Глава 5 · Айжан

Работать не получалось, а в животе минут через пять предательски забурчало, так что я позорно дезертировала из кабинета. Обедать назло всяким шутникам, я отправилась не в ресторан и даже не в любимое кафе, а на нашу кухню. Благо Буян собрал мне ссобойку, ворча, что нечего по сомнительным заведениям шляться.

Стоило выйти из кабинета, как меня тут же отпустило. Ну чего я, в самом деле, распсиховалась? Неужели это Жора так взвинтил мои нервы? Давно надо было выйти, хотя бы по коридору пройтись. Ладно, чего уж там, Жорика накормила, теперь не мешало бы и самой подкрепиться.

На кухне никого не было, и я порадовалась, что не придется ждать свободное место. Достала из холодильника свой обед и, пока микроволновка с жужжанием крутила его в своих недрах, стала рассматривать забавные объявления, вывешенные на холодильнике.

На одном, написанном сердитым красным шрифтом, рассказывалось, какие особо ароматные блюда есть в офисе запрещено. Рядом висела записка о чьих-то украденных печеньках, за которые разгневанная хозяйка позорила воришку на весь офис. Третье в шутливой форме извещало о дате захоронения забытых продуктов, в которых уже зародилась новая жизнь. Я вспомнила о том, что йогурт считается испорченным, когда бактерии переходят на темную сторону, и улыбнулась. Офисный фольклор сумел поднять настроение, так что поглощать свой обед я села вполне умиротворенная.

Я уже дожевала последний кусок вкуснейшего шницеля и приступила к чаю, когда на кухню зашла Айжан. Я приветливо поздоровалась с ней.

– Ника, здравствуй. А я думала, что на кухню сегодня так никто и не зайдет, после вчерашнего-то, – удивилась она.

– Эмм, просто работы много, решила быстро перекусить на кухне, – смущенно соврала я, сообразив наконец, почему такое обычно популярное помещение пустует в самый час пик.

– Молодец, храбрая, – восхитилась женщина. – А я сама теперь боюсь даже заглядывать сюда. Только все равно приходится, убирать-то надо. А ночью совсем не спала, ворочалась. Все перед глазами, как наяву. Бедная девочка…

Я вспомнила, в каком состоянии вчера была наша уборщица. Оказаться свидетелем произошедшего – врагу не пожелаешь. Айжан еще хорошо держится. А ведь отойти от шока за такое короткое время очень сложно. Я бы точно не смогла.

Говорить об умершей девушке не хотелось, но сейчас был не тот случай, когда можно отмолчаться или отделаться дежурными фразами. Айжан должна знать, что ее готовы выслушать, разделить с ней пережитое. Я скорбно покивала, показывая, что полностью разделяю ее чувства.

– Я увидела Риту, когда она уже лежала мертвая, меня и то до сих пор трясет, – понимающе проговорила я. – А вы все время там были. Не представляю, как можно такое выдержать.

Айжан по-простому обращалась на «ты» почти ко всем, кроме, пожалуй, руководства. Но я из-за разницы в возрасте не могла ей тыкать.

– Ох, Ника, не знаю. Кажется, меня еще долго кошмары мучить будут.

Айжан вздохнула и замолчала, взгляд остекленел, словно она погрузилась в свои мысли.

– А как все случилось? – осторожно спросила я.

Если бы женщина не захотела говорить, я бы ее поняла. Но мне показалось, что лучше ей выговориться, а не в сотый раз прокручивать все в своей голове. Да и в расшифровке руны рассказ главной свидетельницы мог помочь.

– А Илья Романович что, не рассказал разве? – удивилась Айжан, осторожно присаживаясь за столик напротив меня. Похоже, ей действительно хотелось выговориться.

– Ну так, в общих чертах, – припомнила я вчерашний скупой рассказ Туманова. – Вы с Ритой вдвоем на кухне были?

– Да, вдвоем. Стояла я, значит, вот тут, стол вытирала, – показала Айжан на соседний столик. – А Риточка у кофемашины была. Ждала, когда нальет ей чашку. Я только удивилась, она обычно такая болтушка, всегда со мной поговорит, расскажет чего интересного, а вчера даже не поздоровалась. Я и не стала лезть. Вижу – глазки припухшие, как будто плакала. Ну, думаю, какие у тебя, деточка, проблемы? Молодая совсем, день поплачешь – и забудешь все свои печали.

