ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Во сне вновь был туман. Тёмно-серый, вязкий, словно не туман, а глина,и холодный, как лесное озеро, в которое Тайра ныряла накануне.

   Что же это? Девушка протянула руку – ладонь утонула в тумане, скрылась из виду, словно её проглотили. И оттуда, из тумана, вдруг раздался голос:

   – Ау-у-у-у! – кричал кто-то очень далеко. - Ау-у-у-у!

   – Ау-у-у-у! – ответила Тайра, делая шаг вперёд,и громко сказала, сама не понимая, отчего говорит именно так: – Я иду к тебе!

   Туман неожиданно исчез, осев на землю росой, и Тайра оказалась на лесной поляне возле реки. Она узнала это место сразу: они ходили гулять в этот лес вместе с отцом, когда жили в Лирте.

   Девушка села возле реки и посмотрела на небо. Стоял поздний вечер, почти ночь,и звёзды были яркими, сияющими и холодными, как маленькие льдинки. А на том берегу – чернота, будто и нет ничего,только свист ветра и шелест травы под ногами лесных обитателей.

   Отец тогда не разрешил ей искупаться в этой реке. «Она слишком быстрая, – объяснил он. – Тебя унесёт». Тайра помнила, как стояла, хмурясь, и смотрела на воду, что недовольно бурлила рядом – словно спешила куда-то.

   «Но ты же маг, папа. Ты меня спасёшь».

   «Стихия сильнее, ласточка».

   «А шаманство? Можно ведь договориться с водой!»

   «Не всегда. Если это противоречит её природе – нельзя».

   Тайра улыбнулась, вспомнив, какой наивной и глупой была тогда, не понимая, что у всего есть предел. Нельзя уговорить ветер перестать дуть, а реку – повернуть вспять или вовсе остановиться. Всегда есть то, что сильнее.

   «А что на свете самое сильное, пап?»

   «Я думаю, любовь».

   «Не смерть?» – засомневалась она. Как же так, ведь он любил маму, а она всё равно умерла!

   «Нет. Сильнее всегда то, что созидает. Смерть же – разрушитель, а значит, она слабее».

   Тайра грустно вздохнула. Отец… неисправимый романтик,так и не сумевший полюбить другую женщину после смерти её матери. Наверное, это он и имел в виду, говоря, что любовь всё равно сильнее.

   Через несколько минут рядом с Тайрой появился её пёс,и она сразу обняла его, прижимаясь и ничего не говоря. Говорить не хотелось. Она ещё тревожилась из-за вечерней беседы с отцом, но рассказывать дознавателю о том, что Морган считает его подозрительным, не собиралась.

   «Кто же ты, мой белый пёс? Как мне узнать твоё имя…»

***

Проснувшись после звонка будильника, Гектор несколько минут лежал, не двигаясь,и смотрел в потолок.

   Тайра за время совместного сна не сказала ни слова, но чувствовалось, что ей не по себе. Не связано ли это с его вчерашним разговором с Морганом? В то, что Рид целиком и полностью принял объяснения Дайда насчёт интереса к биографии принца, дознаватель не верил. Должен сомневаться и подозревать неладное, человек он неглупый. Главное, чтобы сбежать не решил, но для этого пока нет веских причин.

   Гектор встал и, умывшись, сразу перенёсся в комитет, решив позавтракать позже, либо на рабочем месте, либо уже в посёлке. Поднялся на третий этаж, открыл дверь в приёмную и удивлённо поднял брови, глядя на Кэт, которая в эту секунду поливала цветы на подоконнике из большой зелёной лейки.

   Дело было не только в том, что её рабочий день еще не начался, девушка часто приходила раньше. Просто Гектор редко видел Кэт в подобных платьях. Она обычно носила что-то серое, коричневое, тёмно-зелёное или синее, светлые оттенки не надевала совсем. А теперь стояла возле окна в нежно-голубом платье с белыми кружавчиками – как кусочек летнего неба с облаками, - и ткань обрисовывала её тонкую фигурку, подчёркивая узкую талию и вполне себе аппетитные бёдра.

