Глава 7

Девушка тенью возникла у него на пороге. Заря только занималась, и в предрассветных сумерках льняная сорочка нежно белела, делая Лану похожей на бесплотную грезу. Распущенные волосы обнимали гибкий стан и светлое личико. Яр знал — она улыбается. Ему!

— Лана? — он приподнялся на кровати, не доверяя обманчивому видению. Но запах… Точно весна в его дом заглянула. Быть не может, сама пришла, без страха! Девушка тихо ступила вперед. Ткань качнулась вслед, обрисовывая манящее тело.

— Иди ко мне! — вся былая ненависть и злоба рассыпались, растерялись где-то среди уходящей ночи, а сердце билось легко и быстро, разгоняя по телу жар, — Иди же, милая…

И она откликнулась! Поплыла вперед светлым облачком. Узкие ступни погрузились в мягкую медвежью шкуру перед его кроватью. Лана откинула локоны и одним движением стряхнула с плеч одежду. Все слова стали в горле, не желая покидать рта. Боялся спугнуть! Эту улыбку ласковую, этот жаркий огонь в глазах. Протянул к ней руки. Молча, осторожно. Пальцы встретились с нежной кожей, и Яр содрогнулся от вспыхнувшей страсти. С томным вздохом княжна обвила его шею, и доверчиво прижалась всем своим телом. Губами отыскала губы, и он застонал, горячо отвечая на ласку. Целовал ее жадно, глубоко. Усадил на себя легко, как невесомую пушинку. Ладонями прошелся по стройной спине и нежным бедрам. Пальцы очертили жаркий узор, заставляя девушку со стоном выгнуться, и прильнуть к нему еще теснее.

— Лана… — он шептал ее имя, задыхаясь от безумной нежности. — Свет мой! Лана…

Протянул руку между ее ножек и от радости сердце пропустило удар — мокрая! Хочет его, стонет нежно, тихонечко, пока он пальцами ее дразнит.

— Р-р-родная моя, — из груди рвалось восторженное рычание, — любимая…

Готова уже для него. Без слов сама ножки шире раздвинула и медленно опустилась, вскидывая от наслаждения голову. Волосы светлыми ручьями растеклись по нагому телу. А перед его глазами прыгнули упругие грудки с твердыми вершинками, манящие своей сладостью. Яр тут же склонил голову к дивным холмикам. Вобрал одну в рот и пососал, очень осторожно прикусывая зубами.

— М-м-м, — тот час откликнулась его девочка. Ах, как хорошо. Но мало! Нужно громче, чаще! И он вкидывал бедра ей навстречу, и Лана плавно скользила, повинуясь движениям его тела и рук. Вверх-вниз. Взгляд упал ниже, туда, где соединилась их плоть. Все в любовном соке, так велико ее желание. Волк внутри совсем с ума сошел от ее чудного запаха страсти, как полоумный взвыл от восторга — затребовал признать своей. А Яр и сам был уже на грани, вот-вот не выдержит и горячее семя щедро омоет тесное лоно, давая начало новой жизни.

— Родишь мне ребенка, — жарко шептал он в податливые девичьи губы, — Будешь моей! Слышишь? Только моей! Единственной… и на всю жизнь.

— Твоей, — согласный сладкий стон стал ему ответом. Перевернулся, уложил ее на одеяло мягкое. Только прикрыл глаза, как нет уже! Куда пропала?!

Подскочил с кровати, словно ужаленный. Не соображая, кинулся в горницу. Вот же! Что за печью делает? И когда одеться успела? В прятки решила поиграть, ну он сейчас ей… Притащил обратно, бросил на кровать, сверху устроился. Не успел задрать подол, как слабые кулачки заколотили по плечам и спине.

— Пусти! Пусти меня! Нет!

Дурманящая весна истаяла, уступая место едкой полынной горечи. Яр ошеломленно тряхнул головой. Понимание пришло, как горная лавина — сон был! А вот она сейчас под ним дрожащая от ужаса, с широко распахнутыми глазами — настоящая. Удивление сменилось лютой ненавистью, но тело уже плавилось от похоти и потушить этот пожар могло лишь одно. Скатившись в бок, он перехватил тонкое запястье и, дернув его вниз, глухо зарычал.

— Руками. Живо!