Мне нравилось, как говорила Айжан. Она хорошо знала русский, слышался лишь небольшой акцент, непривычные интонации которого придавали ее разговору приятный певучий оттенок.

Женщина замолчала, взяла из подставки на столе салфетку, промокнула навернувшиеся слезы. Я же задумчиво покивала. Рита работала в другом отделе, но знал ее весь офис. В основном потому, что она была очень активной. Например, любила принимать участие в организации корпоративных праздников, и удавалось ей это очень хорошо.

Как и сказала Айжан, Рита действительно была болтушкой, но при этом и слушать умела. Ценное качество, благодаря которому ей многие рассказывали свои проблемы, просили совета, а то и делились секретами. Но подруга у Риты, насколько я знала, была только одна, Олеся. Их связывало больше, чем работа. Например, я точно знала, что они приехали из одного города, а одно время даже вместе снимали квартиру.

За легкий нрав Рита нравилась абсолютно всем, и врагов у нее точно не было, по крайней мере, на работе. Девушка вообще была очень позитивной, и видеть ее печальной мне и правда не доводилось. А представить плачущей и вовсе было невозможно. Очень она светлый человек. Была.

– Я вас расстроила. Не нужно было мне напоминать о вчерашнем, – посетовала я, видя, что Айжан продолжает украдкой промокать глаза.

– Да что ты, слезы у меня и без напоминаний льются. Я еще долго такой жути не забуду. Вроде вот только стояла – и тут же за горло схватилась, смотрит на меня, а словно мимо глядит. – Айжан понизила голос, как будто боялась, что нас подслушивают. Ну или словно рассказывала очень страшную историю, что было ближе к правде. – Глаза у Риточки расширились, будто привидение увидела. И давай на пол оседать. Чашку выронила и стала в судорогах биться. Задыхается, кашляет, глазами вращает, а сама пальцами так и скребет по полу. Жуть, страх какой!

Кашель? Судороги? Такая мучительная агония? Как странно. Я в очередной раз задумалась, а так ли уж сильно это похоже на сердечный приступ?

– И что, врачи прям так сразу и сказали, что это сердце? – с сомнением спросила я.

– Нет, конечно, не сразу, – охотно ответила Айжан. – Все сначала у меня выспросили. Я им и рассказала, вот как тебе. И полиции тоже рассказала. Ну они осмотрели ее по-всякому, а потом сели бумажки писать. Только в конце, когда Илья Романович спросил, они и ответили, что это сердечный приступ. Я тоже удивилась, уж мне казалось, что оно иначе выглядит. У меня дед пару лет назад от инфаркта умер, так у него совсем по-другому было. Но врачам же виднее.

Я задумалась на несколько секунд. Выходит, не мне одной такой диагноз кажется, мягко говоря, поспешным?

– Айжан, а Рита кофе пила? Или не успела?

Женщина подумала и ответила, но не слишком уверенно:

– Вроде глоток сделала. А может, только ко рту поднесла. Я уж и не помню, так все смешалось в голове.

– А может, она что-то в кофе добавила? Или таблетку какую выпила, пока кофе ждала? – продолжала я уточнять.

– Да она спиной ко мне стояла, – пожала плечами Айжан. – Я не видела, да и не вглядывалась толком. Мало ли кто с чем кофе пьет? Хотя знала бы, присмотрелась, конечно.

Женщина шмыгнула носом, из ее глаз закапало чаще. Похоже, все еще думает, что могла бы чем-то помочь бедной девушке. Я подвинула салфетницу поближе к Айжан.

Когда я ехала на работу, даже не думала с кем-то обсуждать вчерашнюю смерть коллеги, но рассказ очевидца неожиданно навел на нехорошие мысли. Во всей этой истории чувствовались несостыковки, и даже у меня, человека, который не является специалистом ни в криминалистике, ни в медицине, было слишком много вопросов. Информации же почти не было.

