Глава 23

Игорь

В больницу буквально врываюсь. Бегом. Поздно уже... Но мне плевать. В коридоре никого. Даже медсестра на посту спать пошла. Охрана отлетела от меня, как от взбесившегося быка.

Только бы... Только бы...

Распахиваю дверь в палату. И глазам поверить не могу - Кара в кроватке, от шума разлепила сонные глазки и теперь непонимающе хлопает ресничками. Красивые реснички, кстати. И что немаловажно по нашим временам свои. Сноп света из коридора падает как раз на неё.

- Архипов... - вздыхает как-то очень тяжко, - Мы, что, горим?

На всякий случай, за каким-то хреном принюхиваюсь. Ведь понятно, что стебется.

- Да нет вроде...

Включаю приглушенный свет в палате.

- Тогда землетрясение? - снова спрашивает дама моего сердца.

- Нет... - тяну я уже всё менее уверенно, видя как недовольно сверкают чёрные глазищи.

Красивая... Пиз*ец...

- Тогда како ж х... рена ты дверь мне в палату выламываешь в... - она тянется тонкой рукой к тумбочке, цепляет телефон, экран загорается, а девушка продолжает, - В час ночи?!

- Я не... - хочу сказать, что ничего не ломал, но прежде кошусь на дверь. Хлипкий китайский замок торчит ошметками из дверного полотна. Я даже не заметил, как вынес, - Ломал...

Договариваю всё-таки.

- Цела? Жива? - раздаётся за моей спиной запыхавшийся голос Фомы, которого задержала охрана и который всё же добрался до палаты.

- Ааа! - выводит Кара старательно, - Ты ещё и не один! С верным оруженосцем...

- Слышь, кровная сестра, ты б не наезжала... - Фома, не ослепленный любовью, начинает пыхтеть от такого приёма, - Мы столько штрафов собрали, пока сюда примчались.

Он обходит меня и держит курс на бутылку воды, стоящую на столике. Берёт её, открывает крышку и жадно присасывается к живительной влаге.

- А чего мчались-то? - вкрадчиво интересуется Кара, видимо, почуяв неладное.

- Сергей! - предупреждающе цыкая я.

- Соскучились, - невозмутимо изрекает Фома. Да еще ей прямо в глаза смотрит.

У Кары правая соболиная бровка недоверчиво ползёт вверх. Ну и пусть себе ползёт. Не рассказывать же, что приходил плохой дядя Кот, который её в гости пригласить хотел. Такие рассказы вовсе ни к чему.

Решаю отвлечь Кару, которая взглядом препарирует Серого словно лягушку. Друг, всё-таки.

- Тебе рапорт на увольнение подписали? Ммм?

Начинает ёрзать в кровати. Не к добру.

- Нет, - отвечает в конце концов, когда я уже собираюсь переспросить.

Ярость начинает пузырить кровь. Это третий уже... Они, что, издеваются? Я этого полкана...

- Что опять? Неужели снова потеряли?! - и даже не пытаюсь глушить рычащие интонации в голосе.

Кара выпрямляет спинку и машет пушистыми опахалами, явно шокированная такой моей интонацией. После - просто кивает.

С губ срывается мат. При ней я стараюсь не выражаться. Но сегодняшний вечер сделал нехилую брешь в моём самоконтроле.

- Так - я попил. Принцесса в целости и сохранности, а ругаться вам будет сподручней одним. Пошёл я. В машину, Игорь, - Фома выделяет последнюю фразу.

Значит, никуда не уедет. После визита Кота по-любому надо принимать меры. То, что он ничего не сделал, это одно, а вот то, что может сделать - это совсем другое. Допускаю, что это был метод меня встряхнуть, показать, что мне лучше пойти ему навстречу, указать, что у меня появилось слабое место, и, возможно, что делать он ничего и не собирался, но... Пресловутое "но" всё портит.