   «Ох, урсула», – подумал Гектор, усмехаясь. Перевоспитание, по-видимому, в выходные шло полным ходом.

   – Доброе утро, Кэти, - сказал он негромко, но девушка всё равно вздрогнула и едва не уронила лейку.

   – Ох! – Она обернулась,и Дайд второй раз помянул Урсулу, увидев, что спереди на платье есть небольшой вырез в форме капли. И в этом вырезе отлично просматривалась соблазнительная ложбинка между грудей. - Доброе утро!

   «Да-а-а, Роджер сойдёт с ума, когда это увидит», - развеселился Гектор и, улыбнувшись, пошёл вперёд. И чем ближе он подходил к Кэт,тем сильнее она краснела, и даже руку к вырезу подняла, но потом снова опустила.

   – Ты прекрасно выглядишь. Ходили с Урсулой по магазинам, как я понимаю?

   – Да, - девушка кивнула и, сглотнув,тихо спросила: – Вам… тебе нравится?

   Скорее всего, по вопросу называния на «ты» сестра тоже прочитала Кэт лекцию.

   – Очень. – Гектор, по-прежнему улыбаясь, поднял руку и легко коснулся пальцами ткани возле выреза. – Особенно здесь.

   Кэт засмеялась, глаза её засветились,и она стала в этот момент такой хорошенькой, что Дайд даже залюбовался ею. Молодец урсула, молодец. Хотя вряд ли наставления ограничились гардеробом и называнием на «ты».

   Взяв у девушки со стола папку Дана и попросив принести чаю, Гектор прошёл в кабинет, сел за стол, закурил и погрузился в очередной отчёт.

   Информации о Колине Фарлине еще не было, зато имелся отчёт о Таисии Лиман и её родственниках. Мать, отец и три младшие сестры – у всех магический дар отсутствовал – были живы, но говорить о Таисии не хотели категорически. Как понял Кристоф, семья не одобряла факт наличия у старшей дара, поэтому отношения у них были плохие. Родители не желали, чтобы Таисия училась магии, потому что за обучение нетитулованных необходимо платить налоги,и непременно отказались бы, будь у них подобная возможность, но возможности не было. По законам Альганны любой человек, уровень дара у которого превышал пятнадцать магоктав, обязан был пройти хотя бы курс общей магии в школе. Семье Лиман не повезло – у Таисии было двадцать магоктав, поэтому на университет она не замахивалась, закончила медицинское училище и курсы повышения квалификации для медицинских работников не-магов. И кто знает, возможно, родители всё-таки сдали бы девочку в приют в раннем детстве, дабы не платить налоги, но вмешался тот самый дедушка-бастард, Эдуард Лиман. Порывшись в его биографии, Кристоф нашёл подтверждение, что он состоял в родстве с Альцириусами. Значит, Амеро Альцириус и Таисия Лиман приходились друг другу… троюродными сёстрами.

   Так… и что это даёт?

   Чуть слышно хлопнула входная дверь, впуская в кабинет Кэт. Девушка приблизилась к столу, поставила перед Гектором поднос с чаем, на котором заодно стояла тарелка с двумя бутербродами,и дознаватель хмыкнул.

   – Как ты догадалась, что я не завтракал?

   – Я не догадалась, – пробормотала Кэт почему-то напряжённым голосом. - Просто вы… ты обычно всё равно есть хочешь, неважно, завтракал или нет.

   Дайд, расхохотавшись, обернулся к девушке, стоявшей у него за спиной, но моментально перестал смеяться, заметив, насколько у неё бледное лицо. Нахмурился, хотел спросить, в чём дело, но не успел – Кэт, вздохнув и вновь покраснев, как помидор, положила ладони Гектору на грудь, а затем села ему на колени и, приподнявшись, неловко ткнулась маленьким ртом в его губы.

   Ох уж эта урсула…

   – Я смотрю, сестра времени даром не теряла, - улыбнулся Дайд, обнимая Кэт. – учила тебя плохому все выходные.

