ГЛАВА 13: Не скромно

Он ей ни капли не соврал. Смертельно хотел поцеловать весь вечер за ужином. Но не лезть же к девчонке на глазах у всей родни. Нужно было действовать аккуратно.

И вот, дождался.

Результат превзошел все ожидания. Что уж скрывать, а Глаша Занозова засела глубоко в его мыслях и прочих частях тела. Порой, не самых послушных.

Не по уставу все шло, да. И полковник Занозов отоварил бы его матом и крепким лещом за неуставные действия. Но сейчас Игнату было плевать на мнение других, особенно покойных родственников. Пал Палыча он, без сомнения уважал, но и обещаний держаться подальше от его племянницы, слава богу, не давал.

Значит, можно и не держаться.

Хотя, да, держаться нужно.

Аглая не умела целоваться. Ее неопытность компенсировалась отзывчивостью и любопытством. А еще он видел, насколько ей нравится и он сам, и их шалости.

Игнат не рассчитывал на бурное продолжение ночи. Не в доме бабули, у которой сон был чутким, как у сторожевого пса.

Однако притормозить оказалось куда сложнее, чем он рассчитывал.

И увлекся, да. Сильно увлекся.

Мозг отключился, а телом управляли инстинкты.

Иначе говоря, Аглая Тимофеевна свела его с ума рыжими прядками, веснушками, пухлыми губами и поплывшим затуманенным взором.

Целовались они жадно. Игнат и забыл, а может быть, и не знал вовсе, что можно вот так целоваться. Когда и воздух не нужен. А с каждой секундой целоваться хотелось все больше.

И губы у его девушки сладкие. И дыхание. И кожа на шее, острых плечах.

Пальцы, непослушные, живущие отдельно от поплывшего мозга, ловко справились с майкой и бельем под ней.

Грудь у Глаши, как Игнат и думал, упругая с острыми горошинами. Ладно уместилась в ладони.

Следак потер тугую вершинку, слизал протяжный стон, что слетел с нежных влажных от поцелуев губ.

На веранде раздался грохот. Игнат успел перехватить Глашу прежде, чем она соскочила с его колен.

— Тихо, тихо, — успокоил он девчонку, а она, закрыв ладонями грудь, принялась искать одежду.

— Господи! — шептала сбивчиво.

Игнат, мысленно ругаясь матом, помог Глаше натянуть майку. Лифчик убрал в свой карман. С учетом приличного стояка даже крохотный клочок одежды с трудом уместился.

Вряд ли бабуля будет разглядывать его внешний вид в темноте. А вот Глашу нужно успокоить, пока она не начала загоняться на пустом месте.

— Ребятушки, я на рыбалку, вот-вот начнется клев. Перед рассветом у нас самый лучший клев, — ворчала бабуля, гремя ведром и снастями, — кто со мной?

— Есть шанс избежать этого развлечения? — вздохнул Игнат.

Глаша вся сжалась, отдалилась от него. И взгляд испуганный.

Нет, никуда не годится. Он же только-только все наладил между ними.

— Есть, конечно, — говорила бабушка, — со стола убери, посуду я потом ополосну. Глашеньке покажи, где ее комната. Утром к завтраку вас будить? Или отсыпной у вас?

— Будить!

— Отсыпной!

Они с Аглаей ответили одновременно. Игнат с нажимом. Глаша — отводя взор в сторону.

— Ну, тогда спите, а как проснетесь, милости просим к завтраку, — зевнула бабушка и бодро зашагала к калитке, что вела на пруд.

Игнат проводил родственницу взглядом. Все, как в детстве. Он был мелким пацаном, когда ходил на рыбалку то с дедом, то с бабулей. Можно сказать, семейное развлечение в деревне.

Признаться, он бы и сейчас посидел с удочкой на берегу.

Если бы у него не было других планов.

Аглая уже прошмыгнула в дом. Игнат даже не сомневался, что девчонка заперлась в самой дальней комнате. И двери подперла стулом, скорее всего.

Вздохнув, Следак собрал посуду со стола и отнес ту в дом.

А после направился на поиски свободной кровати.

В дальних комнатах было тихо. В доме не было слышно ни звука.

Однако Игнат знал, что Глаша не спит.

— Глаш? Спишь?

В ответ тишина. Игнат вздохнул, поскребся в закрытую дверь спальни. Как-то не хотелось ему расставаться на такой вот ноте. У мужчины имелось отчаянное желание успокоить, утешить Глашу.

Нет, желаний у него была масса, и самых разных. Но все их озвучивать и исполнять сразу он бы не рискнул.

— Сплю, — донеслось, спустя пару минут.

Следак улыбнулся, потянул за ручку.

Дверь открылась с легким скрипом. Так, надо бы смазать бабуле все петли в дома. Раз уж приехал к ней летом, еще и в отпуске.

Но это все утром.

А пока…

— Глаш, все же хорошо, не переживай ты так, — заговорил он негромко.

Глаза уже привыкли к темноте. Он видел очертания фигурки, что укуталась в одеяло на разложенном диване.

— Стыдоба, — пробормотала девушка. — Твоя бабушка невесть что подумает про меня!