Девчонка все рвалась из его объятий, не понимая, чего он от нее требует. Прижав ее ладошку к отвердевшей плоти, Яр зло выдохнул.

— Медлить будешь, возьму как в первый раз!

Княжна замерла, а через мгновенье дрожащие пальчики обхватили ноющую от напряжения плоть. Яр подавился стоном. Накрыл ее руку своей, показывая, как и что делать. Княжна поспешила покорно повторить его движения. Тело окатило жгучей волной удовольствия. Толкаясь ей навстречу, Яр задыхался и кусал губы. Бессовестно сминал девичьи бедра и грудь, гладил вздрагивающую спинку. И в последний миг, когда он был готов вот-вот излиться в ее ладонь, перед глазами мелькнуло то, что во сне пригрезилось. Она. Отзывчивая, ласковая, до безумия желанная.

Комнату наполнил громкий стон его удовольствия. Яр раскинулся на кровати, чувствуя, как сердце бухает в груди кузнечным молотом. Едва сил нашлось губы разлепить.

— Уйди, — сипло приказал он. Княжна, до этого лежавшая неподвижно, опрометью бросилась прочь.

В комнате стало пусто. Он слышал свое хриплое дыхание, слышал, как в горнице быстро утихла девчонка. Последние отголоски наслаждения ушли, оставляя после себя злое недоумение. Какой позор! Взрослый муж ни телу своему, ни слову не хозяин. А все из-за ее запаха, будь он не ладен. И как теперь вытравить эту заразу из памяти? Вскочив с кровати, оборотень бросился в сторону дверей. Свежий воздух и добрая охота — то, что нужно для ясной головы.

Когда хлопнула дверь спальни, Лана захотелось исчезнуть отсюда на край света. Губы дергались в беззвучной молитве — только бы не за ней! Девушка жалась к стене, стараясь быть незаметней. Почему? Что случилось такого, что оборотень выволок ее сонную из темного угла и потащил на руках в свои покои? Желтые глаза горели такой страстью и восторгом, что невольно у нее перехватило дыхание, но стоило ему швырнуть ее на постель, как унявшийся на мгновение страх вернулся. Как отбиться вышло, сама понять не могла. Видно светлые Боги услышали ее и решили помочь. Ведь оборотню не составило бы труда вновь взять ее силой. Руки до сих пор болели от бесполезных ударов по могучим плечам, а на груди наверняка синяки останутся от железной его хватки. Ну да ничего, тело то заживет. А вот как с душой быть?

От мысли, что придётся пережить его близость во второй раз, гадко становилось до тошноты. Страх перед будущим и сухая горечь собственного бессилия жадно ели сердце, не давая сомкнуть глаз, и отдаться единственной радости — забытью без снов и черных дум. Пролежав до рассвета, она все же поднялась и начала готовить еду своему мучителю. Каждое движение давалось трудно. Непослушные ноги то и дело подкашивались. Сил после страшной ночи не осталось ни крошки.

Наконец, справившись и оставив завтрак на столе, Лана вышла во двор, набрать воды. Обогнула невысокий холм и тотчас слабо вскрикнула, ухватившись за сердце. Ведро глухо стукнуло о землю.

— Всеведа?

Сорвался даже не шепот, а лишь движение пересохших губ.

Знахарка ухмыльнулась.

— Нет, милая, мое имя Дарина. Всеведа — кровная мне сестра. Старшая всего несколькими минутами.

Видно заметив горькую безысходность в ее глазах, женщина поспешила продолжить.

— Не печалься. Когда сюда шла еще не ведала, что скажу. А вот глянула на тебя и ясно все стало.

— Поможете? — вскинулась Лана. Ей бы бежать, только как обмануть оборотня?

— Помогу, да однако не так, как думаешь. А теперь слушай. Времени у нас немного, скоро Яр вернется.

Яр. Имя прозвенело в груди булатной сталью. Значит, вот как зовут ее пленителя…

— Да, — кивнула старуха, — Яр, по прозвищу Черный Волк.

Лане стало совсем худо. Не раз она слышала обрывки гневных речей отца, когда он хаял какого-то волка, а она к нему и угодила. Последние чаянья на жалость оборотня рассыпались прахом.