   Девушка тоже улыбнулась, но улыбка была смущённой, а взгляд – неуверенным.

   – Ты сердишься?

   – А похоже, что я сержусь? – Гектор покачал головой, погладив Кэт по спине. - Конечно, нет. Но расскажи-ка мне, что именно говорила тебе Сули? Хочу знать, к чему еще следует готовиться.

   Его невеста, закусив губу, призналась:

   – Я такое не выговорю.

   – Ого, - Дайд фыркнул. – Это же страшное дело, Кэти. Практически уголовное. Статья двести тридцать три. Помнишь, как называется?

   Она показательно надулась.

   – Растление малолетних.

   – Вот-вот. Хотя… прежде чем заводить дело, надо определиться, кто из нас малолетний, я или ты. Как думаешь? – Кэт надулась сильнее,и Гектор, засмеявшись, произнёс: – Ладно-ладно, не обижайся на меня, детка.

   – Я не обижаюсь. Просто…

   Он не дал ей договорить – наклонился и поцеловал, ощущая, как Кэт расслабляется в его руках, обнимает за шею и прижимается сильнее.

   Это было приятно, но совсем не похоже на то, что каждый раз случалось с ним, когда он сжимал в объятиях Тайру. Да, приятно и тепло, но не более. Не костёр, а маленький огонёк, не глубокое море, а всего лишь стакан воды.

   Не то.

   – …Просто мне кажется, что я вам… тебе не нужна. Что ты сделал мне пре…

   Гектор вновь не дал Кэт договорить – и так представлял, что она скажет. Это было почти правдой, но нельзя, чтобы она так думала. Ни в коем случае.

   И он вновь поцеловал её, глубже и крепче,и целовал до тех пор, пока у неё не сбилось дыхание.

   – Тебе кажется, - шепнул Гектор, пока Кэт молча дрожала в его объятиях. - Не думай так, детка.

   Она прерывисто вздохнула и негромко призналась:

   – Ты за выходные ни разу со мной не связался. И я…

   – Я понимаю, Кэти. Прости, я закрутился, да и не привык пока к наличию невесты. Буду исправляться. – Дайд еще раз кратко поцеловал девушку в губы, а затем, отстранившись, сказал: – Но сейчас нужно работать, очень мало времени. Если хочешь, оставайся здесь, посиди рядом, пока я изучаю отчёт. Только не надо больше пытаться меня соблазнить, Кэти.

   – Плохо получается? - Она неуверенно улыбнулась, но в этой улыбке по крайней мере не было затравленности, как раньше.

   – Прекрасно получается. Поэтому я и прошу больше не пытаться это делать. Иначе я потеряю голову, а потерявший голову главный дознаватель Альганны – печальное зрелище.

   Кэт хихикнула и вновь зарделась, при этом растеряв оставшуюся неуверенность.

   Да, вот так правильно. И незачем думать о Тайре и сравнивать собственные ощущения. Всё равно ничего не получится, а мечтать о несбыточном – неблагодарное занятие.

   Минут через двадцать, закончив изучать отчёт Кристофа, Гектор, попрощавшись с Кэт и пожалев, что Роджера он так и не увидит сегодня – хотелось посмотреть на его реакцию, когда он заметит преображение девушки, - перенёсся во дворец на краткую встречу с императором. Быстро доложил о ходе расследования, а затем вернулся в Тиль.

   В посёлке было уже девять утра, местные жители давно встали, и Гектор решил навестить Зака Иниго. Дайд, как и Морган, сомневался, что Иниго успокоится даже после очень убедительных увещеваний, но желал хотя бы попробовать. Сразу арестовывать и сажать всё-таки неправильно, да и контрпродуктивно.

   Ещё на подходе к дому Зака Гектор почувствовал запах его отвратительных сигар, поморщился, но и обрадовался – отлично, значит, мужчина дома,и не придётся бегать за ним по всему посёлку.

