Глава пятнадцатая

Тайре казалось, что она смотрит чужие воспоминания целую вечность. Они возникали перед ее глазами, опаляя чувствами, словно огонь, и сменяли друг друга вновь и вновь. Раз за разом она переживала детство, юность и зрелость старшего принца, раз за разом ощущала поглощающую его душу ненависть. Ненависть настолько сильную, что она стала для него путеводной звездой. Она вела его по жизни, не позволяя свернуть, и отравляла другие чувства, которые Тайра с трудом, но различала в душе этого человека. И боролась с его ненавистью, отвергая и отторгая ее, отбрасывая в сторону, как ненужную шелуху, и пыталась добраться до того, что было под ней. За обжигающим огнем ненависти и абсолютной тьмой зависти почти ничего невозможно было рассмотреть, но Тайра старалась сделать это. Все же не зря она полжизни была слепой. Она умела смотреть не видя.

Там, в глубине души, в полной темноте жил крошечный комок светлой, ярчайшей гордости за брата. Он горел, но не обжигал, в отличие от ненависти и злости, а мягко согревал, будто маленькая свечка. Спрятанный настолько глубоко, что его носитель и не подозревал о существовании этого чувства, он все же жил здесь, и только благодаря ему Тайра смогла не раствориться в чужой ярости, а противостоять ей. И только благодаря ему у этого человека все же был второй шанс на лучшую жизнь.

Отодвинув в сторону болезненные воспоминания принца, она погрузилась в собственные, утянув его за собой. Прижимая к груди пульсирующий комочек гордости, она показывала то, что являлось когда-то ее жизнью, стараясь сделать так, чтобы человека, который держал ее, напитали другие чувства. Любовь к семье, желание найти что-то настоящее, стать нужной, презрение к предательству, уважение к смелости и долгу.

И не было этому ни конца ни края. И Тайра уже начинала думать, что так и выглядит посмертие…

Утром в среду Гектор ощущал себя так же паршиво, как почти полгода назад в День Альганны. Его тошнило от беспокойства и страха за императора и других людей, он не мог перестать переживать, что где-то ошибся и чего-то они не учли, а после утренних указаний его величества стал нервничать еще сильнее. В конце концов, когда слышишь от человека, на которого работаешь, инструкции «на тот случай, если меня все-таки убьют», не нервничать просто невозможно.

– Вас не убьют, – сказал Гектор Арену, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие.

– Скорее всего, – ответил император равнодушно. – Но инструкции я должен оставить, ты же понимаешь.

Дайд скрипнул зубами.

– Ваше величество… давайте используем иллюзорный амулет, а? Я ведь предлагал отправить в театр вместо вас агента первого отдела…

– Нет, – в очередной раз отрезал упрямый император, и Гектору захотелось поднять голову и повыть на люстру, как волк на луну. – Я должен быть там сам.

– Хорошо, давайте и на вас наденем иллюзорный амулет.

– Нет.

– Ваше величество! – взмолился Дайд уже, наверное, в сотый раз. – Это неразумно. Я все могу сделать вместе со своими ребятами и безопасниками Вагариуса. Ваше присутствие…

– Нет. И хватит об этом.

Гектор вздохнул и сдался. С желанием императора присутствовать при аресте Вандауса дознаватель боролся с того момента, как Арен согласился с предложением и решил поменять первоначальный план, чтобы привлечь к сотрудничеству Риана. Если до этого момента Гектор был уверен в безопасности операции, то теперь…

Чтобы успокоиться, Дайд даже навестил Ив Ишу, но она не смогла успокоить в полной мере.

– Я не вижу исхода, – извиняющимся тоном объяснила шаманка, разложив карты. – Мне показывают опасность, много огня, врагов, разрушение и чью-то смерть. Но смерть эта вряд ли связана с императором. Он должен выжить. Его что-то защищает. Скорее всего, речь идет об амулете, который сделала Тайра.

Что ж, хотя бы император выживет. Это немного успокоило Гектора, но не настолько, чтобы он мог относиться к будущему визиту в театр с полным хладнокровием. Так, как к нему относился Арен.

