Глава 35

Генерал ФСБ Батурин, откинувшись на спинку сидения в автомобиле, пытался усмирить бурю внутри. На его памяти давно не было таких прецедентов, чтобы бандюки так нагло пёрли. Стрелять средь бела дня по больнице - где это видано? Но подъехав к зданию убедился - действительно стреляли.

Его люди стояли на вытяжку и ждали приказов. Батурин вышел из машины и остановился возле разлома в стене. Там была палата, в которой лежал Игорь, его сын. Сейчас генерала мало волновало, что парень не был его официально, да и поддерживать отношения до недавнего времени упорно отказывался, считая, что он, Батурин, влез в чужую семью. Глядя на следы взрыва, Батурин понимал, что им всем очень повезло - Игоря перевели в другую палату. Да и в соседних палатах тоже никого не было - медики нашли какую-то палочку и разгрузили эти палаты для глобальной санитарной обработки. Только по счастливой случайности никто не погиб... Была пара раненных. Но выкарабкаются.

Это же какими отморозками надо быть, чтобы стрелять по больнице?

- Зачищайте... - отдал он команду своему подчиненному.

Больше ничего говорить ему было не нужно. Его человек знал, о чём и о ком идёт речь. Батурин давно был в системе и уяснил, что некоторых людей останавливает лишь смерть, а в принятии тяжелых решений не стоит колебаться. То, что должно быть сделано, следует делать, иначе последствия могут быть самыми плачевными.

***

Грозный и Кот выходили из гостиницы вместе. Их окружали их бойцы, с которыми они прошли огонь, воду и медные трубы. Новых людей и тот, и другой допускали в своё окружение редко.

Грозный чувствовал себя неспокойно, всё время оглядывался по сторонам, торопливо шел к машине и старался не выходить на открытое пространство. Кот что-то читал в телефоне, затем резко стал оседать на землю. Грозный сразу же понял, что случилось. Он бывал в таких переделках не раз. Его закрыли ребята своими телами, одного подстрелили. Затем примчалась полиция. Как понял Грозный тоже по его душу, но ему удалось уйти. И даже добиться встречи со своим покровителем.

Встретились на мосту в небольшом городке. С виду - ничего особенного - два мужчины в возрасте что-то миролюбиво обсуждали.

- Кость... - Грозный говорил мало. По делу, - Ты красиво жить любишь?

Собеседник молчал.

- Знаю, любишь. Кто не любит красиво жить. Виллу в Испании, квартиру в Чикаго... Что там еще? А! Домик под Парижем. Так вот, Кость, без обид. Меня сольёте - пойдёте по этапу. Если тебя твои друзья из высших эшелонов власти в живых оставят. А то они тоже - те еще мокроделы. Убери Батурина. И будет нам обоим счастье.

Собеседник ничего не отвечал, лишь внимательно слушал. Грозный выдохнул и добавил уже более миролюбиво:

- Кость, ну, что, мы с тобой плохо жили?

- Хорошо. Я подумаю, что можно сделать. Но больше со мной на связь не выходи. И на компромат свой не особо рассчитывай. И тебя сольют, и его сотрут. И следа не останется. Единственное, что меня заставляет идти тебе навстречу, это выгода. Ты умеешь очень хорошо зарабатывать, пусть и разными путями. Я понятно объяснил?

Грозный прекрасно знал, что человек, с которым он разговаривает, может быть очень опасен. Особенно, если почувствует угрозу. У него не было цели разозлить его. Ему нужно было свалить Батурина, который обложил его со всех сторон.

- Конечно, - согласился он.

- Тогда жди. Новости ты узнаешь.

И Константин оставил Грозного на мосту. Тот еще какое-то время посмотрел на мирно журчащую под ним речку, сплюнул сквозь зубы вниз, заслужив порицательный взгляд какой-то бабульки и тоже ушел с моста.

Пошло время мучительного ожидания. День, второй, третий... Грозного пару раз едва не схватили. Он уже начал думать, что неправильно повёл себя на их встрече. Надо было жестче. А он - побоялся. Да, именно побоялся. Были вещи и люди, которых и сам Грозный боялся. И не видел в этом ничего постыдного - страх - это древнейший инструмент выживания, заложенный в человека самой природой.

А через 20 дней его терпение было вознаграждено - Батурина арестовали.

***

Батурин был уверен, что всё утряслось. Один из авторитетов мёртв, второй... пока, что нет. Но недолго ему осталось. Его люди умели работать. Всё было, как обычно. Он не понял, что под него роют. Слишком поверил в то, что никто не предаст.

И как всегда в таких случаях зря. Знакомый, которому не было возможности отказать, попросил оставить у него на даче сумки. Всего лишь на ночь. Батурин согласился. Жена, дочери - были вместе с ним. Это было самое паскудное. такие вещи всегда случаются неожиданно. Батурин никогда не делал вид, что он белый и пушистый. В системе таких не было. Но у него были свои понятия о правильном и неправильном, которым он старался следовать. Однако в этот раз это ему ничего не помогло.

Он проснулся от визга кого-то из дочерей. Кажется, младшей. Потянулся за пистолетом. Не успел. Ему ко лбу тоже приставили ствол. Жена тоже проснулась и тоже закричала. Самой уязвимой всегда остаётся семья.

Он подумал, что это бандиты. Но к счастью, это были не они. Включился свет. Ему представились, даже дали одеться, привели понятых. И начали обыск. На даче у Батурина не было ничего запрещенного. Он не идиот, чтобы что-то у себя хранить.

Кроме сумок старого, проверенного знакомого, который был много чем обязан генералу и которому в свою очередь был обязан генерал. В сумках оказались деньги. Много денег. Их происхождение Батурин объяснить не мог. Откуда они не мог сказать тем более.

Его слили. Переиграли. Так тоже бывало. Оставалось принять новую реальность и попытаться выбраться с минимальными потерями.

Единственное, что волновало генерала, теперь уже практически бывшего, - это безопасность семьи. Жена знала, что нужно делать в таких случаях, когда его соберутся принести в жертву системе. Батурин очень надеялся, что она всё правильно уяснила и не дура. Изображать декабристку в их случае не надо. Надо будет четко выполнять его инструкции - и всё обойдётся.

Хотя бы у них.

Но был еще Игорь. И беременная от него девушка. Вот за них душа болела сильно. Он же почти вытянул сына из того болота, в которое он влез. И что теперь? Что будет с Игорем?

Хотя даже в такой ситуации у Батурина был план. На всякий пожарный. Который, по его мнению, наступил.