   В огороде копошились жена и сын Иниго, и когда мальчишка рванул в дом, чтобы позвать отца, Дайд, глядя на хмурую и недовольную супругу Зака, невольно подумал – интересно, а как она сама относится к недвусмысленным чувствам своего благоверного к Тайре? Не ревнует ли, не представляет ли опасности для девушки? Это следовало бы проверить. Гектор по собственному дознавательскому опыту знал, что в таких случаях женщины, желая отомстить сопернице, могут быть очень изобретательны, гораздо изобретательнее мужчин. И неважно, виновата соперница или нет, мечтает украсть внимание мужа или на дух его не переносит. Главное – указать на соответствующее место, унизить и самоутвердиться.

   Из дома вышел Зак с зажатой во рту сигарой, запыхтел, выпуская дым и расплываясь в неискренней улыбке, и проговорил:

   – Доброе утро, айл Эйс. - Голос его был напряжённым. Видимо, волнуется из-за своего доноса. - Чем могу быть полезен?

   – Поговорить надо.

   – Тогда прошу в дом.

   Иниго провёл Гектора на кухню,и дознаватель, опускаясь на табурет, сразу повесил заклинание-глушилку, чтобы ни жена, ни тем более любопытный подросток не могли подслушать разговор.

   – Насчёт твоего доноса, Зак, - произнёс Дайд, делая глоток из поставленной перед ним чашки с чаем. - Посмотрел я всё, достоверность проверил. – Это было неправдой, разумеется: для проверки нужно было отправить в лабораторию микстуры и лекарства Моргана, а их Гектор не изымал. Но это и не требовалось, Рид ведь не стал ничего отрицать. - Что ж,ты молодец, работа проведена хорошая. Доказательства использования запрещённых веществ зафиксированы.

   Иниго так обрадовался, будто ему сообщили о том, что он выиграл в лотерею огромный дом в столице, и налоги за него платить не надо.

   – Но есть нюансы. - Радость на лице мужчины немного померкла. - у нашей братии существует такое понятие, как «преступные намерения». Так вот, весь список лекарств,изготовленных Морганом – это действительно лекарства, направленные на выздоровление людей. Они не опасны и уж тем более не смертельны. Преступных намерений здесь не наблюдается.

   Зак, к удивлению Гектора, быстро сообразил, что ответить.

   – Но ведь незаконные деньги, полученные за оборот запрещённых веществ – это тоже преступные намерения.

   – Верно, – ответил Дайд ласково. - Но наказание всегда соразмерно совершенному правонарушению. Следовательно, если речь идёт о деньгах, наказанием тоже будут деньги. В худшем случае – общественные работы. За такое в тюрьму не сажают. Завести-то дело я могу, и я полагаю, Морган заплатит приличный штраф за нарушение, но… ты уверен, что хочешь ссориться с соседями? Рид не пожелает больше рисковать, следовательно, его лекарства станут менее эффективными. Люди будут недовольны, выяснят, почему так,и сильно на тебя обидятся. Тебе это надо, Зак?

   Иниго хмурился и лихорадочно пытался что-то сообразить.

   – Но…

   – Цели ты всё равно не достигнешь, - отрезал Гектор. - Ещё и конфликт перерастёт из личного в общественный, заслужишь неприязнь местных. Может, и морду набьют.

   – Да я… – взвился мужчина, но Дайд не дал ему договорить.

   – А если набьют,то я не собираюсь искать, кто это сделал, потому что заслуженно. Отстань от Рида. Должность и зарплата у тебя есть, вот и занимайся делом. Полезешь к Моргану или Тайре еще – как минимум узнаешь, что такое административный арест за пренебрежение к предупреждениям сотрудника дознавательского комитета. Всё понял? Или доходчивее объяснить?

   Иниго отвёл глаза и пробормотал:

   – Понял. – А затем, не выдержав, продолжил с искренней злостью: – И что вы все в нём находите? И Томаш меня отшил,и вы теперь. Что в Моргане такого?!

   – Сигары у него не настолько вонючие, – хмыкнул Гектор, пожав плечами.

