Глава 34

Игорь

- Послушайте, нам нужно поменять вам палату! - тетёнька в белом халате и солидных формах хищно щурится, стоя возле моей больничной койки.

- Уважаемая, я немного не в форме, чтобы скакать по этажам, - сообщаю ей вроде бы очевидную вещь.

Но тётенька будет покруче нескольких бандитов.

- А я и не прошу вас скакать, уважаемый! - еще и отбивает, - Вы просто переляжете на каталочку, если сидеть не можете. А если можете, то сядете в креслице - и всё! Вас отвезут по нужному маршруту. А ваши - эти...

Она очень выразительно машет куда-то за дверь.

- Сами дойдут, - подытоживает нашу важную беседу.

Я в этом никому не сознаюсь, но сил на все эти переезды нет.

- А что сразу в ту палату не определили? - продолжаю упираться не пойми зачем.

Видно же, что не отстанет.

- Этот вопрос не ко мне, а к тому, кто блатных берет и рассовывает, куда не положено. Эта палата должна быть на санации... - вот теперь тётенька завелась по-настоящему.

Проще уступить, а не доводить до греха разъярённую женщину.

- Поехали, красавица! - делаю широкий жест неповрежденной рукой.

Тётенька замирает.

Отмирает не сразу.

- Куда? - говорит уже тихо и чуть вытягивает шею в моём направлении.

- Ну, куда-куда... В другую палату. А то вы мне сейчас будете рассказывать, почему Ленин не смог построить коммунизм.

Шея тётеньки возвращается в прежнее положение.

- Шалопай! - отвешивает она мне комплимент и добавляет уже спокойнее, - Сейчас медсёстры придут, помогут с переездом.

С переездом помогают не только медсёстры, но и приставленные Батуриным люди. Не знаю, сотрудники ли это ФСБ или он задействовал какую-то частную структуру, но мужики матерые. Похожие на затаившихся хищников - внешность неброская, а ощущение опасности поблизости от них - кроет. Но это и неплохо. Сейчас я вряд ли смогу сам о себе позаботится. Я ж не киборг.

Очень быстро я оказываюсь в новой палате. Но в другом крыле больницы. Транспортировка в моём состоянии - не самое приятное, что может случиться. И я бы был не против подремать, только сначала нужно у батуринских людей выпросить сотовый и позвонить Каре, узнать, как она там. Не хочу, чтобы у неё создавалось впечатление, что она одна. Этот период в наших жизнях обязательно закончится.

Но не успеваю привлечь ничьё внимание, как в палату входит Фома - в растянутой футболке, трениках и домашних тапочках.

- Тебя тоже, что ли? - спрашиваю у него, догадываясь, что и его деятельный Батурин определил на лечение.

- Мгу, - угукает друг недовольно, - Он у тебя как таран - устоять невозможно.

Усмехаюсь и тут же морщусь.

- Фома, не смеши, а? Итак всё болит.

- Да какой уж тут смех, Игорь? Ладно, он тобой озаботился. Ты - сын. А меня зачем сюда? Тут даже медсёстры все в возрасте. Чё тут делать-то.

Стараюсь не заржать, разглядывая огорченное лицо Сергея.

- Лечись... - советую ему, - Тоже ведь досталось. А то - медсёстры...

- Пфф! - отвечает он мне, - Это у тебя любофь неземная, а я человек скромный - мне б простой женской ласки...

И вот на этой очень положительной фразе всё здание больницы как будто встряхивает под оглушительной грохот.

С потолка сыпется штукатурка, Фома пригибается.

- Это чё такое? А? - спрашивает он у меня.

- А это, мой дорогой друг, видимо, привет от Грозного и компании, - я был в горячих точках несколько раз и то, что сейчас громыхнуло очень похоже на выстрел из мощного гранатомёта.

- Да ну... Игорь, он - вообще отмороженный? Это ж больница. Из одного тебя по больнице шмалять?

- Видимо, да.

В коридоре слышится оживление. Но оно такое - четко по плану.

Дверь в палату тихо открывается и один из моих ангелов-хранителей очень ровно произносит:

- Лежим, болеем. Стрелка взяли, - и также тихо закрывает дверь.

Мы с Сергеем переглядываемся.

- А они точно люди? - интересуется он у меня.

- Без понятия.

Кара

Мой будущий свёкр просит заварить ему чай. У меня нет причин отказывать ему. Первое впечатление сгладилось. И теперь я его воспринимаю более-менее ровно. Ведь примчался сюда. Мог просто отмахнуться. Значит, Игорь для него что-то значит.

Мой ко мне приезжает лишь для того, чтобы макнуть носом в лужу, и поучить жизни. И то - после того, как ему на меня настучали. А о том, что он может быть мне поддержкой и опорой, я вообще молчу. Я о таком давно и не помышляю. Но завидую белой завистью тем счастливчикам, которые могут опереться на своих родителей. Вообще завидую людям. у которых есть нормальные семьи, где все друг друга любят, уважают и заботятся друг о друге.

- Спасибо, Кара, - говорит мне отец Игоря, когда я ставлю перед ним бокал с чаем, - Не мутит больше?

- Вроде нет. Может, это и не с парфюмом вашим было связано, - сдаю назад. Тоже можно было повежливей.

Просто я слишком привыкла, что вокруг все враги и мечтают вцепиться в глотку. Слишком привыкла защищаться. Теперь это выходит само собой. Иногда и в тех случаях, когда не нападают.

- Да я вроде взрослый человек, жизнь почти прожил, повидал многое. Женщины вообще импульсивны и зависят от своего гормонального фона. Жена, когда вторую дочку родила, месяц плакала и утверждала, что я её не люблю. Беременность и роды - это большой стресс. И очень важна поддержка близких людей. Я не знаю, скажет ли это Игорь сам. он очень закрытый. Но он не отвернётся, когда тебе трудно.

Мы встречаемся с Батуриным взглядами. Черты его лица смягчились, он двумя руками держит бокал с чаем и ждёт от меня реакции.

- Я знаю, - вот и она.

Я действительно знаю, что Игорь не бросит в трудную минуту. Он - надёжный. Сейчас таких почти нет. Все предпочитают думать лишь о себе, получать то, что хочется, и ничем не жертвовать ради других, пусть и дорогих людей. Общество потребителей. Но рано или поздно открывается истинная суть - невозможно только получать. Отдавать тоже нужно. Именно на этой основе и создаются нормальные отношения. Я помню маму. Она была именно такой.

- Почему такое имя - "Кара"? - неожиданно переключается Батурин.

- У мамы были греческие корни. Это имя означает "чистая", символизирует чистоту души и отсутствие зла.

Батурин кивает на эти мои слова. Я же не знаю, насколько сейчас соответствую этому имени - жизнь протащила меня по многим буеракам. Но я ни о чем не жалею - значит, так было нужно.

У отца Игоря звонит телефон. Он отвечает на вызов.

- Да, - и тут же меняется в лице.

Ему говорят буквально несколько фрах, которые я не слышу.

И он встаёт со своего места.

- Кара, из дома нос не высовывай. Даже если будут куда-то вызывать. Здесь безопасно. Поняла?

Киваю.

Я поняла только то, что опять что-то случилось. Но расспросить мужчину я не успеваю. Он стремительно уходит.