Как Гектор и обещал Риану, он зашел за ним около четырех часов дня по времени Тиля. Посмотрел на бледное лицо и сразу понял, что его нервозность – ничто по сравнению с паникой племянника императора. Тот выглядел как человек, которого ведут на казнь. Впрочем… это было не так уж и далеко от истины. То, что Арен предложил Риану, действительно было очень похоже на казнь.

– Готов? – зачем-то спросил Гектор, и принц, к его удивлению, уверенно кивнул. Только бледность с лица не исчезла.

В доме Ридов, как и в прошлый раз, остался охранник, а Дайд в сопровождении Риана перенесся во дворец и сразу направился в кабинет его величества. Здесь уже находились и сам император, и трое его охранников, которые должны были отправиться вместе с ними в ложу. Часть мест в партере и на балконах предстояло занять сотрудникам комитета безопасности, в том числе Вано Вагариусу под иллюзорным амулетом, но здесь их сейчас не было – они уже получили свои инструкции.

– Добрый вечер, – произнес его величество, как только Гектор и Риан со всеми поздоровались. – Риан, переодевайся, а затем берите амулеты и отправляемся. Последнее напутствие для тебя, племянник: инициативы не проявлять, во всем слушаться меня или Гектора.

– Я не подведу, – ответил парень напряженно и принял из рук Дайда маленький золотой амулет на золотой же цепочке. В отличие от амулета дознавателя, у этого были только защитные функции. Гектор же, надев свое «украшение», преобразился настолько, что Риан не смог сдержать удивленного вздоха.

– Арчибальд? – прошептал племянник императора, глядя на незнакомую, типично гекторскую ухмылку на знакомом лице своего двоюродного дяди. Стоявший перед ним дознаватель преобразился полностью, начиная от роста и телосложения и заканчивая магическим резервом. Даже форма – и та изменилась, став не зеленой, а черной с серебром.

– Хорош, – кивнул Дайд, покосившись на отражение в зеркале. Голос тоже теперь был не его, а Арчибальда Альго. – Янг отлично поработал, молодец. Я совершенно не чувствую тяжести амулета, хотя и должен, если учесть, сколько всего пришлось менять. А ты… вы, ваше высочество, не удивляйтесь: не могу я пойти в театр в своем натуральном виде. Есть причины. А вот в этом – запросто. Заодно наших затейников обрадую, что убьют сразу троих Альго. Невиданный урожай.

Охранники императора синхронно скривились, и Гектор прекрасно понимал почему. Он тоже предпочел бы, чтобы это дело обошлось без его величества. Но переупрямить Арена порой не получалось даже у него.

Риан быстро переоделся в праздничный темно-синий костюм, а затем практически в полном молчании шестеро мужчин вышли из кабинета, проследовали к залу для переносов и по две группы перенеслись в театр – сначала Дайд с Рианом и одним из охранников, затем император и оставшиеся двое сослуживцев Вагариуса. Встречал их, разумеется, сам директор.

– Добро пожаловать. – Лицо Бириона, как только гости оказались в холле театра, залучилось творческим восторгом и доброжелательностью. А Гектор в который раз поразился, насколько естественно у Вандауса получается играть роли: он не ощущал ни малейшей фальши, не было ни переигрывания, ни натянутости. Ему актером надо быть, а не директором. – Как же я неописуемо рад, что вы все здесь, ваше величество, ваши высочества. Проходите! Ваше величество, Вольф уже прибыл. Насколько я знаю, он направился за кулисы, чтобы еще раз обсудить нюансы с актерами.

– Надеюсь, к началу спектакля мой дорогой зять опомнится и появится в ложе, – прохладно улыбнулся Арен, и по тону его голоса сразу становилось понятно, что это вовсе не пожелание, а приказ.

– Разумеется, ваше величество, разумеется.

– И вы, Бирион, тоже присоединяйтесь к нам, – продолжал император уже более теплым тоном. – В конце концов, этот спектакль – и ваша заслуга.

– Ваше… – Вандаус явно хотел отказаться, но Арен не дал ему такой возможности.

– Жду вас в первом акте. После перерыва, так уж и быть, можете покинуть ложу.

