Глава 1

Легенда о магах

Давным-давно, в незапамятные времена, когда небо было ближе к земле, а звезды шептали тайны смертным, Творец — повелитель стихий и времени — встретил женщину невиданной красоты. Ее волосы переливались, как ночной океан, а глаза сияли ярче солнца. Плененный, он взял ее в жены и поселился среди людей, чтобы править миром в гармонии. От их союза родились семь сыновей, каждый — воплощение разных граней отцовской силы.

Когда пришло время, Творец разделил свою мощь между наследниками:

Старшему сыну с черными глазами достался редкий талант — видеть прошлое и предсказывать будущее. Имя дано ему было — Вещатель.

Второму сыну, чьи глаза менялись вместе с эмоциями, даровал отец власть над волей, и теперь даже камни подчинялись его слову. Творец назвал сына — Убедитель.

Третий сын с ярко-синими глазами научился говорить с духами, исцеляя раны плоти. И стал он — Зрячим.

Четвертый сын с теплым карим взглядом после подарка отца смог читать мысли как открытые книги, слыша даже невысказанные страхи. Назвали его — Чтецом.

Пятый сын с голубыми глазами умел теперь сотворить любую вещь. Он стал — Создателем.

Шестому, зеленоглазому красавцу, дали имя — Искатель. Он чувствовал каждое живое существо в мире.

Лишь младший, Человек, остался без дара. Братья, не желая раздора, отдали ему трон. Но в его сердце, лишенном дара, вызревала черная зависть, холодная и острая, как осколок льда. Зачем ему пустая корона, когда они владеют настоящей силой?

Годы спустя, когда маги рассеялись по миру, а Творец с супругой вернулись в небесные чертоги, Человек собрал армию из обманутых смертных. Первым удар пал на дом Искателя. Его род, защищавший границы королевства и находивший пропавших, не ожидал предательства. Зеленоглазые воины бились отчаянно — но против полчища людей выстоять бы не смогли.

Лишь предвидение Вещателя спасло род: объединив силы, братья разгромили предателя. Человека судили — лишили права властвовать и приказали навеки прислуживать магам, напоминая о цене зависти.

Эту легенду я знала с детства и, честно, она мне не очень нравилась. Почему именно зеленоглазых оказались под ударом? Разве искатели слыли когда-нибудь слабаками? Мы те, кто находит преступников, кто проникает в самые злачные места, кто не только владеет магией, но и приемами самообороны. Искатели служили в армии, разведке, но в основном занимались сыском. Зеленоглазые женщины все чаще доказывали, что магия искателя — не только мужская прерогатива. Но сейчас, в прокуренном кабинете сыскного управления, я чувствовала себя не воительницей, а… клерком.

— Гражданка Р. потеряла собаку. Порода: двортерьер. Возраст: три года. Особые приметы: любит грызть тапки, — бормотала я, стуча по клавишам старой печатной машинки. Павел Павлович, мой начальник, с усами как у моржа, считал, что «девчонкам» рано брать серьезные дела. «Прояви себя», — говорил он, кивая на папку с делами о пропавших собаках. Вот я и проявляла…

— Арина! Земцов требует тебя. Немедленно! — Голос Кати, коллеги-искательницы, вырвал меня из раздумий. Она стояла в дверях, ее светлые волосы контрастировали с мрачными стенами конторы.

— Земцов? — подскочила я. Вызов к начальнику сыскного отдела сулил либо выговор, либо… Нет, второго варианта быть не могло… — Зачем, не знаешь?

— Не-а, но у него сидит важный чин, — тихо проговорила Катя. — Беги уже. Он не любит ждать.

Я летела по коридору, пытаясь вспомнить: не порвала ли случайно приказ о «собаке гражданки Р.»? Но в голове крутилось только вчерашнее происшествие в таверне «У Дракона» — пьяный создатель устроил там фейерверк, а я случайно врезала ему в нос. Неужели доложили?