***

После завтрака Тайра, захватив с собой Джека, отправилась в посёлок навещать пациентов, Морган засел за изготовление лекарств, а Риан занялся амулетами. Несколько часов он работал, не поднимая головы, а потом решил ненадолго выйти на свежий воздух – устал сидеть в кладовой, где хозяин дома обустроил ему рабочее место.

   На верхней ступеньке крыльца обнаружился и сам Морган – задумчиво курил трубку, глядя в небо. Погода была уже почти летней,и только по лёгкой прохладе,идущей от земли, чувствовалось, что всё-таки ещё весна.

   – Хорошо, что пришёл, – сказал Морган, оглядываясь. - Садись. Поговорим заодно, пока Тайры нет.

   Риан опустился рядом и поинтересовался:

   – Что-то секретное, раз при Тайре нельзя?

   – Не совсем, но ей лучше ничего не знать,только переживать будет. Поэтому смотри, держи язык за зубами, лишнего не болтай.

   – Не буду, - спокойно ответил Риан. Раньше подобные нападки со стороны Моргана очень обижали, но в последнее время почти перестали. Осталось только ясное и чёткое желание заслужить такое доверие, чтобы отец Тайры больше никогда не предостерегал его от излишней болтовни.

   – Вот и прекрасно. Тогда слушай внимательно. Вчера я разговаривал с Джоном Эйсом, он сам попросил пройти в отделение. Про тебя вопросов не задавал, а вот про твоего отца – очень даже.

   Риан напрягся.

   – И что это значит?

   – Я пока не знаю, – проворчал Морган. – Может, и ничего. Эйс сказал, что хочет выслужиться и отрыть то, что позволит ему вернуться из посёлка обратно в город. Возможно, это правда, а возможно,и нет, просто легенда хорошая. В любом случае – если бы этого человека прислали только следить за тобой, как я изначально полагал, вряд ли ему было бы дело до Аарона. Хотя и у этой теории были дыры, ведь почувствовать тебя император не может.

   – Я не понял, - признался Риан, ощущая себя так, словно его мозг грызут черви, – а почему дознаватель задавал тебе вопрос про моего отца? Как ты с ним связан? Ты же не аристократ.

   – А с ним могут быть связаны только аристократы? – усмехнулся с горечью Морган. – Ты демонски мало знаешь об Аароне, мальчик. Впрочем,и хорошо. Ты совершенно другой человек, что меня бесконечно радует. - Отец Тайры выбил пепел из трубки и продолжил: – Я учился вместе с твоим отцом в Граагском магическом университете. На разных факультетах, но в одно время. Джон Эйс раскопал этот факт и спросил, что я знаю об Аароне.

   – Раскопал? А как он…

   – Это просто, - Морган махнул рукой и поморщился. – у него в отделении есть папки с основными документами на всех жителей посёлка, так полагается. Там и диплом мой лежит,и послужной список,и краткая биография. Посмотрел и сопоставил, ничего сложного. Другой вопрос – зачем…

   Риан несколько секунд молчал, обдумывая услышанное.

   – Так всё-таки… что ты знаешь о моём отце?

   – Многое, – хмыкнул Морган, - но хотел бы не знать его вовсе. В любом случае вся эта информация дознавателям сейчас ни к чему.

   – Я же не как дознаватель спрашиваю…

   – Я понимаю, но отвечать не желаю. Не люблю я о нём вспоминать, как ты о своём дяде. Только у тебя для подобной неприязни маловато причин, а у меня более чем достаточно.

   – Почему маловато? - протянул Риан с удивлением. - Вовсе нет. Ты забыл, что император…

   – убил твоего отца? Да-да, я помню. Только это казнь была, наказание за предательство. А в моём случае – прихоть, жажда обладать тайным знанием, придумать, как уничтожить брата, наплевав при этом на то, чего хочу я. Аарона никогда не интересовали ничьи желания, кроме собственных.

   – Неправда, - Риану захотелось защитить отца вопреки всему. – Он любил нас с сестрой,и маму тоже. Всегда о нас думал.

