Глава 21

Кара

Врач проводит осмотр медленно и дотошно. В конце удовлетворенно хмыкает.

- Всё неплохо. Но дней десять я вас, милая барышня, подержу тут.

- Ааа... - тяну я.

- Что "а"? Чуть кровью не истекли. Лечимся. И не выступаем.

- Я и не собираюсь, - говорю, во все глаза разглядывая милого старичка.

Милый-то, он милый, но какой-то непоколебимый.

- Сейчас позову вашего бойфренда и скажу ему, чтобы успокоился. А то ведь... - не договаривает.

Подходит к двери и зовёт:

- Игорь Станиславович!

Архипов материализуется в палате словно из воздуха.

- Барышня останется здесь, - говорит добрый доктор веско.

- Но я... - лепечет Архипов, - Домой... хотел забрать.

- Заберете. Через десять дней, если всё будет благополучно.

- Хм, - хмурится Игорь Станиславович.

Евгений Борисович задирает седую бровь и отзеркаливает:

- Хм...

- Ладно, - как-то очень неохотно уступает Архипов.

- Рад, что вы разумны. Всего доброго, молодые люди. Лист назначений я сейчас откорректирую, - это он скорее Архипову говорит, чем мне.

Игорь морщится.

- Вредный какой... - комментирует, как только за врачом закрывается дверь.

Я прячу улыбку. Он такой няшный сейчас. Очень хочется затискать.

- Кар... - Архипов оглядывается по сторонам, - Мне ехать надо. Тебе что нужно?

- Вещи...

- Что именно? Домой к тебе не полезу, извини. Но всё, что надо привезу.

- Я... - тру ладошкой лоб, - Список составлю и...

- Мой контакт у тебя в телефоне. Напишешь. Если что-то нужно по-быстрому, кто-то из моих людей привезёт.

- Хорошо.

Он подходит к моей больничной койке, совершенно по-хозяйски целует в губы и направляется на выход.

Уже взявшись за дверную ручку и нажав на нее, оборачивается:

- Ты спрашивала, чего мне от тебя надо, - я, по-моему, спрашивала что-то другое, - Мне ты нужна... Насовсем...

И тут же выходит, не дожидаясь никакой моей реакции. А её правда и быть не может. Всё, что я могу, это таращиться на закрытую им дверь.

Разве так бывает? Чтобы за такой короткий промежуток времени - и так влипнуть? Но вот, что если он не вернётся? Одна эта мысль заставляет чувствовать себя плохо. Мне сразу делается жутко холодно. Я хватаю телефон и ищу его номер.

Нахожу. Забываю, зачем искала. И точно также, как до этого на дверь, всматриваюсь в экран сотового. Потому что Архипов добрался до моего телефона. Фиг знает, как влез. И теперь его контакт у меня подписан: "Твой плохиш". И не знаю, что это - серьёзно, юмор, сарказм - только на моей лице появляется улыбка от уха до уха. Вот же ж... Жук!

Интересно, а меня он как подписал?

Потом снова переключаюсь, вспоминаю, зачем мне нужен был телефон. Прикидываю, что мне понадобится для десятидневного пребывания в больнице. И составляю список. Кидаю его Игорю в мессенджер. В ответ приходит краткое: "Ок".

Затем мне делают необходимые процедуры, дают лекарства и, обессиленная, я засыпаю.

Будит меня негромкий стук в палату. Промаргиваюсь, пытаясь согнать сон.

- Войдите... - пищу я, не узнавая собственный голос, затем прокашливаюсь и уже нормально говорю, - Войдите.

Дверь открывает Ефимцев. Какой-то посеревший. Сначала долго в меня всматривается. Заходит, опускается на стул, разглядывает свои руки.

Начинает без предисловий:

- Этот твой... Если он серьёзно настроен, то увольняйся, Кар... Ничем хорошим для тебя противостояние системе не закончится. Если... денег нет или ухажер не даст... У меня есть сбережения. Их хватит, чтобы выплатить компенсацию. А там дальше - не пропадешь.