Жаль, но Айжан, похоже, рассказала все, что смогла заметить вчера, находясь в шоковом состоянии.

– Вам бы хоть пару деньков взять, – сочувственно предложила я. – Не представляю, как в таком состоянии можно работать.

– Ой, да что ты, девочка, – замахала руками Айжан, как будто я ее насильно домой выпихивала. – Мне предлагали пару дней отпуска. Илья Романович добрый такой, уговаривал даже. Но я отказалась. В квартире, в четырех стенах, да без дела, не смогу, совсем свихнусь. Тут хоть люди кругом, а дома я совсем одна сейчас. Семья уехала на родину, в отпуск. Чего в пустой квартире делать-то? А так на работе, глядишь, отойду быстрее. Тут думать особо некогда.

Я еще немного посидела с Айжан. Допив чай, я распрощалась с ней и в задумчивости отправилась на рабочее место. Выходит, Рита все-таки могла отпить кофе. Интересно, может ли он спровоцировать сердечный приступ? Не зря врачи твердят о вреде кофеина, а у Риты еще и патология была. По крайней мере, по словам врачей. Не могли же они ошибиться. Или могли?

Додумать я не успела, потому что дошла до кабинета, где Илья поспешил обрадовать меня хорошей новостью.

– Ну что, Ника, позвонил я твоей клиентке, решил конфликт. Она даже готова извиниться перед клиникой за скандал.

Я недоверчиво уставилась на Туманова.

– И как вам, Илья Романович, это удалось? – удивленно спросила я, чувствуя в душе дикий коктейль эмоций из облегчения, радости, досады на себя и зависти способностям Ильи. Кажется, он мог успокоить кого угодно, даже самого профессионального скандалиста. Да что там говорить, если Илья даже с Жабой умудрялся ладить.

– Непросто, но удалось. И претензию на тебя она подавать не будет. – Илья откинулся в кресле и, покручивая в руках карандаш, пристально посмотрел на меня. На его губах играла легкая и немного загадочная улыбка, как будто он что-то задумал. Я сделала максимально невозмутимое выражение лица.

– Илья Романович, вам надо памятник поставить, – сдержанно похвалила я босса. Если он ждет чего-то большего, то зря. Тешить его самолюбие за свой счет я не собиралась.

Но Туманов поспешил добавить:

– Правда, она потребовала, чтобы мы наказали нерадивую сотрудницу, которая смеется над проблемами клиентов.

Это обещание несколько убавило градус моей радости. Но, с другой стороны, чего еще ждать от истеричной тетки?

– Наказывайте, – со вздохом согласилась я, безропотно принимая свою участь. Радовало одно: до Жабы этот эпизод теперь точно не дойдет, а наказаний от Ильи я не боялась. Он гуманный, даже премии лишать не станет.

– Не хочу, – ответил Туманов, продолжая на меня смотреть своим загадочным взглядом, а я изумленно приподняла брови. – Наказывать тебя я не буду. Но за тобой будет одно желание.

– Я что, рыбка золотая – желания исполнять? – возмутилась я, а Илья рассмеялся.

– Не переживай, я загадаю то, что ты точно сможешь исполнить.

– Например, кофе принести? – с надеждой предположила я. Уж такую-то ерунду мне сделать совсем не сложно.

– Как вариант, – ответил Туманов, улыбнувшись еще шире, и я почему-то представила, что он вообразил себе кофе в постель.

Нет, мои шаловливые фантазии ни к чему хорошему меня не приведут. Нельзя же быть такой впечатлительной! Илья просто любит пошутить, у него стиль общения такой. Вон, даже коллеги в кабинете, которые слышали наш разговор, захихикали. Они вот его юмор умели понимать, а меня сразу куда-то не туда ведет.

В любом случае Туманов снова показал себя как самый лучший босс на свете, вернув веру в чудеса, а заодно заставив с тоской подумать, что такой потрясающий мужчина мне никогда не достанется.

За пару часов я сделала задание с флешки, которое оказалось не слишком сложным и даже помогло отвлечься от невеселых мыслей. Закончив, я откинулась в кресле, потянулась, и тут меня осенило, что я так и не купила Буяну ложку. А ведь хотела сегодня этим заняться. И где теперь ее искать? В бутиках «Афимолла» [3] если и есть магазин русских сувениров, то там цены такие, что мне и двух зарплат не хватит. Разве что за посмотреть, как в музее.