— Глупости, ты ей очень понравилась, — возразил Игнат.

Он говорил правду. Бабуля тепло приняла Глашу. Более того, он был уверен, что Генеральша устроит ему настоящий ад, если он даже случайно обидит Занозову.

Глаша горько вздохнула.

— Лифчик мой верни, — потребовала она.

— Не могу. Он сросся с моим карманом.

Игнат всегда был серьезным и ответственным. А сейчас хотелось нести глупую и милую чушь, только бы Глаша перестала стесняться.

И потом, они же взрослые люди. Могут заниматься чем хотят и где хотят.

Он же не виноват, что захотел ее вот прямо здесь и сейчас.

Хотя, виноват, конечно.

— Долго будешь здесь торчать? Я спать хочу, — проворчала она из своего укрытия.

Игнат еще секунду назад планировал уйти к себе. Ему тоже постелено, пусть кровать там меньше, и он с трудом в нее поместится. Бабушка готовила вторую спальню для гостьи. А Глаша, по незнанию, заняла его раскладной диван.

Однако сейчас он передумал. Прогоняет его? Вредничает? Угу, так он и ушел.

— Я тоже, — хмыкнул он и поднялся с края дивана, на котором сидел.

— Приятных снов! — буркнула она.

— Спокойной ночи, — выдал в ответ.

Глаша перевернулась под одеялом на другой бок, спиной к нему, и даже стянула одеяло с головы.

Игнат избавился от брюк и осторожно, но быстро улегся рядом, на свободную половину дивана.

— Ты чего?! Офанарел! — шикнула на него девчонка.

Капитан воспользовался ситуацией и положением. Обнял хрупкие плечи поверх одеяла, прижал к себе, уткнулся носом в ароматно пахнущий затылок.

Черт, и вкусная же у него девчонка! Так одуряюще пахнут волосы, и кожа, да и вся она тоже, будто конфета.

Аглая принялась ерзать под одеялом. Он лишь глубже втянул носом сладкий запах.

— Ой…, — пискнула она, впечатавшись попой ему в пах.

У Следака заискрило в глазах. Прошибло болью и волной возбуждения.

И контролировать собственное тело становилось все сложнее.

Да что уж, к херам улетела его выдержка. И никакие уговоры не работали.

Глаша замерла в его руках. Очевидно, осознавала весь масштаб грядущего пиз… катастрофы.

Игната пьянила близость этой девушки. Ее аромат. Ее дыхание. Ее прикосновения. Ее невольный отклик.

Она тянулась к нему. Была открыта для него.

И это сшибало его с ног.

Она доверяла ему. Доверилась.

А он не мог не оправдать ее надежд. Не мог подвести.

И отстраниться не мог. Что-то намертво привязало его к ней. Приковало их друг к дружке.

Настолько крепко, что разум уже не воспринимал реальность.

Глаша все еще лежала неподвижно. Он потянул ее за плечо, повернул к себе.

На него уставились огромные, распахнутые в удивлении, смятении, любопытстве глаза.

И как ему устоять? Нет, он уже заведомо проиграл, сдался.

Завладел в жадном поцелуе нежными губами. Раздвинул их языком, нырнул глубже туда, где сладко и хорошо.

Тонкие запястья не оттолкнули его, наоборот, притянули ближе. А пальцы зарылись в волосы на затылке, прошлись по чувствительным точкам.

Спину прошибла горяча волна. Игнат толкнулся вперед, по инерции. Не хотел пугать Глашу. Она и без того у него скромница.

Девчонка удивила его. Прогнулась под него, развела колени.

И между их телами осталась только чертова тряпка. Плотная, какая-то непроницаемая.

Торопливо, рвано Следак вытащил мешавшую преграду.

А там…

Смерти она его хочет, да?

Глаша была в тонкой сорочке на лямках. Ткань сбилась к талии. И даже в темноте Игнат видел стройные умопомрачительно длинные ноги и светлые трусики.

— Аглая…

— Неправильно это все…

— Угу…

— Я же сгорю от стыда перед бабулей!

— Я возьму огонь на себя, — пообещал он ей.

Да он пообещал бы ей что угодно, только бы не прогнала.

— Я…

Он не дал ей договорить. Накрыл собой, набросился на пухлые губы, жадно и неистово.

Она ответила на поцелуй. Впустила его. И шикарными бедрами оплела, взяла его в плен.

Его переклинило. И остановиться шанса не было.

Только вперед.

Игнат стянул ажурные трусики с соблазнительных ног. Следом избавился от собственной одежды.

Ладони накрыли аккуратную грудь, сжали, заскользили ниже.

Плоский животик подрагивал. Игнат замер на этой картинке.

Его смуглая ладонь на белоснежной коже. Наверняка, и здесь у Глаши были веснушки. Но сейчас, в полумраке, ничего не рассмотреть.

Значит, будет любоваться ею потом, утром. А лучше — у себя дома. И не забыть бы ей выдать дубликат ключа от квартиры. Пусть будет у нее.

Поток мыслей мчался в его голове. Но все это тоже было фоном.