   Морган усмехнулся и,так и не ответив на выпад Риана, вернулся к прежней теме.

   – В общем, будь аккуратен с Джоном Эйсом. Мне не понравились эти вопросы, и возможно, он был отправлен сюда вовсе не из-за тебя, а из-за чего-то другого. Конечно, я могу ошибаться, но всё же – осторожнее.

   – Тайре он нравится, - признался Риан негромко и, поймав на себе ироничный взгляд Моргана, поморщился. - Что, не слышал? Она его на танцы приглашала.

   – Слышал, естественно, это все в посёлке перетирают который день. И то, как он на неё смотрел, тоже. Но ты об этом не думай,и Защитника ради, отношения с ним выяснять не лезь.

   – Я и не собирался…

   – Ты ревнуешь, а значит, можешь полезть. Не надо. Что бы ни случилось, не трогай Эйса. Ты нужен мне и Тайре, а если он тебя арестует… Не надо, – повторил Морган настойчиво. – Если что, я сам поговорю с ним или с Тайрой, а ты не высовывайся. Обещай мне.

   – Обещаю, - буркнул Риан, нахмурившись. В сердце было жарко, и кулаки чесались просто ужасно.

   – Ну вот и ладушки.

***

Гектору нужно было покинуть Тиль около четырёх часов дня, чтобы успеть на спектакль в Императорский театр. Он предпочёл бы просто поговорить с Элен и не тратить время на постановку, но это было бы слишком подозрительно и уже напоминало бы обыкновенный допрос. Но допрашивать её полноценно пока рано.

   у Дайда постепенно формировалось мнение о роли Элен в заговоре. Но так как оно вполне могло быть ошибочным, он не желал давить на неё сейчас, иначе можно спугнуть остальных участников, а сама актриса вряд ли знает много. Так же, как и Арвен Асириус. Слишком уж легко их обоих подставили.

   Сегодняшний спектакль был драматическим,и Элен на сцене играла любовь и ненависть. Пьеса была знакома Гектору, и он вновь непроизвольно сравнивал её игру с игрой Карлы. Обе они были блистательны, но у его сестры всё получалось как-то совсем иначе,и Дайд только к концу спектакля понял, в чём дело. Глядя на Карлу, он всегда забывал про реальность, тогда как глядя на Элен он помнил про неё, ни на секунду не забывая о том, зачем пришёл в театр и кто эта женщина на сцене.

   Гектор отправился в гримёрную сразу после окончания спектакля без всякого сопровождения – еще накануне он уверил директора Императорского театра, что обойдётся без «конвоя» и на этот раз, кроме того, у него к Элен «личное дело». Сказал это Дайд с таким намёком, что Вандаус, усмехнувшись, отвёл глаза и пробормотал: «Да-да, конечно».

   Так как спектакль только что закончился, по коридорам туда-сюда сновали служащие, многие несли в руках цветы, и Дайд невольно вспомнил отчёт Кристофа, который изучал пару дней назад – об опросе единственной служанки, что имела право убираться в гримёрной Элен. В целом ничего полезного она не сказала, кроме одного любопытного факта. В тот вечер, когда убили Виго Вамиуса, в театре шёл один из популярнейших спектаклей, Элен дарили цветы, но на следующий день с утра, когда служанка пришла наводить порядок, все они стояли в гримёрной. «Хотя, может,и не все, - недоумевала женщина, - но обычно букетов меньше. То ли айлу Льер так завалили подарками и цветами, что она не смогла всё увезти в своём сундуке,то ли просто настроения не было».