В кабинете Земцова пахло сигаретами и мужскими духами с нотками хвои. За массивным дубовым столом, заваленным папками с грифом «Секретно», сидел сам начальник, а напротив — худощавый седой мужчина. Чтец. Я определила это сразу, когда карие глаза незнакомца внимательно уставились на меня. Моя рука дрогнула, я еле сдержалась, чтобы не коснуться кулона в виде парящего орла, который отдала мать, когда маги увезли меня из табора. Десять лет назад, а кажется, было вчера…

— Арина Волкова, младший сотрудник сыска, — прогремел Земцов, раздувая щеки так, будто представлял не клерка, а самого известного искателя страны. Густые брови начальника слегка подрагивали от напускной важности. — Арина, перед тобой один из лучших агентов, Родион Алексеевич Мишанин.

Седовласый мужчина, чье лицо иссекли шрамы вместо морщин, усмехнулся:

— Скажешь тоже, лучший. Скажем так, не худший, — Чтец поднялся с кресла, тень от его тощей фигуры легла на карту мира позади, и он подошел ко мне. Я даже растерялась; опешил и Земцов, но быстро пришел в себя и тоже поднялся на всякий случай.

Родион Алексеевич же протянул руку для пожатия — тонкие пальцы слегка сдавили мои, ладонь сухая и жесткая. Чтец так внимательно вглядывался в мои глаза, будто что-то искал в них.

— Вам предстоит миссия. Опасная. Арина… как вас по батюшке? — спросил Мишанин. Он наклонился чуть ближе, и я уловила запах хвои одеколона.

— Я не знала своего отца, — вскинула гордо подбородок, в ожидании, когда чтец проберется в мою голову. «Даже не сомневайся. Я тебя выкину оттуда». Но матушкин кулон оставался холодным, как и мой голос. — В приюте нам давали два отчества: мальчикам — Владимировичи, девочкам — Владимировны.

Тишина повисла, как туго натянутая струна. Мишанин не моргнул, лишь уголок его рта дернулся — то ли усмешка, то ли гримаса боли. Земцов громко кашлянул, разрывая паузу:

— Родион Алексеевич, может, перейдем к делу?

Но чтец уже отступил, разочарованно щелкнув языком. Порой я замечала такое презрительное отношение со стороны чистокровных магов. Все они были дворянами. Детей, рожденных от магов вне брака, забирали в приюты, чтобы дать должное воспитание. Но были и счастливчики, которых признавали и принимали в семью.

Как мне сказала директриса приюта, Елена Григорьевна, едва я десять лет назад переступила порог мрачного здания… Воспоминание нахлынуло внезапно, унося меня в прошлое.

Холод. Первое, что я запомнила. Каменные стены, пропахшие плесенью и ладаном. Узкие окна, через которые пробивались косые лучи солнца, разрезая полумрак трапезной. Притихшие дети разного возраста сидели за длинными столами. Елена Григорьевна в черном платье стояла в центре, наблюдая, как меня ведет к ней пожилой мужчина.

— Ты должна благодарить Творца, дитя, — ласково произнесла Елена Григорьевна, но в голубых глазах создательницы сверкал лед. — В таборе тебя ждала участь воровки или проститутки. А здесь… — Директриса провела рукой по воздуху, и появился небольшой шар. Он медленно проплыл ко мне, осветив мою старенькую одежонку. — Тебя научат быть полезной стране.

— Я хочу к маме! — выкрикнула я, сжимая в кулаке единственное, что осталось от прежней жизни — серебряного орла с расправленными крыльями на шнурке. Учителя в черных мантиях за спиной директрисы перешептывались, их тени на стенах изгибались, как пауки, еще больше пугая меня.

Елена Григорьевна наклонилась, ее дыхание пахло мятными леденцами.

— Если бы твой отец признал тебя — ты бы жила в его доме. Но он предпочел забыть… — Директриса бросила взгляд на мои отвисшие рукава, выпачканные в грязи, — …об ошибке. Твое место здесь, и, если не будешь соблюдать правила, то тебя накажут.

