Глава 37

Игорь

Иду за разводящим по мрачному коридору СИЗО. Не знаю, как у Батурина получилось, но ему удалось организовать встречу. Наверное, не всех знакомых растерял. Информации у меня немного, но та, что есть, позволяет подозревать, что отец здесь из-за меня. И осознание этого факта заставило сильно повзрослеть. Теперь уже не до глупых обид, не до разбирательств, кто был прав, кто виноват при моем рождении. Сейчас меня гложет чувство вины - если это из-за меня, то я испортил человеку жизнь. Неприятное осознание. И место - неприятное. Я ещё помню, как сам находился в похожем. В растерянности, не считая себя виноватым. Но - другие сочли. И получилось так, как получилось. С этим тоже уже ничего не поделать.

-Проходите, - открывает разводящий передо мной дверь следственной кабины.

Я захожу внутрь, осматриваюсь. Камер видеонаблюдения не замечаю, но не исключено, что они всё же есть.

Отца пока не привели, я усаживаясь на привинченной к полу табурет. Батурина хотя бы про себя я стал называть отцом. Пусть у меня их будет два. Первый тоже звонил сегодня, как будто почувствовав, что дело - дрянь. Но Архипов-старший - уважаемый врач-кардиолог, поэтому в свою странную жизнь ни его, ни мать я очень стараюсь не погружать. Да и живут они, к счастью, в другом городе. Я отделывался от него ничего не значащими фразами, а он прямо спросил про ситуацию с Батуриным. Я ответил, что еду к нему. Он посоветовал быть осторожнее. Лезть дальше не стал, за что я ему благодарен.

Отца приводят минут через десять. В спортивном костюме и тапках. Осунувшегося, небритого. Но взгляд у него всё равно уверенный.

Его заводят в клетку, закрывают словно зверя. Во мне поднимается настоящая буря. Несколько долгих секунд я борюсь с собой, чтобы не попытаться … Что? Освободить его? В одиночку и без подготовки это нереально.

Отец замечает мой взгляд, слегка покачивает головой, давая мне понять, что моя идея - не самая лучшая.

Конвой уходит, оставляя нас наедине.

Мы не тратим слова на приветствия и ненужные вопросы. Что спросить у него? Как он? Я и без того знаю, что хреново. Сам был в его шкуре.

Но один вопрос всё-таки задать надо.

-Это из-за меня?

Мы сталкиваемся взглядами. Я очень хочу, чтобы он сказал мне правду. Правда, даже неприятная, важна. Она толкает нас вперёд, не позволяя сдаться.

Отец не отводит взгляда.

-Да.

Растираю ладонями лицо. Я ждал чего-то подобного. Но всё равно - как будто завис на высоте и вот-вот грохнусь о землю, что расшириться.

-Прости, - срывается с моих губ.

Я испортил ему жизнь. Ему и его семье. Как в глаза его жене и сестрам теперь смотреть?

Батурин хмыкает.

-Игорь, этот мир отнюдь не сказочное место, где с нами случаются лишь приятные вещи. В реальности по-прежнему идёт борьба за выживание. Я был в системе, которая даёт много возможностей. Но как и в любой системе, в ней свои правила. И она безжалостна к проигравшим. Только, сынок, понимаешь, ты сам в скором будущем станешь отцом… Так вот… Нормальный человек не может не беспокоится о своих детях, как и желать им добра. Да, ты принял неправильное решение, которое привело к неблагоприятным последствиям, но при принятии любого решения есть такие риски. А я - я просто не мог позволить, чтобы тебя убили.

В чём-то он прав, а в чём-то - не очень.

-Это было моё решение. При чём тут ты? - я осознавал, когда лез в криминал, чем всё может закончиться. Но тогда я был один. И да - не особо думал на перспективу, разозленный тем, как всё сложилось.

-Думаешь, не стоило вмешиваться? Пусть выгребал бы сам? Ты бы со своим дитём так поступил? - тут мне возразить ему нечего. Не поступил бы.

-Нет, - отвечаю, потому что он ждёт ответа.

-Вот и я - нет, - в клетке есть стол. На нем лежат листы бумаги и ручка.

Батурин берёт один и начинает писать, причем устраивается так, чтобы не было видно с определенной точки, что он там пишет. Значит, камеры всё-таки есть, да и запись нашей встречи точно ведётся. Никто не играет честно.

Потом передает лист мне.

Читаю:

“Вслух только на нейтральные темы. За меня не переживай - я выйду. У меня есть рычаги давления и на такой случай. Это могло случиться в любой момент, и не обязательно должно было быть связано с тобой. Жену и сестёр нужно вывезти из страны. Для этого тоже всё необходимое есть. Но женщины временами бывают слишком самостоятельными…”

Теперь хмыкаю уже я. Мне ли не знать.

Читаю дальше:

“Вывези их. Как и что - Таня в курсе. Затем - что касается тебя. Эти псы не отстанут. Это тоже система, а ты покусился на устои. Грозного уберут. Однако тебе это не особо поможет. Я могу сделать так, что ты погибнешь, немного подправишь внешность пластикой и получишь новую личность. Из страны тоже придется уехать. Так будет проще. Об этом не нужно распространяться. Выведи какие сможешь активы в офшоры. Можно на твою девушку, если ей доверяешь. Вот телефон человека, который всем займётся. “

Дальше идут цифры номера. После инструкции продолжаются.

Заканчивается всё тем, что лист, на котором писал Батурин, нужно вынести и уничтожить.

Прочитав, поднимаю взгляд на отца. Он выдерживает мой спокойно, как если бы то, что он предложил - единственно возможный выход.

Беру ручку и лист. Только чистый. Они лежат и с моей стороны тоже.

“А родители и Кара?” - задаю на самом деле серьезный вопрос. Мне бы не хотелось, чтобы мои близкие подвергались такому. Точно не Кара. Не в положении. Мало ли, что может случиться.

Передаю лист отцу. Он читает за долю секунды и тут же пишет ответ.

“Лучше не говорить”.

Но как не говорить?!

И потом… Получается, что я наворотил дел, а расплачиваться оставлю его.

“А ты?” - следующее, что я пишу.

“Я выйду. Не сразу, но дело прекратят. Твоя задача - увезти Таню и дочерей” - читаю это и отвечаю уже вслух:

-Я подумаю.

На этой фразе дверь кабины распахивается без стука и входит разводящий.

-Время вышло.

Он забирает отца. Я прячу листы с нашей перепиской.

Тот на прощание говорит:

-Думай быстрее, Игорь. У тебя времени в обрез.

Киваю в ответ.

Выхожу из СИЗО и вдыхаю полной грудью воздух. Решаю поехать к жене отца. Женщин и правда лучше отправить отсюда.

Но по дороге наши машины обстреливают из автоматов. Это вынуждает меня согласиться на авантюру Батурина.