   Настроения не было, значит. Гектор улыбнулся и качнул головой, подумав, что его версия произошедшего выглядит ужасно, однако… Что, если в тот вечер Элен вместо цветов перевозила труп Виго? И не было у неё вовсе не настроения, а места в сундуке. Хотя можно, конечно, прикрыть тело сверху цветочками, но ставить их потом в вазу не захочется, да и зачем таскать лишнее? Бывший начальник охраны дворца и так был крупным мужчиной, нелёгкая ноша. Кстати, ни один слуга не смог вспомнить, чтобы Элен в тот вечер перевозила в сундуке нечто особенно тяжёлое, да и вообще что-то перевозила. То ли да, то ли нет. Для них это было чем-то обычным, обыденным, и припомнить, в какой конкретно день случилось то, что случается всегда, ни у кого из служащих не получилось. Вроде бы оттаскивали сундук к лифту, но может,и нет. А если и оттаскивали,то не факт, что именно в тот вечер.

   Возле гримёрной Элен, как в прошлый раз, стоял такой же невозмутимый Тор Ханто. Кивнул, увидев Гектора,и распахнул дверь. И вновь – комната, утопающая в цветах,и сладкий, душный запах, от которого моментально затошнило, и прекрасная девушка в белом платье с глубоким декольте и соблазнительной улыбкой.

   – Добрый вечер, - произнёс Гектор, тоже улыбнувшись, хотя на самом деле ему хотелось вовсе не улыбаться, а срочно перенестись обратно в Тиль и увидеть Тайру.

   – Добрый. - Элен облизнула алые губы и робко опустила глаза. - Вам понравился… сегодняшний спектакль?

   Всё-таки в ней удивительным образом сочетались порочность и невинность, причём Дайд прекрасно понимал, что невинность полностью наигранная,тогда как порочность… Невинные девушки подобных платьев не надевают – слишком тонкое, почти прозрачное кружево, как на ночной рубашке, слишком глубокий вырез. И никакого белья. Да, грубоватая работа. Если бы Гектор давал указание Элен как агенту сам, он выбрал бы способ поделикатнее. Весьма наивно рассчитывать, что главного дознавателя впечатлит подобная обнажёнка.

   Хотя… если бы такое платье надела Тайра, он бы точно потёк мозгами.

   – Конечно, понравился, - ответил Дайд с намёком и сделал несколько шагов вперёд, подойдя к Элен вплотную. Дыхание её участилось, грудь взволнованно приподнялась,и Гектор, наклонившись, взял руку девушки, прижался губами к запястью.

   Сердце действительно билось чаще. Интересно. На самом деле волнуется?

   – В прошлый раз вы сказали, что от вас все чего-то хотят, – прошептала Элен, по-прежнему не глядя на него. - И что сначала я должна доказать бескорыстность намерений… Но я не понимаю… Как?

   Гектор, отпустив её ладонь, шагнул за спину, небрежно перекинув копну медных волос на одно плечо – по обнажённой шее побежали мурашки, а следом раздался тихий чувственный вздох.

   – Тебе не кажется, что это странно, Элен? – произнёс Дайд негромко, склоняясь над ухом девушки,и коснулся его губами. – Совсем недавно арестовали Асириусов, в том числе Арвена, про которого говорят, что он твой любовник. И тут ты проявляешь ко мне интерес… Что я должен думать?

   Вместо ответа она вдруг резко развернулась и поцеловала Гектора в губы с такой откровенной страстью, что он даже слегка удивился.

   – Да, это правда. Я хотела узнать, что с ним. Теперь… не хочу, - сказала она тихо, посмотрев на Дайда прямо и открыто.

   – Почему? - спросил дознаватель, подняв брови.

   – Влюбилась, – ответила Элен с вызовом,и её тёмно-карие глаза повлажнели, словно она собиралась расплакаться. - Не рассказывай мне ничего про Арвена, если не веришь. Я не знаю, как доказать тебе, что я…

   – Это совсем просто.

   Гектор взял девушку на руки и понёс к туалетному столику, посадил сверху, грубо отодвинув в сторону баночки и флаконы,и поцеловал, одной рукой прижав Элен к себе, а другую запустив в вырез платья. Белья не было,и он откровенно сжал обнажённую плоть, прислушиваясь к реакции.