Фомин уходит, оставляя нас с Карой наедине. И между нами даже воздух становится другим. Решительно подхожу к её кровати, запускаю пальцы в шелковистые черные волосы и тянусь к её губам. Пусть заняться сексом тут и не дадут. Я уже слышу цокот каблуков в коридоре. Что-то мне подсказывает, что сюда.

Но мне просто очень нужно к ней прикоснуться, набраться её дыхания, ощутить вкус губ.

- Да что ж это такое! - дверь в палату распахивается, - Вы...

Далее следует заминка.

- Охренели в конец! - завершает фразу женский голос весьма недипломатично.

Прекращаю целовать мою прелесть, с явным сожалением отрываюсь от её губ.

Оборачиваюсь. Блондинка в белом халате, лет 35, жжёт меня взглядом.

- Второй час ночи! Это больница! Вы раскидали охрану, сломали дверь, - гневно тычет наманикюренным пальцем в вырванный замок, - Шумите! Совесть есть вообще?!

Совести, наверное, нет давно, однако её возмущение забавно. Ведь знает, кто я. Не боится? Или разозлилась, что разбудил?

- А вы-то сами кто? - задаю вопрос, остужая её пыл ледяным тоном.

Кара тут же цепляет меня за ладонь, слегка сжимает. Я сжимаю в ответ, давая понять, что всё в порядке, что большая часть того, что обо мне судачат - это пустая болтовня.

Одна прядка смешно падает разгневанной докторше на нос. Она её сдувает.

- Я - дежурный доктор.

- Сон мне плохой приснился. Вот - за любимую испугался. Позвонил, а она трубку не берёт. И приехал. Больше так не буду, - чистосердечно каюсь я.

Глаза докторши увеличиваются в размерах, пока я говорю свой спич. И кажется мне, что в них мелькает зависть.

- Ясно... - говорит она, но взглядом снова показывает на сломанную дверь.

Молодец! Дело прежде всего.

- Дверь починим утром, - вздыхаю я, - С охраной ничего страшного не случилось. Ну, вот... Скоро я уйду. Не волнуйтесь. Это женщинам вредно. Кожа портится...

Дежурный врач в белом халате начинает возмущенно сопеть после моих слов.

Ногти Кары впиваются мне в руку. Докторша стоит и не уходит.

- Вы не могли бы оставить нас на пять минут? - обозначаю я вроде бы очевидную вещь.

- Пять минут. И ни секундой больше. Я вернусь - воинственно предупреждает дамочка.

Как только цокот её каблуков стихает в коридоре, Кара дергает меня за руку и спрашивает:

- Что происходит, Игорь? Про плохой сон можешь мне не заливать. Тебе вон даже Ольга Алексеевна не поверила, - бездонные глаза выворачивают меня на изнанку.

Такой не соврёшь. Она же ложь за версту чует.

Наклоняюсь и быстро целую её. Вот этот приём действует безотказно. И мой личный монстр - уже снова милый и пушистый.

- Ка-а-а- ра-а, - вывожу её имя нараспев, - Я всё решу. Ты лучше думай, в какой магазин за шмотками ты хочешь пойти, когда тебя выпишут...

- Ты думаешь, потеря крови так повлияла на мои умственные способности, что я больше ни о чем, кроме тряпок, думать не способна?

- Я просто хочу, чтобы ты занималась приятными вещами.

- При таком раскладе я, скорее всего, на работу выйду... - роняет она как-то грустно.

- Не выйдешь, - отсекаю я.

Не пущу... Чуть не поседел.

Ровно через пять минут заявляется дежурный врач. И мне приходится уйти. Но уже в коридоре я без обиняков сообщаю ей, что к Степановой возможны нежелательные визитёры, поэтому я усилю больничную охрану своими людьми и поставлю их возле палаты. Она хмыкает, но не спорит.

А я выхожу в ночь, несколько долгих мгновений разглядываю свой телефон и набираю генералу Батурину.

Вот, б*я, за себя не просил, а за неё... Душу продам, наверное.

- Добрый ночи, сынок, - раздаётся знакомый голос.