– Да, ваше величество. – Бирион смиренно поклонился, и император вместе с сопровождающими вышел в коридор и начал медленно продвигаться по направлению к залу. Вандаус, как ему и было положено, остался встречать гостей, приглашенных на премьеру.

– Я снял щит, – сказал Арен едва слышно, шагая рядом с превращенным в его двоюродного брата Гектором. – Стало интересно, что он чувствует. Явно Аарон его натаскивал. В эмоциях сплошная прохлада, равнодушие. Один раз только вспыхнул от ярости, но это ерунда. Поразительное хладнокровие.

Дайду захотелось сплюнуть, но он сдержался. Дознаватель давно убедился в том, что эмпатия императорской семьи совершенно не защищает их от подобного толка преступлений. Главное – научиться сдерживать истинные эмоции, что, конечно, сложно, но не невозможно. И Аарон прекрасно подготовил себе «таракана» на замену.

«Паук» отлично сумел сплести паутину заговора, а вот у «таракана» виртуозно получилось спрятаться. Интересно, если бы не Тайра с ее вмешательством, догадался бы Гектор в итоге или нет? В который раз Дайд задумался, действительно ли это первый случай, когда девушка спасает его. Возможно, в той ситуации, когда дознаватель вместо того, чтобы умереть от ядовитого проклятия, получил иммунитет к ядам, тоже сыграла роль шаманская магия Тайры? Гектор, увлеченный проблемами заговора, совершенно забыл спросить об этом у Ив или самой Тайры.

Ложа правящей семьи, украшенная живыми цветами, с глубокими алыми креслами и столиками, уставленными угощением, выглядела очень празднично. Легкие закуски – сыр и фрукты, отличное вино и шампанское, свежевыжатый сок, небольшие пирожные и трехъярусный шоколадный фонтан с великолепного качества белым, молочным и черным шоколадом – все это производило такое ошеломляющее впечатление, что Гектору стало досадно. Ну почему он не способен прийти в подобное сказочное место не по службе, а просто чтобы отдохнуть? Впрочем… Дайд покосился на императора и вздохнул, осознав, что он такой исключительный не один.

Минут за пять до начала спектакля, когда стратегические запасы закусок были изрядно подъедены, причем в основном охранниками, в ложу вошли Бирион и Вольф. Ассиус на секунду застыл, разглядывая сидящего в кресле Риана, а затем удивленно улыбнулся.

– Адриан? Не ожидал тебя здесь встретить.

Вместо принца ответил император:

– Риану наскучило путешествовать, Вольф, вот он и решил вернуться во дворец. А тут как раз ваш с Бирионом спектакль. Не мог же я отказать себе в удовольствии взять с собой обожаемого племянника?

Судя по лицу Ассиуса, он оценил то, как тонко его величество назвал побег Риана из столицы, – улыбка из удивленной стала чуточку ехидной.

– Воспитание продолжается, – подлил масла в огонь Гектор, скрестив руки на груди и копируя Арчибальда.

Риан очень кстати возмущенно побагровел. Что ж, если у этих двоих и были подозрения по поводу того, почему и зачем император привел с собой племянника, сейчас они полностью развеялись. Да и разве кто-то мог бы подумать о том, что собирались сделать Арен с Гектором? Вряд ли. Это ведь полнейшее безумие.

– Когда возвращаешься к работе в институте? – поинтересовался у Риана Вольф, усаживаясь в соседнее кресло.

Бирион сел подальше, скромно заняв самое крайнее место, и тут же взял кусочек апельсина на шпажке и опустил его в нижний ярус шоколадного фонтана, наполненный черным шоколадом.

– В понедельник, – ответил Риан, видимо, наугад и потянулся за запотевшим кувшином со свежевыжатым соком.

Заметив, что его руки дрожат, Гектор мягко перехватил кувшин и сам налил сок и принцу, и себе. Вино по негласной договоренности не пил сегодня никто.

– Клара будет счастлива, – усмехнулся Вольф, расслабленно откидываясь в кресле, и тут Вандаус шикнул на него, прижав палец к губам.

– Тихо! Сейчас начнется.

