Глава 9

Всю ночь Яр не смыкал глаз. Горькие слезы замученной им девушки просочились на самое дно его души и свернулись там в неповоротливый, стылый ком. Ненависть совсем сдулась, и лишь изредка показывала обломанные когти. Яр вскидывался, но теперь уже не пытался вернуть былое чувство, а стыдливо гнал от себя прочь. И хоть душа его все еще маялась, не до конца свободная от мрачных мыслей, но на сердце, впервые за долгое время, полегчало. И он с каждым мигом все более уверялся, что поступил правильно, не доведя черное дело до конца.

Прислушиваясь по привычке к происходящему в доме, Яр знал, что Лана забрала платье лишь спустя несколько часов. Но, как и он, княжна не спала. Заря еще не успела окрасить небо, а Лана уже поднялась и стала топить печь. Сидя на постели, оборотень хмурился. Выходить от чего-то не хотелось, а надобно было. Лишь когда в доме запахло жареным мясом, он появился в горнице. Уселся за стол, не отрывая взгляда от девушки. Но лишь словил ее взгляд, сердце камнем рухнуло вниз. Одна ледяная пустота, даже страх и тот пропал.

Вкуса пищи он не разобрал. Жевал что-то, только и понял, что вкусно. Готовить Лана быстро наловчилась. Еще бы, с такой-то помощью… Открыл рот для очередной ложки, но с губ сами слетели слова.

— Хорошо сготовлено.

Лана только вздрогнула слегка — от горького удивления. Никогда ей перепадало хоть сколь-нибудь теплое слово от своего жестокого господина. Но видно Макошь сегодня сжалилась над ее заблудшей душой, Яр остался доволен нехитрой стряпней. Так доволен, что даже с какого-то перепугу и похвалить решил, а не как обычно — встать и уйти, а хуже того — попробовать взять ее тут же, на столе, среди тарелок и остатков пищи. Бывало и такое. Девушка прикусила щеку, стараясь сосредоточить внимание на посуде. Как отвечать на эту нежданную ласку — она не знала. Да и не хотела. Со вчерашнего вечера на душе было так пусто, словно ее, как пол в горнице, выскоблили. И даже если бы Яр вдруг захотел продолжить вчерашнее, сейчас бы она даже не пикнула.

Да только дальше прозвучало такое, что миски едва не выпали из ослабевших от удивления пальцев.

— Чего бы ты хотела? М?

Собрав по малым крохам остатки растоптанной гордости, девушка повернулась к оборотню. Дымчато-голубые глаза встретились с золотыми.

Он даже недоуменно моргнул и поежился, точно от холода. Ух, как смотрит. Морана, не иначе! Глаза — ледышки темные, а бледная, как из снега сделана. Встрепенулась в сердце былая тьма. Да она ноги ему должна целовать. Ишь ты! Осчастливил пленницу дорогим подарком, спросил о заветном, а вместо благодарности — презрения с лихвой. Будто он ей мышь дохлую преподнёс.

Лана в упор смотрела на сидящего оборотня. Неужели ей выпал шанс все же попасть к Ратимиру?

— Господин коня мне даст, да направит на дорогу?

— Кроме этого, — процедил мужчина.

Она поникла. Нет, видно ждет ее отчий дом…

— Тогда только одного — быстрой смерти вместо княжьих хором, — тихо и твердо произнесла она.

Мясо застряло в горле. Яр кашлянул от неожиданности. Смерти?! Вот оно как! Значит, таковы ее помыслы. Сердце болезненно сжалось. Совесть услужливо подкинула воспоминания, сколько и что терпела княжна по его злой прихоти. Мужчина рассеяно огляделся вокруг, словно нужные слова для ответа рассыпались по углам. Смерти… Только бы рядом с ним не быть. От этой мысли волк внутри жалобно заскулил, виновато отворачивая морду. Яр тряхнул головой, нет, так не пойдет! Видно совсем до края он ее довел, раз о подобном думает. Надо что-то менять. И спешно.