Наказывали меня часто…

— Значит, так, Арина Владимировна, — голос Мишанина, хриплый, как от многолетнего курения, вырвал из задумчивости. Чтец вернулся к столу и сидел в кресле. — Подготовки у вас никакой, несмотря на то, что вы больше года работаете в сыскном отделе. Дайте мне дело Волковой, Павел Павлович.

Земцов, пыхтя, приподнялся, протягивая чтецу черную тонкую папку.. Мишанин раздраженно выхватил ее и раскрыл.

— Вы что же, думаете, я не изучил вашу биографию перед нашей встречей? Не знаю, что вас забрали в десять лет от цыган и вы воспитывались в приюте? Еще немного — и вы бы мне тут слезки пустили, — резко продолжал говорить Родион Алексеевич. — Главное правило агента — отключить эмоции, всегда быть начеку и подозревать даже кошку, которая крутится возле ног.

Я же застыла, впиваясь ногтями в ладони и чувствуя себя полной дурой. Чтец говорил правильно: голову я не включила, поддалась эмоциям. Вспомнила проклятый приют, жестокость директрисы, безразличие учителей к слезам одинокой девочки. Снова стало жалко себя… Выходит, не прошла я проверку. Сейчас Земцов велит мне вернуться в кабинет, и я продолжу стучать по клавишам печатной машинки, тихонько воя от тоски.

— Не знаю, кто там, — Мишанин поднял палец вверх, — решил, что только вы сможете справиться, но я бы вам и поиск собственной собаки не доверил.

— Волкова отлично справляется с розыском животных… — попытался защитить меня начальник и замолчал от жесткого взгляда чтеца.

— Садитесь, — приказал Родион Алексеевич, и я шагнула к столу, чтобы присесть на указанный стул. — Дайте ей дело доктора Мартена. Слышали о таком?

— Нет, — тихо ответила я, и в тот же миг на колени рухнула папка с кроваво-красным грифом «Секретно».

— Открывайте, — велел Родион Алексеевич. Его голос, еще минуту назад режущий, как наточенная бритва, теперь звучал ровно, по-деловому. И я подобралась, потянула за черную ленту… И тут же по ткани побежали серебряные искры, сработала защита создателей. Я замерла.

— Не бойтесь, вам не оторвет пальцы, — усмехнулся Мишанин.

«Снова проверка?» —мелькнула мысль, но я уже открыла папку и сразу же увидела черно-белый рисунок, на нем был изображен овальный предмет, чем-то похожий на яйцо. Тени на нем легли так, что артефакт казался живым — пульсирующим в такт моему дыханию.

— Это опасный артефакт, который несколько лет назад создали в секретной лаборатории под Руаном, — Мишанин чиркнул спичкой, поджег сигарету. Дым заклубился над столом, придавая его словам зловещую театральность. — Мощность артефакта настолько велика, что он способен уничтожить целый город. Доктор Мартен, зрячий, — Родион Алексеевич перевернул страницу резким движением.

Черно-белое фото аккуратно крепилось к бумаге. На меня смотрел мужчина в белом халате. Седые волосы прилизаны, видимо, зрячий так пытался прикрыть лысую макушку. Худощавое лицо с маленькими глазками и длинным носом напоминало крысиную морду.

— Он украл артефакт и сбежал с ним в Германию. Немецкие дипломаты до сих пор лицемерно разводят руками, когда их спрашивают о беглеце, — Мишанин ударил костяшками по столу. — Не только наши вещатели сообщают о страшной катастрофе, которую принесет миру Германия, если артефакт не уничтожить. Есть сведения, что немцы вовсю пытаются создать нечто подобное, однако пока у них не выходит. Но все это лишь дело времени, — усмехнулся Родион Алексеевич. — Здесь написана биография доктора Мартена, почитаете потом.

Я провела пальцем по строке «жертвы эксперимента — сорок семь человек», ощутив под подушечкой шероховатость типографской краски. Буквы казались выпуклыми, как шрамы на коже… и я слишком резко перелистнула следующую страницу. На пол плавно упала фотография, которую я поспешила поднять.

