрые и своевременные советы по управлению магической лавкой». Все это, как вы догадываетесь, получите в случае окончательного согласия на владение наследством.
В офисе господина Альби-де-Бентамора повисла тягучая пауза.
–— Мирочка, откажись от своей безумной затеи, — прошептала Октябринка, умоляюще складывая руки. — Наше предложение еще в силе, так ведь, сестренка?
— В конце концов, не нищие же мы какие, — процедила сквозь зубы Брусника. — Можешь оставаться на моей ферме. Занимайся своими любимыми грядками да кастрюльками. А на королевский бал запишемся на следующий год.
«Сэкономить на мне захотели, а потом выгодно продать замуж?» — пронеслось у меня в голове.
— Я согласна! — выпалила я и уточнила: — Согласна приобрести лавку в пожизненное пользование и стать ее истинной хозяйкой.
— Что ж… — пошамкал губами поверенный и сбросил с брюк несуществующую пылинку, — тогда напоследок должен вас предупредить, что с тех пор, как Армелиус Остролист покинул свои владения, там поселилась… строптивая живность.
— Строптивая живность? — насторожилась Октябринка и вытянула шею. — Видишь, ты должна остаться с нами!
— Живность, нечисть — поди разберись, — прокашлялся господин Альби-де-Бентамор. — Поговаривают, будто там всем заправляет некая темная ведьма – любитель тихой и уединенной жизни. Всех, кто нарушает ее границы… В общем, за год пропало девять юных дев. Местные утверждают, что ведьма употребила их в пищу.
— Что?! — Брусника выпучила глаза, а Октябринка, наоборот, закрыла, потому что от услышанного рухнула в беспамятстве под письменный стол.
— Лавка Армелиуса Остролиста – самое наводненное призраками место в королевстве, — забил последний гвоздь поверенный. — Это известно всем тамошним жителям. Как-то так.
Мне хотелось выкрикнуть свое фирменное «Ха, напугали!», но я предусмотрительно промолчала. Ни со строптивой живностью, ни с темной ведьмой дел я раньше не имела. Неужели и вправду девиц съела? Не проще ли выбрать платье, скрывающее худобу, да под венец нестись сломя голову? Но тут живое воображение представило холеного жениха в камзоле с золотыми пуговицами, топора ни разу в руках не державшего и по лесу не гулявшего, и бегающего за мной по ферме «Детей хочу!», и меня аж передернуло.
Живность, говорите, темная ведьма? Уж лучше я сама попробую во всем разобраться.
Не зря же Армелиус Остролист оставил «Мудрые и своевременные советы по управлению магической лавкой». Лавка – это же целый дом с кухней и спальней, и наверняка с чудесным садом… Нет, нельзя отказываться от такого предложения. А там посмотрим кто кого!
— Где подписать?
Поверенный вывалил на стол кипу бумаг и протянул мне перо.
— Здесь, — ткнул он пальцем в нужную строчку и, подумав, добавил: — И на всякий случай здесь.
Быстро поставив подписи, я вернула бумаги господину Альби-де-Бентамору и не выдержала:
— Вы не представляете, как я рада!
— Мы пытались тебя спасти, — вздернув нос, проговорила Брусника и взяла под руки пришедшую в себя Октябринку.
— Не забудьте вовремя платить налоги и пожертвования! — напомнил поверенный.
— Непременно, господин Альби-де-Бентамор, — заверила я. — Бабушка научила меня обращаться с бумагами.
Удивляясь храбрости, с которой я безжалостно расправилась с мечтой моих сестер поскорее выдать меня замуж, прижимая к сердцу дарственную на лавку, я пулей вылетела из душного офиса.