— От чего… просишь об этом? — медленно произнес мужчина, стараясь аккуратней подбирать слова.

Ее глаза потухли и Лана, безразлично пожав плечом, отвернулась.

— В ваших краях мне жизни нет, — слова звучали сухо и отрывисто, — а то, что сделают со мной, явись я после…

Яр прикрыл глаза. Да, он понял. Руки сжались в кулаки. Злоба, теперь уже на себя, совсем проснулась и выгрызала душу хуже червя.

— … после того, что со мной стало, — продолжила она, а его слух уловил вдруг горький смешок. — Господин, обещанное тобой наказание за побег — просто невинная забава…

В комнате повисла тишина.

— Ну так… Я жду ответа, — настойчиво повторила она, сноровисто расставляя чистую посуду.

Мужчина стиснул зубы.

— Подумаю, — резко бросил он и скрылся за порогом.

Хлопнула входная дверь. Ушел. В окно она даже не глянула. Пробралась к себе за печку и задумалась. Вот уж никогда бы не поверила, что о смерти как о милости просить придется. Смех один да тоска. И слова же где-то нашлись… Права была ее матушка, говоря, что слезы помогают. После вчерашнего измученная душа будто еще больше занемела. Даже вечный страх перед злобой мужчины слегка отступил. Не исчез правда, но хоть бы пока не так мучал. Яр видно тоже почуял эту перемену. А как смотрел на нее!

Желтые глаза в изумлении широко распахнуты, краски с лица схлынули, даже ожог побледнел, сливаясь с кожей. Точно она не о легкой участи его молила, а острый нож в спину загнала по самую рукоятку, подло и неожиданно.

Лана вздохнула и печально оглядела потрепанные рукава. Ворот тоже нуждался в нитке с иголкой. Платье из-за вчерашнего еле на плечах держится. А мужское одеяние так и вовсе обноски. Нищенка бы такой одёжей побрезговала… Что ж, пока хозяина в логове нет, надо починить. И отвара сготовить, подпитать силы после бессонной ночи.

Яр гнал себя и гнал, язык давно вывалился из пасти и болтался розовой тряпкой, а лапы то и дело заплетались и задевали коренья. Наконец черный волк остановился и жалобно взвыл, задирая вверх морду. Ох и гадко-то, а! Все себе припомнил. И глаза ее пустые, и руки-ноги в кровь стертые и тело, им, да работой тяжкой отмеченное. Но хуже всего ее полные отчаянной мольбы слова: «В чем виновата перед тобой?» Чем и в самом деле? А он даже не знает, как очутилась девушка в той пещере. Стоило Лане заикнуться, что княжеская дочь — все! Как красную тряпку на глаза бросили! Мести захотелось… И кому отомстил? Князю? Да этих дочерей у него! Сколько уже? Трое? Четверо? Хоть задаром отдавай. И что же, отвел душу? Натешился? Товарищи как лежали в земле, так и лежат, а судьбу девчонке он всю исковеркал. Ох, герой-герой, выискал противницу — слабую, нежную девушку. Со стыда хвост себе отгрызть хотелось.

И куда ей теперь, в самом деле? Волчьи зубы клацнули от гнева. Никуда! Чтоб чьи-то руки касались милого тела? Да как он вообще смог выдумать такой ужас! Не отдаст. Его! Его и ничья более! Только возможно ли из ненавистного мучителя стать для нее желанным возлюбленным?

Яр перекинулся и оперся обнаженной спиной о шероховатую кору сосны. Тело остывало от быстрого бега, и легкий ветерок трепал рассыпанные по плечам волосы. Погода стояла хмурая, но птицы весело чирикали свои песни, радуясь последнему теплу и не замечая мрачного лицом мужчину.