— Эрих, барон фон Лихтен, вещатель, — голос Мишанина прозвучал нарочито небрежно, но я уловила в нем стальной подтекст.

Он выпустил табачный дым в потолок. А я забыла, как дышать, жадно разглядывая привлекательного молодого мужчину в черном костюме. Его аккуратно зачесанные назад светлые волосы подчеркивали высокий лоб и прямой нос, а четко очерченные губы добавляли лицу выразительности. Но больше всего внимания привлекали глаза — черные, как бездонный омут. Даже на снимке они притягивали взгляд. Я могла бы вечно смотреть в глаза Эриха и слушать мелодию нашей магии. В горле встал ком, я быстро заморгала, чтобы прогнать непрошеные слезы. В ушах зазвучал эхо-голос: «Я найду тебя, Арина! Мы обязательно встретимся!»

— Фон Лихтен — наш агент, он работает на немцев в Серой Лиге, саботируя некоторые проекты. В Германии все чаще звучат призывы, касающиеся чистоты крови и магии. Только чистокровные маги достойны стоять у власти. Вот и представьте, Арина Владимировна, что произойдет, если немцы разгадают загадку артефакта. — Родион Алексеевич повернулся к карте, которая висела за его спиной. — Они поставят мир на колени, а Франция со своим «защитным куполом» будет торговаться за место у кормушки.

Мишанин взглянул на меня через сизый дым.

— Теперь вы понимаете, насколько важна ваша миссия?

— И опасна, — добавил Павел Павлович, который все это время молчал.

— Наши агенты больше не выходят на связь, и мы ничего не знаем об их судьбе. Арина, ты можешь отказаться, тебя никто не станет осуждать. Мы найдем более опытного агента. — Мишанин повернулся, чтобы затушить сигарету в пепельнице, и я увидела, как его губы растянулись в усмешке.

Он ждал моего отказа, который вернул бы меня к папкам с пропавшими собаками, к сочувствующим взглядам коллег, к жизни, в которой я навсегда останусь полукровкой из приюта. Эта миссия — единственный шанс вырваться из клетки рутины и доказать всем, и в первую очередь себе, что я не просто «зеленоглазая искательница», а нечто большее.

Да, миссия смертельно опасна. Но разве жизнь, которую я влачу сейчас, не является медленной, тихой смертью?

«Нет, — яростно подумала я. —Умру, но докажу, что полукровка из приюта стоит десятка ваших чистокровных агентов».

В этом безумии был хоть какой-то смысл. И да, в конце этого пути мерцал он — Эрих. Моя серебряная душа. Я сжала фотографию так, что уголки впились в ладонь. Вещатель смотрел на меня, и его взгляд, даже застывший на бумаге, обжигал. «Я жду тебя!» — словно читалось в черных очах.

— Я согласна, — выдохнула я, не узнавая собственный голос.

— Ну что ж, — медленно протянул Родион Алексеевич. — Похвально, что вы готовы послужить стране.

Если Мишанин и был недоволен, то никак этого не показал. Павел Павлович, обычно красноречивый, теперь молча теребил седой ус, он больше не пытался меня отговаривать.

— С сегодняшнего дня вы не искательница сыскного отдела, а агент Тень Оккультного Бюро и моя подчиненная, — строго сказал Мишанин. Он щелкнул портсигаром. — В Берлине бесследно исчезли наши агенты. Все они занимались поиском доктора Мартена. Вы должны собрать всю информацию о судьбе агентов, спасти… они еще живы. Имена и фотографии все здесь, — чтец указал на папку, которая все еще лежала на моих коленях.

— Вещателей сложно обмануть, а вы еще и без опыта, поэтому поедете в Германию под своим настоящим именем.

Я не удержалась от вопроса, вырвавшегося скорее как протест против кажущейся нелепости:

— Под своим именем? Но немецкие чтецы...