Потому что сейчас главным было другое.

Мужчина сдвинулся ниже. Глаша свела колени, скромно прикусила губу.

Боялась, конечно.

А он потянулся к ней. Поцеловал ласково.

— Все будет хорошо, — пообещал он ей.

Хотя, признаться, немного сомневался. Что уж скрывать, а девственниц у капитана Следака прежде не было.

Можно сказать, тоже первый опыт.

Она поверила ему. Послушно развела колени, впуская.

Он накрыл ладонью лобок, слегка огладил кончиками пальцев влажные складки.

И ворвавшись языком в глубины сладкого ротика, одновременно погрузил пальцы.

Глаша вскрикнула, дернулась, точно от удара током.

Он удержал, не позволил закрыться от него.

Гладил, целовал, изучал, пока его малышка не успокоилась и не расслабилась.

А после — впустила его глубже.

Легкие протяжные стоны он слизывал с ее губ. Двигался в такт. И сходил с ума от того, как сильно хотелось заменить пальцы членом.

Он так и поступил. Приподнялся, упираясь коленом в диван.

Окинул малышку жадным взглядом.

Нереально красивая, она лежала перед ним с разведенными коленями. Тонкие пальцы цеплялись за скомканную простынь. Губы закушены соблазнительно, невинно и вместе с тем порочно.

Игнат подсунул ладонь под упругие бедра. Придержал, а второй рукой обхватил член, направляя.

И только сейчас понял, что резинок нет и в помине. Ну что поделать, а он не планировал заниматься любовью с Глашей у бабули в доме.

А отступить назад уже не мог. Просто не потянул бы физически.

Толкнулся вперед, медленно двигался, старался не причинить ненужной боли.

Глаша застыла под ним. Вцепилась в его плечи, вонзила острые ноготки ему под кожу.

Стало нестерпимо хорошо. Он никогда не чувствовал что-то и близко схожее. Прежде отношения с женщиной воспринимались Игнатом как потребность организма. Просто физиология.

А с Глашей все не так.

С Глашей у него лютый отвал мозгов.

Он плавно двигался, погружаясь все глубже, резче, до протяжного вскрика.

Он ощутил, как прорвалась тонкая преграда. Услышал, как малышка всхлипнула.

И должен был остановиться.

А не смог…

Его снесло к чертям! Разбомбило на атомы.

И он рухнул, придавив Глашу собой.

Тяжело дыша, вцепился в нее, как клещ.

Да, идиотский поступок. Он же старше, опытнее. Должен был все сделать аккуратно.

А вышло… да через жопу, собственно, и вышло.

Он прижался к влажной шее ртом. Пытался вернуть дыхание в норму.

И извиниться.

Вот извиниться, определенно, нужно.

И уже даже открыл рот, чтобы начать подбирать слова.

— Если не понравилось, лучше не ври, — прошептала она.

— А?

— Врать не нужно, — пояснила она.

— Понравилось, — отвис он и стиснул хрупкие плечи.

— Не верю.

— Напрасно. Доказательств у меня вагон, — заулыбался Игнат, ловя откат.

Перехватил тонкую ладошку и потянул вниз, к своему паху.

И пока несмелые пальчики прикасались к нему, нырнул ладонью к девичьей промежности.

Глаша вскрикнула, попыталась отодвинуться, свести бедра.

Но он знал, что в первый раз его девочка не получила того удовольствия, что досталось ему.

Не доработал капитан Следак, да.

Значит, надо исправлять косяки.

Пальцы окунулись в тягучую влагу. Аккуратно и предельно осторожно Игнат принялся поглаживать нежные лепестки.

Глаша задышала рвано, сбивчиво. И уже не сводила бедра, а наоборот, начала поддаваться вперед, навстречу его касаниям.

Ускорив темп, Игнат прижался ртом к нежным губам. Принялся целовать, покусывать, слизывать ее стоны.

Его девочка кончала сладко, протяжно всхлипывая, оглушая его удовольствием.

Он вновь завелся, потому что тонкая ладошка непроизвольно сжимала его плоть.

Нарочно, или нет — уже не имело значения.

Игнат толкался бедрами, таранил ловкие пальчики.

И кончил вслед за девочкой так, что под закрытыми веками — фейерверк.

— С ума сойти, — пробормотал он.

Однако Глаша не подтвердила его слов.

Аглая Тимофеевна уснула, а ее рассыпавшиеся по подушкам волосы окутали Игната кудрявыми рыжими змейками.

Следак дал себе несколько минут, чтобы выдохнуть. И, возможно, если получится, проанализировать все, что случилось между ними. Заодно, и свою реакцию на эту женщину.

В пару минут он не уложился, как выяснилось потом. Продрых до утра, пока бабуля не громыхнула ведром прямо под окном комнаты, в саду.

Он открыл глаза. Глаша сонно прижималась к нему, ластилась, точно котенок.

Он улыбнулся.

Обалдеть просто! Охренеть! И в голове с трудом укладывалось.

С другой стороны, он же все решил. Они вместе. Осталось только передать ей связку ключей, да перевезти ее вещи.

***