Яр упрямо стиснул зубы, зло поглядывая на беззаботных пичуг. Нет, он не сдастся просто так! Сладко грело душу то, что в ее глазах никогда не было брезгливости или омерзения. Даже когда она впервые его увидала, то на лице скользнуло лишь восхищение и, может, тень сочувствия, но не более. Пальцы сами тронули бугристую поверхность ожога. Что ж, прошлого ему не исправить, но будущее в его власти. Из шкуры выпрыгнет, но добьется ее любви. И волк бросился обратно, сгорая от нетерпения исполнить задуманное.

Увидев его, стремительно шагнувшего в логово, девушка по обыкновению поспешила отойти в дальний угол горницы. Отвернувшись к стенке, Лана будто бы делала вид, что занята работой. В десятый раз полавочники перебирает. Да чисто уже там, пылинки лишней не найти.

Звериная сущность, почуяв его перемену, совсем потеряла голову и требовательно рвалась к избраннице, совершенно не слушаясь человечьей половины. Чудом ему удалось сдержать волка. Яр ушел в свои покои и лишь там немного выдохнул.

«Не трону более» — уговаривал он зверя, — «Будет еще улыбаться, все для нее сделаю. Только надо аккуратней. А не то совсем отвернется». Волк угрюмо ворчал, но соглашался. Готов был терпеть, лишь бы глядела приветливей.

За ужином он внимательно наблюдал за княжной. Последняя шелуха злых помыслов совершенно слетела, и Яру казалось, будто он лишь чудом вырвался из цепких лап опасного, долгого кошмара. Сейчас, глядя на нее он видел перед собой совсем не княжью дочь, а усталую девушку. Мысленно корил себя на все лады, что чуть не загубил свою единственную и строил планы, как вернуть ее доверие.

Лана потянулась за пучком пряных травок, и платье красиво очертило нежные изгибы тела. Он вздрогнул и опустил глаза. Да уж, строить-то потяжелее будет, чем ломать. А сунуться к ней с извинением, так княжна пальцем у виска покрутит, и чего доброго вовсе на волю рваться начнет. Дел наворотил, делами и надо вину заглаживать. Да так исхитриться, чтобы она сама уходить не желала. Отодвинув нетронутую пищу в сторону, Яр вновь скрылся в своей спальне.

Княжна тоже никак не могла заснуть, все шелестела за печью. Мысли вились вокруг девушки. Вот она у него уже около месяца, а погода-то теплее не становится! Одежда у нее совсем износилась от работы и его проклятой несдержанности. Надо бы девочке платье получше, да сапожки… Одеяло так же. Не то, дырявое, а какое следует. И вообще, нужно ее из-за печи вытаскивать! Теснота там, воздух затхлый. На его кровать укладывать, конечно, рано, а вот лежаночка в горнице как раз по ней. На душе вмиг стало легче — точно, с этого пока и начнет. Довольный своей задумкой он заснул крепко и без сновидений.

Проснувшись на заре, Лана оборотня уже не застала. Еще вчера он удивил ее своей непривычной покладистостью. Ни разочка не прикрикнул, только смотрел иногда пристально и все. А сегодня она и не знала, что подумать. Не завтракая ушел, и так, что она не слышала.

Днем тоже было тихо. И Лана молча радовалась, что никто не стоит над душой. Однако не забывала с опаской поглядывать в сторону леса. Яр вернулся только к ужину. Прошел прямо в горницу и уселся на лавку, все так же внимательно оглядывая ее с головы до пят. Лана прятала глаза. Страх оказаться вновь ему интересной потихоньку возвращался, и княжна совсем не была уверена, что в этот раз мужчину смогут остановить ее слезы. Но вопреки опасениям оборотень лишь порылся в сумке и вытащил сверток.

— Держи, — коротко обронил он.

Лана покосилась на лежащий подле него мешок.

— Бери, не бойся, — подбодрил меж тем Яр.