   Да, Элен не была невинной девушкой, однако она и не шлюха. Это шлюхам привычно целовать и раздвигать ноги, для остальных это непросто. Да, Элен актриса, но не всё возможно сыграть – и сейчас она чуть не дотянула до искренности, попытавшись отодвинуться, когда Гектор полез под юбку, и отвернулась, но он успел заметить во взгляде отчаяние.

   Интересно получается. Если информация об Арвене ей не нужна – и это логично, ясное дело, что никто и никогда его уже из тюрьмы не выпустит, – то что тогда? Зачем этот спектакль с влюблённостью? Необходима какая-то другая информация или…

   Да, об этом следует серьёзно подумать.

   – Ты меня почти убедила, - усмехнулся Гектор, проводя ладонью между бёдер Элен. Несмотря на то, что ноги девушка не сжимала, тяжело дыша и вовсю играя возбуждение, кожа её была прохладной. Правда, не сухой. Но Дайд, прекрасно отличавший настоящее желание от поддельного, даже мог бы назвать средство, которым она воспользовалась. Оно было особенно популярным у девочек из борделя Беллы. Значит, Элен понимала, чем может закончиться сегодняшняя встреча,и готовилась к ней.

   – Почти? – выдохнула она, не открывая глаз. Очевидно боялась себя выдать, поэтому просто вздрагивала, откинувшись назад.

   – Меня нелегко убедить, Элли. - Гектор убрал руки и сделал шаг назад. М-да… Губы и щёки красные, глаза зажмурены, грудь, которую он вытащил из выреза платья,тоже розовая, со следами от пальцев, юбка задрана до талии – и ради чего прима Императорского театра согласилась на подобный кошмар? Даже если поверить, что Элен влюбилась, самоуважение никто не отменял. А к собственной персоне актриса относилась очень трепетно. - Так что мы ещё поговорим. Когда у тебя следующий спектакль?

   – В субботу…

   Элен распахнула глаза, и Дайд с трудом удержался от фырканья – на её лице всё же мелькнуло облегчение.

   – Отлично. После спектакля пойдём в ресторан,там и поговорим. Согласна?

   Она кивнула, поправляя юбку дрожащими пальцами.

   Вернувшись в Тиль, Гектор сначала пару минут поговорил с Кэти – обещал ведь проявлять внимание, значит, нужно держать слово, – а затем связался с Урсулой.

   – Ну? - фыркнул Дайд, как только перед глазами появилась проекция сестры. - И что ты скажешь мне в своё оправдание?

   – Ничего! – нагло заявила урсула, задрав нос. - И вообще – ты сам виноват!

   – М-м-м… В чём?

   – В том, что Кэти уверена, будто она тебе не особенно нужна. Переспи с ней, и она забудет подобные мысли.

   – Сули! – Несмотря на то, что Гектор слегка сердился, он всё же не удержался от улыбки. – А как же «только после свадьбы»?

   – После свадьбы будешь детей заделывать, а сейчас можно просто расслабиться.

   Дайд засмеялся и покачал головой.

   – Интриганка.

   – Я тебе добра желаю. - урсула свела брови и, посерьёзнев, спросила: – Почему ты считаешь, что Кэти передумает? Она не легкомысленная девочка. Раз уж приняла предложение,то на попятную не пойдёт.

   – Она не любит меня. Ей нравится чувство безопасности, которое она испытывает рядом со мной, нравится, когда я говорю ей комплименты. у Кэти проблемы с самооценкой, я её повышаю. Но меня самого она не любит, - пояснил Гектор спокойно. – Она влюблена в Роджера. Спроси её что-нибудь про него, увидишь реакцию, поймёшь.

   – Да я тебе верю. Но Роджер… (34eab)

   – Роджер пока ведёт себя с ней, как идиот. Может,исправится, посмотрим.

   – Надеюсь, что не исправится, – проворчала урсула недовольно. – Я хочу, чтобы мой брат женился, обзавёлся домом и детишками! Не любит, не любит… Не знаю. Смотрит она на тебя как на бога.

   – Так богов не любят, - хмыкнул Гектор. - Сама же знаешь. Их боготворят.