Глава 33

Кара

Я жду возвращения Фомина, потому что Игоря вряд ли отпустят из больницы. По моим ощущением в доме никого нет, кроме меня. Когда выглядываю в окно, то вижу, что по территории бродят мужчины. Вооруженные, потому что одежда у них топорщится в тех самых местах, где обычно носят оружие. Тру лицо руками. Что делать-то вообще? Я не привыкла полагаться на кого-то, кроме себя. А теперь вынуждена просто сидеть в четырёх стенах и мучаться от неизвестности, не имея ни малейшей возможности ни на что повлиять.

Чувствую себя довольно сносно, хотя и пришлось покинуть больницу до выписки. И мой грозный доктор никак не смог этому помешать. Наверное, даже вздохнул спокойнее, после того, что случилось в моей палате. Люди привычно живут свою скучную жизнь, а развлекаются общепринятыми способами. У одной у меня, похоже, всё не так.

Метания вызывают чувство голода. К тому же мне теперь архиповскую ляльку кормить надо, а не только себя. Чтобы чем-то себя занять, иду на кухню, лезу в холодильник. Ну, а что? Я здесь без пяти минут хозяйка. И есть хочется. Нахожу довольно симпатичный кусок мяса и всё, что нужно для борща. В конце концов, по дому начинает витать приятный аромат еды, что немного осаживает моё взвинченное состояние.

- Ух, ты! Как пахнет... - раздаётся позади меня, когда я только собираюсь попробовать, достаточно ли посолила.

Едва не роняю ложку. И оборачиваюсь.

Это Батурин. Снова его разглядываю. Впечатление, сложившееся при первой встрече, лишь укрепляется. Очень серьёзный мужик.

- Как Игорь? - слетает с губ первое, что меня волнует.

- Лучше, - он - сама лаконичность.

А где же Фомин? С тем, несмотря на то, что он - противный, общаться было легче. Возле этого экземпляра даже воздух тяжелеет.

- Сергея-то куда дели? - может, и надо бы язык прикусить, только он у меня не прикусывается.

- А вас кто больше интересует Игорь или Сергей? - это, что, он огрызается.

- Оба. Люблю, чтобы мужиков много было, - какой-то он бесячий.

Даже не могу сказать, чем. Но бесячий до трясучки. Может, надменным выражением лица. Недаром, Игорь с ним сразу общего языка не нашел.

- Кхм... - не знаю, что он собрался мне отвечать, но перед тем, как уничтожить меня словами, он делает роковую ошибку.

Подходит ближе и моего носа достигает запах его парфюма. Скорее всего, дорогой и нормальный.

Но очень не нравящийся моему беременному организму. Потому что тошнота мигом поднимается из желудка взрывной волной.

И всё, что мне остается - это зажать рот рукой и броситься в туалет, где меня полощет минут десять. Это еще что такое за приятности? Нормально же всё было...

Дверь в туалет не успеваю закрыть. Не до этого мне.

- Беременная, что ли? - раздается откровенно удивленный голос будущего дедушки.

Общее состояние не способствует повышению градуса доброты в моем организме.

- Вам-то что? Не от вас же... - выговариваю я, снова скрючиваясь над унитазом.

- Языкатая... - комментирует он как-то задумчиво, - Вообще, если от Игоря, то мне очень есть до этого дело.

Ах, да! У него же планы на первого внука.

- Губу-то не раскатывайте. У нас дочка будет, - говорю я, упираясь рукой в кафель и, наконец, выпрямляясь.

Генерал ФСБ Батурин откидывает голову назад и разражается громким хохотом.

- Ну, ты и ёрш... Как только Игорь тебя терпит... - но говорит это как-то беззлобно совсем. И мне кажется, с некоторой толикой уважения.

- Как-то, - буркаю я, принимаясь умываться.

- Борща-то нальёшь, хозяйка? - уже более миролюбиво спрашивает мужчина.

- Налью. Только вы взамен нормально расскажете, что с Игорем, и куда вы дели Фомина.

Хоть он мне не очень нравится, но всё-таки он мне всегда помогал.

А собираясь выходить из туалета, говорю:

- И близко не подходите, а то у вас одеколон, или чем вы там набрызгались - вонючий.

- Девочка, ты хоть знаешь что это за парфюм? - добродушно подтрунивает "второй" папа, как вчера его Игорь называл.

- Мне всё равно, я мужским парфюмом не пользуюсь. А этот еще и пахнет так...

- Ладно. Буду держаться на расстоянии, - капитулирует генерал.

Мы возвращаемся на кухню. По дороге Батурин рассказывает:

- У Игоря рана воспалилась. Такие вещи надо лечить в соответствующих условиях. Так что он в больнице. Пришёл в себя. Очень за тебя волновался. Но выезжать из дома я бы не рекомендовал. Тем более, что ты в положении. Ну, и второго я тоже в больницу пристроил. Пусть лечатся. Всё равно они закусились с тем, с кем справиться самостоятельно не смогут.

- Это... - хочу спросить, насколько всё может быть опасно, и сама себя тут же ругаю - конечно, то, что происходит, полный абзац. И спрашивать, опасно ли это - глупо.

- Что-то можно сделать? - перефразирую вопрос после того, как наливаю в тарелку ароматный борщ и накрываю на стол.

- Всегда можно что-то сделать. Вопрос в том, что именно, и насколько будет эффективно сделанное, - отвечает мне генерал.

Правильно отвечает. Но это ведь ни капли меня не успокаивает.

- Сама-то будешь? - спрашивает он.

- Буду. Но я там сяду.

- Что - действительно запах настолько отвратный? - интересуется "второй" папа.

- Не знаю, - пожимаю я плечом, - Вряд ли мне в моём состоянии можно доверять.

Номер в отеле

- Грозный, этот парень - твой! И ответственность за то, что он стал крысой, несешь тоже ты! - Кот размахивал руками и сильно повышал голос.

Не то, чтобы Грозный не понимал причины такого его поведения.

- Я партию серьёзным людям обещал. Ты в это всё вписался. Спрашивать с обоих будут. И никакие оправдания слушать никто не станет.

Грозный зыркнул на Кота.

- А на хрена ты обещал, придурок? - он тоже был сильно не в духе, - Ты б сначала переправил за границу, а после языком трепал! Первый раз, что ли? Не знал, как всё может обернуться?

Неизвестно, как бы продолжился разговор, если бы у Кота не зазвонил телефон.

- Да! - нервно ответил он на вызов.

- Нас накрыли... - всё, что он услышал.

Абонент отключился.

- Что? - рыкнул Грозный, по виду Кота поняв, что случился очередной звездец.

- Нет больше партии... - прохрипел Кот, - Нас же за яйца подвесят...

Грозный мотнул головой.

- Это Архип нас сдал? - переспросил он у Кота, хотя ответ знал и сам.

- Он, сука... - Кот находился в прострации.

- Ему не жить, - веско обронил Грозный.