Зять императора послушно замолчал, и, словно повинуясь приказу директора, свет в зале стал гаснуть. Партер погрузился во мрак, и только металлическая паутина над ним продолжала зловеще мерцать, вызывая в душе Дайда ощущение опасности.

Во время первого акта Гектор порой смотрел не на сцену – в конце концов, спектакль он уже имел удовольствие наблюдать в воскресенье, – а на соседей по ложе. Взгляд его лениво скользил по лицам, безмолвно замечая и привычное спокойствие императора, и легкую настороженность охранников, и бледность взволнованного Риана, и задумчивое любопытство Вольфа, поглощенного постановкой, и жадное ожидание на лице Бириона. Сейчас, окруженный темнотой зала, директор театра преобразился, став похожим на хищника, который ждет, когда его жертва наконец соизволит выползти из укрытия и подставит под клыки беззащитную шею. Он перестал быть тараканом, превратившись в тигра.

Вольф Ассиус

Вот только кажущийся медлительным зеленый питон, как когда-то дразнили Гектора, способен проглотить и тигра. Особенно если ему не оставить выбора.

Первый акт кончился, свет в зале зажегся, и зрители из партера медленно побрели в коридор, чтобы размять ноги и наведаться в буфет. Поднялись и Вольф с Бирионом.

– Прошу прощения, ваше величество, ваши высочества, – сказал Вандаус, поклонившись, и на мгновение в его глазах мелькнуло торжество охотника перед заведомо успешным выстрелом в загоняемую лань. – Я вас покину, у меня дела за кулисами. Вольф мне нужен, поэтому…

– Конечно, идите, – кивнул император, глядя на мужчин с нечитаемым выражением лица.

– Надеюсь, вам понравился первый акт?..

– Разумеется, – кивнул Арен во второй раз, слегка изогнув тонкие губы.

Гектор с любопытством наблюдал, как Вандаус небрежным движением касается чего-то в нагрудном кармане, и почти сразу после этого в его собственном нагрудном кармане завибрировала собранная техниками из первого отдела ловушка. Она должна была сработать, как только Бирион воспользуется пультом и отправит немагический сигнал для активации часового механизма «паутинной бомбы», как ее назвал начальник того отряда, что накануне работал в Императорском театре, обезвреживая механизм. Теперь можно было взять Вандауса с поличным и привести в исполнение остальной план.

Бирион и Вольф уже начинали разворачиваться к выходу, когда Гектор громко сказал, поднимаясь с кресла и снимая с себя иллюзорный амулет, моментально превратившись из принца Арчибальда обратно в себя:

– Стойте на месте оба. – И добавил, обращаясь к начальнику службы безопасности, который все это время был подключен к его браслету связи и слышал каждое произнесенное слово: – Вано, начинай эвакуацию.

– Пять минут, – отозвался Вагариус, и Гектор, быстро покосившись вниз, в партер, заметил, как агенты его коллеги пришли в более активное движение и начали раздавать приказы людям. Часть безопасников, отделившись от зрителей, отправилась за кулисы.

Дайд перевел взгляд на мужчин, застывших неподалеку от выхода из ложи, и усмехнулся, заметив, как стремительно побледнел Вольф. Лоб его покрылся мелкими капельками панического пота. Бирион же был спокоен, только досадливо морщился, смотря то на Гектора, то на императора, так и не поднявшегося из кресла.

– Не рекомендую дергаться, – сказал Гектор негромким доброжелательным голосом. – Иначе будет слегка больно.

– Не слегка, – добавил его величество, закинув ногу на ногу.

Дайд даже восхитился. Арен ведь знал благодаря Тайре, что у Бириона есть козырь, но при этом выглядел абсолютно спокойным, уверенным в себе и чуточку надменным.

– И как же ты догадался? – поинтересовался Бирион, широко и весело улыбнувшись. Он был уверен в себе ничуть не меньше, чем император.

– Это моя работа, – ответил Гектор, и улыбка директора стала шире.

– Плохо работаешь! – рассмеялся он, зло блеснув глазами, и небрежным движением перевернул то самое кольцо, неожиданно появившееся на его руке, камнем к тыльной стороне ладони.