Поворачивает на меня голову.

- Не хочу тебя хоронить...

Если уж Ефимцев такое говорит...

- Не нужны деньги... Спасибо... Я уволюсь...

- Ну и хорошо, - пружинисто поднимается и, не прощаясь, уходит.

Я сажусь на кровати и только сейчас замечаю два больших пакета. Кажется, пока я спала, служба доставки а-ля Архипов компани работала. Сходив в туалет и сполоснув лицо, с любопытством запускаю нос в пакеты. Надо же! Всё по списку. И вещи постираны и поглажены. Обтираю себя влажными салфетками и сдираю больничные тряпки. Переодеваюсь в домашние штаны и футболку. На ноги цепляю тапочки. Рука перевязана. Но это не перелом, нет фиксации и двигать я ей, хоть и с трудом, могу.

Затем разбираю остальное. Достаю свою дежурную папку, долго смотрю на неё. Чего я боюсь? Я ведь не та перепуганная девятнадцатилетняя девочка, которая долгое время просыпалась в кошмарах и пыталась отмыть с рук несуществовавшую на них кровь. Всё это прошло, я смирилась с тем, что свою жизнь я поставила выше жизни тех сволочей. А Завьялов... Я не смогла спать, пока не отомстила. Плохая, наверное. Но после того, как окунула его в те самые помои, в которых он пытался искупать меня, я успокоилась. Только никого к себе не подпускала. Пять с половиной лет... Не могла.

Пока Архипов не случился. Который даже не спрашивал.

А может, и к лучшему, что не спрашивал? Я хоть живой себя почувствовала. А то как будто с теми уродами в землю легла.

Чем занимается Архипов? Крышует, продает оружие... Наркота - не знаю. Вроде говорят, что не связывается. Помимо этого официальный бизнес. Но он ведь прав - такие, как мой отец и Никаноров, те, кто выше них, все в этом повязаны. Не соответствует их уровень жизни честности. А с математикой у меня всё всегда было хорошо.

И... Если всерьёз всё завяжется между нами... Внутренний голос ехидно комментирует, что всё уже завязалось. Возможно, мне удастся убедить его уйти из криминала. Таких, как он часто убивают. Сердце заходится приступом тахикардии при одной только мысли, что Игоря не станет... Дальше оценивать себя и своим эмоции попросту страшно.

Я достаю чистый лист формата А 4 и ручку и без колебаний пишу рапорт на увольнение. В конце концов, я тоже люблю удивлять.

Достаю почтовый конверт, фоткаю это всё добро и запечатываю.

Моё занятие прерывает снова стук в дверь. На этот раз такой, что дверное полотно жалобно вздрагивает.

- Войдите... - приглашаю я того, кто чуть не вынес дверь.

Дверь приоткрывается. В дверном проемё появляется лишь часть детины по два метра ростом - весь не помещается.

У меня слегка приоткрывается рот, чтобы спросить, не ошибся ли он дверью.

- Это... Здравствуйте... Архип... То есть Игорь Станиславович просил спросить, не надо ли еще чего... Я тут привозил, но вы спали. И я в палате всё оставил...

Детина чувствует себя неуютно. Я, впрочем, тоже. Никогда у меня не было такой жизни, как у капризной принцессы, чтобы пальчиком показывать и ножкой топать. Отец всегда был тяжелым человеком. И жить в одной с ним семье было непросто.

- Аааа... Хм... - меня из больницы ведь не выпустят, поэтому придется обратиться за помощью к этому милому молодому человеку, - Вот это нужно отправить заказным письмом с уведомлением. Сможете?

- Да, - четко отвечает мне он.

В течение нескольких минут объясняю, что и как нужно сделать, а после того, как он уходит и уносит конверт, подхожу к окну и смотрю во двор больницы.

Неужели всё? Моя кабала закончится?