— Вашими мыслями займемся мы, — резко оборвал он, и его карие глаза на мгновение сверкнули. — В Оккультном бюро есть свои создатели. Вам изготовят амулет-блокиратор. Примитивный допрос он не выдержит, но от случайного «заглядывания» в толпе — защитит. В Польше вы получите стикс. Это таблетка, которая защищает от любого воздействия мага, но и здесь есть минус… зрячий в случае ранения вам не поможет.

— Я знаю, что такое стикс, — тихо произнесла я, чувствуя, как загорелись щеки.

— Отлично. А теперь не перебивайте, — строго сказал Мишанин. — Легенда — беглянка, которая решила попытать счастья и заработать в Берлине. С помощью магии искателя вы легко перебрались через границу с Польшей, где познакомились с еще одним русским беглецом, — Мишанин вытащил из папки новую фотографию. Мужчина на снимке смотрел пустым взглядом. Он был одет в черную форму особого отдела, темные волосы коротко подстрижены, нос с горбинкой, тонкие губы, подбородок слегка вытянут. — Трофимов Матвей Александрович, искатель, агент Гром. Он вам поможет добраться до Берлина и встретиться с бароном. Вы будете работать с Матвеем в паре, из вас двоих — он старший. А теперь задание: найти опасный артефакт и любым возможным способом передать или доставить в Россию. Это приказ императора.

— Не уничтожить? — удивленно спросила я. Павел Павлович хмыкнул, отклоняясь на спинку кресла.

Взгляд Мишанина впился в меня, стало не по себе. Пальцы непроизвольно сильнее сжали папку, но голову я не опустила. Так и не научили меня в приюте полному подчинению.

— Представьте, Волкова, — Родион Алексеевич открыл портсигар и достал сигарету, — что артефакт — это чаша, наполненная ядом… или лекарством. — Губы моего нового начальника дрогнули в подобии улыбки. — Наша задача — не разлить содержимое.

Я не понимала, для чего везти опасный артефакт в столицу. Если что-то пойдет не так, то пострадают тысячи людей. Заметив мое замешательство, Мишанин строго произнес:

— Приказ есть приказ, и он не обсуждается, Волкова. — Чтец ткнул в меня пальцем, обведенным желтым никотиновым налетом. — Умри, но выполни задание! Теперь — это ваш девиз, Арина Владимировна. Готовы послужить родине?

— Готова, — ответила я, стараясь отогнать прочь сомнения.

Через минуту я покинула кабинет Земцова, держа под мышкой толстую папку. Мне велено было отправиться в соседнюю комнату и заняться изучением материала, что я и сделала с большим удовольствием. Не терпелось почитать об Эрихе.

Именно здесь я наконец смогла вдуматься в масштаб происходящего. Помимо досье на доктора Мартена, там были сводки разведки. Мишанин в кабинете лишь наметил контуры, а здесь открывалась вся картина, и от этой картины перехватывало дух.

Вырисовывались пугающие детали: Франция разрабатывала защитный купол и, если артефакт не будет найден, то, возможно, не только России придется идти к ним на поклон. Наши создатели сейчас тоже бились над подобной защитой, но выйдет ли у них. Неизвестно. Но и это было еще не все. Немцы не теряли времени и уже успели построить три лаборатории под землей.

Я смотрела на самый тяжелый для восприятия документ — список и фото пропавших агентов с краткими, будничными пометками Мишанина на полях. Читая, я начинала понимать, что Павел Павлович был прав. Это была не просто миссия — это была мясорубка, в которой уже исчезли профессионалы. И я, зеленая выпускница, лезу туда по зову сердца и из-за тоски, вызванной канцелярским креслом. Стало страшно по-настоящему.

Мишанин ни словом не обмолвился о парной магии. Могло ли это означать, что никто так и не узнал о нашей встрече с бароном десять лет назад? Эрих скрыл ото всех? Но почему? «Так ведь и ты молчала», — хмыкнул внутренний голос.

— Все узнаю при встрече, — прошептала я, прижав фотографию светловолосого вещателя к груди.