Пришлось лезть в интернет, и красивую, расписанную под хохлому ложку я нашла на маркетплейсе за вполне приемлемую цену. Вряд ли моему домовому нужны эксклюзивные изделия. Подумав, я закинула в корзину вторую ложку, под гжель. Она и вовсе стоила в два раза дешевле. Доставку обещали прямо завтра, чему я несказанно обрадовалась. А на сегодня хватит Буяну и меда. Не все же подарки в один день дарить, так и разбаловать недолго.

Банку липового меда я купила в магазине у метро, и домовой, радуясь лакомству, заявил, что я наконец-то начинаю походить на настоящую хозяйку. Сидя на кухне после сытного ужина, я наблюдала, как убывает из банки сладкая масса. Мне захотелось запить водой от одного только зрелища. Мед я не любила, оттого дома и не держала, предпочитая сладостям маринованные огурчики или грибочки. А вот Буян явно истосковался по любимому лакомству.

– У тебя там ничего не слипнется? – не выдержав, спросила я, когда в банке на полкило осталась только половина.

– А тебе что, жалко? – возмутился Буян, обнимая банку обеими лапками и с опаской глядя на меня, будто я сейчас у него эту банку брошусь отбирать.

– Да нет, – пожала я плечами, – трескай на здоровье. Просто удивляюсь, куда в тебя влезает. Хоть бы водой запил, что ли.

– Ну я же не удивляюсь, когда ты литрами кофе пьешь, – фыркнул Буян, снова погружая лапу в банку. – Горький, противный, гадость.

– Так я же молоко добавляю, – попыталась я обелить репутацию черного напитка. Домовой лишь презрительно фыркнул.

Спорить дальше мне расхотелось, потому что Буян, сам того не подозревая, напомнил про мои дневные размышления о вреде кофе.

Погружаться в невеселые темы мне не слишком хотелось, но я напомнила себе, что смерть Риты вызывает у меня все больше вопросов, и я, вздохнув, пошла в комнату и открыла ноутбук.

Статей о пользе и вреде кофе было достаточно много. Жаль только, что мнения об этом напитке разнились, и все зависело от разных факторов. Например, количества, качества и крепости напитка, а еще от состояния здоровья человека. О здоровье Риты я не знала ничего, поэтому приходилось полагаться на имеющиеся факты, которых, прямо сказать, было не так уж много.

Если предположить, что врачи правы и у Риты было врожденное заболевание сердца, то вероятность, что кофе мог спровоцировать смерть, достаточно высока. Но никто даже не знает, пила коллега кофе или нет. По словам Айжан, Рита могла успеть только пригубить напиток. Интересно, хватило бы того количества, чтобы вызвать смерть? Или все-таки приступ вызвало что-то другое? Может быть, яд?

В голове тут же возникла новая версия, по которой Риту убили. Очень изощренно и незаметно для всех убили. И вот в эту версию вписываются все детали. Например, что смерть совсем не была похожа на сердечный приступ, а выглядела раньше Рита совершенно здоровой. Или то, что Айжан видела Риту плачущей.

Но тогда при чем тут руна? Нет, без понимания ее значения я не узнаю, что на самом деле случилось с Ритой. Символ не давал мне покоя, и все больше казалось, что ответ кроется именно в нем.

От всех этих размышлений у меня пошла кругом голова, поэтому я заставила себя перестать строить догадки. Все-таки фактов у меня еще слишком мало, хорошо бы раскопать побольше. Но легче сказать, чем сделать. Где добывать информацию, я до сих пор представляла себе с трудом.

Время уже давно перевалило за полночь, и я, устало потянувшись, встала из-за стола и поплелась спать. Настроение было мрачным. Я уткнулась в тупик, но мое упрямство не позволяло мне просто так отмахнуться от мучающих меня догадок и вопросов.

Уже накрывшись одеялом и пожелав Буяну спокойной ночи, я вяло подумала: «Надеюсь, сегодня мне не будут сниться кошмары с медицинским уклоном».