Гектору показалось, что рядом ударила молния. Раздался жуткий звук, словно все вокруг рушилось с ужасающим грохотом, вскрикнули охранники, зажал уши руками Риан, Вольф и Бирион упали на колени, как подкошенные, сам Дайд покачнулся, а перед Ареном вдруг появилась бледно-молочная дымка. За мгновение она уплотнилась, превратившись в полупрозрачную женскую фигуру, в которой Гектор с удивлением узнал Тайру, только не слепую, а с лазурными зрячими глазами. Девушка смотрела на Бириона несколько секунд, а затем разомкнула губы и сказала:

– Не твоя ненависть, не твоя месть. На то, что просишь, права не имеешь. Пусть не сбудется смерть, – и исчезла, взмахнув тонкой рукой, словно туман разгоняла.

Удивленный император залез за пазуху и вытащил наружу оберег Тайры. Точнее, попытался вытащить. То, что еще несколько минут назад было целым амулетом на шнурке, вдруг рассыпалось пеплом в ладони Арена.

– Защитник… – прошептал Вандаус, так и не поднявшись с колен. – Что это было? Он ведь обещал…

– Мой брат частенько не сдерживал свои обещания, – пожал плечами император, отряхивая ладони. – Пора бы уже привыкнуть, Бирион. Кстати, удовлетворите мое любопытство. Почему вы не начали с этой попытки, а решили сначала уничтожить мою дочь? Таков был приказ Аарона или это ваша личная инициатива?

– Я не собираюсь с вами разговаривать, – скривился Вандаус, и Гектор хмыкнул:

– Принципы, Бирион? Думаете, они сейчас имеют значение? Зря, очень зря. Ни вам, ни вашим, скажем так, коллегам эта принципиальность не поможет. Зато она может помочь вашей сестре.

Директор театра изменился в лице, и Дайд мысленно поблагодарил Кристофа Дана за очередную отличную работу. Он просил выяснить, кто из родных и близких больше всего дорог Вандаусу, и Дан не ошибся, однозначно указав на младшую сестру, двенадцатилетнюю девчонку, которую Бирион взял под опеку с тех пор, как их отец умер, а мать нашла себе нового мужа. Других настоящих привязанностей у мужчины не было.

– Что вы с ней сделали?!

Теперь он не казался ни тараканом, ни тигром. Обычный перепуганный человек.

– Ничего, – продолжал Гектор, спокойно глядя в расширенные светло-серые глаза. – А вот вы кое-что можете сделать, Бирион. Если вы сейчас позволите мне записать ваши воспоминания в кристалл памяти, род Вандаусов не будет с позором лишен привилегий и вашей драгоценной Ванде не придется очень-очень плохо в дальнейшей жизни уже без вашей опеки. Как вы считаете, равноценная замена? Благополучие сестры за информацию об остальных сторонниках Аарона. По-моему, щедрое предложение.

– Даже слишком, – добавил император с прохладцей в голосе, и Бирион ощутимо вздрогнул.

– Я вам не верю! Вы обманете!

– Я? – Арен поднял брови. – Я могу записать твои воспоминания насильно. Ты при этом превратишься в овощ, но какая разница? Это все равно ненадолго. Мне просто жаль девочку. Она не виновата, что брат у нее без мозгов.

Вандаус опустил голову и потер виски ладонями. Он выглядел откровенно отчаявшимся, но с сочувствием на него никто из присутствующих не смотрел.

– Хорошо, – выдохнул он в конце концов. – Я согласен. Надеюсь, вы сдержите слово.

– Сдержим, – подтвердил Дайд, шагнул вперед и протянул Бириону вытащенный из кармана кристалл. – Действуйте.

Через пару минут Гектор, просмотрев воспоминания, назвал Арену, а заодно и Вано Вагариусу, имена остальных последователей Аарона. Пока они с императором находились в театре, этих людей должны были арестовать. К неудовольствию его величества, среди заговорщиков обнаружился и Винсент Атрикус, глава комиссии по родовой магии, которую император распустил некоторое время назад. Остальные изменники, не считая уже арестованных, были сошками помельче.

И как только Гектор закончил отдавать распоряжения насчет ареста, неожиданно подал голос до сих пор молчавший Вольф. С колен он так и не встал.