Вздохнув, она подчинилась. Ожидала, правда, что он дернет ее к себе на колени, но нет. Сидел спокойно. Отскочив на безопасное расстояние, она торопливо развязала тесьму. Тяжелое что-то, большое. Распрямилась аккуратно сложенная ткань и перед ней оказалось доброе теплое платье из светло-серой шерсти. На дне мешка белела новая сорочка.

— Это тоже твое, — сапожки из мягкой кожи с невысоким голенищем легли на стол. Следом показались два туго свернутых одеяла из плотной ткани и меха.

Наверное, от удивления у нее глаза стали круглыми, как у совы.

— Скоро придут холода, — сухо пояснил Яр, — а ты без теплых вещей замерзнешь и сляжешь. Возись потом с тобой. И поэтому чтоб на полу я тебя больше не видел! Там, — оборотень кивнул на лежанку, — будешь спать.

Хоть и непривычные, но его слова были разумны. Она уже отмечала на себе изменения погоды и совсем неохотно выходила из теплой избы во двор. Лана задумчиво покосилась на распахнутый ворот Яровой рубашки. Ни разу она не видела его в ином. Черные сапоги, штаны и серая рубаха с темной вышивкой по рукаву и шее — вот и все. Оборотень тоже заметил ее оценивающий взгляд.

— Ну, что смотришь так? — вроде как равнодушно спросил он, — Говори уже!

— А почему… — тут она осеклась и отвела глаза. Ей-то что за дело до того, в чем ходит оборотень?

Но мужчина ее понял. Странно сверкнуло золото в его глазах, прежде чем Яр глухо ответил:

— Оборотням только зимняя стужа страшна. Так я хожу от ранней весны и до глубокой осени.

Воцарилось молчание, девушка комкала в руках ткань, совершенно теряясь — что делать дальше? Разоблачаться перед мужчиной было опасно, а ну как он опять… Кончики пальцев занемели от страха.

— Я пока к роднику схожу, умоюсь, — будто угадал ее мысли Яр, — а ты переодевайся. Посмотришь, в пору ли.

Лана торопливо кивнула и мужчина ушел. Примеряла обновки и все время оглядывалась, но опять только удивилась — он вернулся даже позже, чем она рассчитывала. Оборотень вошел, и склонил голову, задумчиво нахмурив брови.

— Велико немного, — протянул он.

Почему-то Лана испугалась, что Яр сейчас отнимет подаренное. Платье было приятно телу и так согревало, что снимать его ну совсем не хотелось.

— Я подошью! — торопливо выдохнула она.

— Ну, как знаешь. А пока… — оборотень кивнул на печь, намекая, что не плохо бы поесть. Ужин прошел тихо, и мужчина опять исчез в свое спальне.

Оставшись одна, Лана начала перебираться на новое место. Обустроила себе уютное гнездышко, села и задумалась. Пальцы сами гладили мягкую ткань новой постели, а от вопросов пухла голова. Что нашло на него? Пожалел что ли? Или просто бережет на будущее? Наверное — последнее. Жалость и Яр ну совсем никак не вязались между собой. Тогда зачем покупать такое платье? Она же не дура, видит как добротно сшита одежда, да обувь сделана. Пусть выглядит просто, но стоит совсем не мало. И где он деньги берет, если почти все время тут? Еще и на постельку новую расщедрился, будто ему есть дело — глотает ли она за печью пыль или спит по человечески. Думала она, думала, до того задумалась, что не заметила, как уснула.

А Яра сон минул. Очень уж доволен был оборотень тому, как пошел их разговор. Так и подмывало усадить к себе на колени, обхватить крепко, расцеловать до румянца на щечках, и расспросить про все. И как у князя жила, и почему тут оказалась, к кому бежала… Ведь не на удачу же ехала. А может ее парень какой ждал? Все. Настроение вмиг стало хуже некуда. Вот про это надо будет узнать, да побыстрее. На завтра же он наметил себе опять завести с ней разговор, да еще немного дать передышку в работе. А то совсем истончилась — одни глаза, того и гляди ветром снесет.