— Оставь пока кручиниться, — Дарина глядела на нее ласковым взором. — Вижу, что Яр успел дел натворить, но постарайся не судить его строго. Пройдет чуть времени, и он сам расскажет, отчего так поступил. Потерпи еще немножко. Не одна ты страдаешь сейчас. А пока на вот — возьми.

В протянутую руку лег небольшой мешочек.

— Эти травы особые. Помогут боль снять, кровь остановить, да силы вернуть. Заваривай и жди немного, пока настоятся. А после хоть пей, хоть раны промывай. Запаха не бойся, пройдет пару минут и все исчезнет. Отваром можно и впрок запастись. Но береги подарок, больше такого нет.

— Спасибо, бабушка, — пролепетала Лана.

— И еще послушай. Старайся не злить его напрасно, однако ежели Яр совсем голову свою бедовую от желания терять начнет — бейся, как можешь. Кричи, вырывайся, но терпеть не смей. И Яр отступит.

Услышав это, княжна побелела.

— Отступит? Да как же… Я ведь тогда молила его! Все отдать обещалась! А он… Было так больно! И стыдно! Он ведь… Он душу мою в грязи вывалял! А теперь снова хочет… Уведи меня отсюда, бабушка! Не оставь!

— Прости, милая, — вздохнула Дарина, сочувственно качая головой. — Нельзя мне более вмешиваться. К тому же Яр костьми ляжет, но отыщет тебя. Больно для него ты вкусная.

— Вкусная?

— Запах твой, — усмехнулась женщина, — а теперь прощай, травы только спрятать не забудь, не то осерчает еще молодец.

Старуха отступила за стволы деревьев и растворилась в чаще. Девушка быстро спрятала мешочек на груди и, воровато оглянувшись, заспешила к роднику. Шла назад и тряслась вся, боялась не успеть сокровище нежданное схоронить.

Мешочек княжна решила припрятать среди горшочков со специями, в дальнем углу кладовой. Так его оборотень точно не почует. К приходу Яра девушка уже опробовала их действие и поразилась, как быстро и мягко они снимают боль и усталость. На душе стало самую каплю легче.

За домашними хлопотами ее застал Яр. Ужинал молча, изредка зыркая на нее огненными глазами. Девушка меж тем собиралась с духом, надо было спросить его имя, Дарина-то сказала, а если сама проговорится? Оборотень сразу поймет, что здесь кто-то был. Подождав, пока он закончит, девушка тихонько выдохнула и решилась:

— Как твое имя? — донеслись до его слуха робкие слова.

От удивления Яр даже забыл на секунду — кто перед ним. Мужчина смотрел на вжавшуюся в угол девушку. Та не подымала глаз, разглядывая белый бок печи. А он разрывался между двумя желаниями — сказать или нет?

— Что, думаешь, отомстить сумеешь? — выдавил он из себя.

Девушка молчала. Это разозлило.

— Иди-ка сюда, — обманчиво спокойно проговорил он. В этот раз княжна не медлила.

Яр не спеша поднялся, и встал перед ней в полный рост. Ну и мелкота! Еле до груди макушкой своей светлой достает — былинка убогая. Сильно ухватил за подбородок и заставил поглядеть на себя.

— Оглохла? — Пальцы впились в белую кожу. — Отвечай, когда хозяин спрашивает!

— Не сумею, — прошелестела княжна.

Оборотень склонил голову. Не сумеет — это он и без нее знает. Но с чего бы вопросы такие?

— Яр Черный Волк. Слыхала о таком?

— Да, — тихо ответила девушка.

— Хм. Не иначе как от своего ублюдка-отца. Так?

— Да, — эхом повторила она.

— А спросила зачем? Или… надоумил кто?

Лана стала еще белее:

— Н-нет, просто ты… Ты…

— Ну? — оборотень внимательно наблюдал за перепуганной больше прочего княжной.

— Ты первый, со мной… на ложе… — теперь на бледном лице цвел румянец.

Яр расхохотался. Так вот оно что — бабьи глупости!

— Дурная девка. Скоро тебя возьмет столько мужчин — не то, что имен не вспомнишь, со счета собьёшься!

Румянец схлынул в ту же секунду. Оттолкнув княжну от себя, он ушел в спальню.

Лана переводила дыхание. Получилось! Страх медленно сменялся запоздалым гневом — нет! Если не будет шанса сбежать, то она быстрее себя убьет, чем даст мужчине сотворить обещанное.