– Арен… – В голосе мужчины звенели надежда и мольба. – Ты же понимаешь, что я ни в чем не виноват? И Дайд должен подтвердить, раз видел воспоминания. Я не участвовал в заговоре ни в первый раз, ни во второй.

Император молча смотрел на Ассиуса, и тот ощутимо занервничал под его испытующим взглядом.

– Не скрою, я догадывался, – признался Вольф, сильнее побледнев. – Но это все было бездоказательно. Да и Бирион мой друг, не мог же я…

– Вольф должен был присоединиться к нам позже, – сдал говорившего Вандаус. – После того как императором стал бы кто-то другой. Идеальным вариантом была Анна, но мы сработались бы и с остальными Альго. Пожалуй, только Арчибальд вызывал сомнения, – признался Бирион, кинув быстрый и нервный взгляд на Гектора.

– Зачем ты… – начал Вольф с возмущением, но был прерван спокойным голосом императора:

– Я рад, что вы не стали вмешивать Анну в эту мерзость.

– Она бы нас сдала, – криво усмехнулся Вандаус, а Ассиус поморщился. Он явно не терял надежды избежать расплаты, поэтому продолжил умоляющим тоном:

– Арен, не горячись. Ты же любишь Анну. И я ее люблю, и она меня. Представляешь, что будет, если она узнает?

– Она не узнает.

Услышав это, Вольф приободрился, но зря.

– Через несколько минут в театре произойдет пожар. Все как вы и хотели. Маленькое уточнение – поджигать буду я. И мы уйдем, а вы останетесь здесь.

Вандаус ни капли не удивился, только кивнул обреченно, а вот Вольф потрясенно вытаращил глаза и прижал к груди дрожащие руки.

– Арен!..

– Ваше величество, – поправил его император. – Для тебя теперь так.

– Но я же ничего не сделал! Я не знал ни о каких планах, даже сегодня я просто пришел на свой спектакль! Пощади! Не ради меня, ради Анны, она же…

– Она не узнает, – повторил император и поднялся с кресла. – Гектор?

– Все эвакуированы, – подтвердил дознаватель. Он считал, что Арен прав, но это не мешало ему сейчас ощущать себя до крайности гадко. Насколько же ему больше по душе был прежний план, где и Вандаус, и Вольф просто по-тихому арестовывались и не нужно было никого эвакуировать из театра!.. – Все, кроме нас.

– Прекрасно.

– Будь ты… – воскликнул Ассиус, но не договорил.

Взметнулось пламя, отсекая императора, Гектора, Риана и охранников от остальных. В этом пламени послышался краткий отчаянный вскрик, но затем все стихло.

– На выход, – отрывисто скомандовал Арен. – За мной. И не отставать. Руки в огонь не совать. Гектор, амулет Риану.

– Надень, – сказал Дайд племяннику императора, вложив в его ладонь иллюзорный амулет, с помощью которого он сам недавно перевоплощался в Арчибальда.

Риан послушался, и через мгновение рядом с Гектором вышагивал немного более бледный, чем обычно, двоюродный брат императора.

Они быстро шли сквозь огонь к выходу. Если присмотреться, за щитом из пламени было видно, как почти такое же пламя пожирает стены, пол и потолок Императорского театра, но никто не присматривался. Все были предельно осторожны, не приближаясь к огню, что защищал их группу от бушующего пожара, и шагали след в след за его величеством.

Парадный вход, распахнутые двери, обеспокоенное лицо Вано Вагариуса, взволнованный шепот, прошедший по толпе, собравшейся на улице недалеко от театра.

– Ваше величество!.. Ваше… ваше… ваше…

– Я в порядке, – сказал император громко. – Заговорщики погибли. К сожалению, не только они, но об этом я объявлю позже. Сейчас необходимо потушить пожар.

Через несколько минут безопасники закончили бороться с огнем, уничтожившим чуть меньше четверти театра, а приехавший на место происшествия магмобиль отвез во дворец невозмутимого императора, троих слегка присыпанных пеплом стражников, взволнованного Риана под иллюзорным амулетом и уставшего, словно сторожевой пес, Гектора Дайда.