Глава 39

Кара

Я вглядываюсь в лица людей в аэропорту. Сердце бьётся быстро-быстро, а ладони вспотели. Ребёнок в животе отплясывает, и я уже начинаю бояться, что начну рожать.

Я знаю, как теперь выглядит Игорь. Он присылал мне свои фото. И да - он изменился внешне. Только это всё тот же он. И мне всё равно, как он выглядит.

Я дико скучала... Мне было трудно, потому что не знаю как и у кого проходит беременность, для меня это время превратилось в кошмар. Сначала токсикоз вперемешку с угрозой выкидыша, это до пяти месяцев, после гестоз и многоводие, поэтому сейчас я похожа на проглотившую парочку арбузов. И до кучи мой разлюбезный папа, который вдруг возжелал помириться и поддерживать меня в это тяжелоё для меня время. От него еле отбилась. Не без помощи будущего свёкра. Не знаю, что снова пришло в голову моему папаше, но в его искренность я не верю. И никакого общения не хочу.

А Игорь так смотрел на меня в короткие звонки по видео связи, что было понятно - если с моих губ сорвётся хоть одна-единственная жалоба, он примчится. И я была готова откусить себе язык, но не пожаловаться. Лучше было немного потерпеть, чем рисковать им и тем, что мы будем вместе.

В этот период у меня появилась семья. Игоря. Я познакомилась с его матерью и её мужем, их дочерьми. Потом, когда выпустили Батурина, познакомилась и с его женой и дочерьми. Банда из пяти сестёр меня несколько ошеломила поначалу, но потом я попривыкла.

Семья Батурина, кстати, обосновалась на Крите. Мы с ним летали туда, до тех пор пока мне можно было летать. А затем дед в ожидании внука обосновался со мной в родных пенатах.

Мы с ним обустроились в доме Игоря. Оставлять меня одну он отказался категорически. Но это было правильно, потому что несколько раз за беременность его помощь была бесценна. Собственно, этот дом - всё, что перешло ко мне плюс счёт, на который поступали деньги.

В какой-то момент меня накрывает паника - я не вижу Игоря. Может, он не прилетел? Или...

- Привет! - раздаётся рядом негромкое.

И только теперь я его вижу, хотя он остановился прямо передо мной. Жадно всматриваюсь в его лицо. Есть какое-то сходство с ним прежним, но... Он выглядит совершенно иначе.

Это меня стопорит. Хотя казалось, что это совсем не проблема.

- Что - не узнала? - с пониманием спрашивает.

Не узнала, признаюсь самой себе, нро делаю шаг ближе и неловко тянусь, чтобы обнять за шею.

Меня сразу же окутывает знакомый запах. И ступор проходит. Это он - мой Плохиш, которого я так ждала. Утыкаюсь носом в его шею, чувствую, как его руки скользят по моему животу и ложатся на поясницу.

- Ну, Кар... Ну, чего ты, - шепчет мне Игорь в волосы.

А я громко всхлипываю. Что-то я совсем расклеилась... До встречи с ним легко было быть сильной, а вот после - это было очень непросто.

- Ка-а-ра-а-а, - произносит он нараспев.

Так, как только он один меня зовёт, так, что моё странное в русском языке имя звучит будто песня.

Вскидываю лицо, и гляжу в глаза. В те самые. Они не изменились, такие же родные, как и были. И смотрит он на меня так, как ни один мужчина не смотрел - с любовью, с настоящей, теплой, искренней.

А потом меня резко шатает в сторону. Игорь подхватывает меня и отводит к креслу, усаживает.

- Ты это... Не пугай меня так. Что?! - а вот теперь он явно встревожен.

Но тут я ему ничем помочь не могу.

- Давление, наверное, скакнуло, - признаюсь ему. Теперь нет необходимости строить из себя вечно бодрую корову, - Подожди...

Следом из моей объёмной сумки появляется небольшая коробочка с компактным тонометром, который я ловко извлекаю и пристраиваю себе на запястье. Жму на кнопочку и любуюсь результатом. Повышенное.

Дальше из сумки извлекается коробочка с лекарством, которое я сую себе под язык. Оно быстро растворяется и начинает действовать.

- Может скорую? - предлагает господин Василид Канарис.

- Не надо, - отмахиваюсь от него, - Сейчас снизится. Гестоз, будь он не ладен.

Игорь сидит рядом, держит меня за руку, большим пальцем водит по тыльной стороне ладони. И так - оно действительно легче.

Наконец, через необходимое время перемеряю давление - более-менее нормализовалось.

- Всё... Поехали...

- Куда? В роддом? - Игорь поднимается, готовый мчать, куда скажу.

- Домой поехали... - бурчу я, - Рано мне еще в роддом.

- А где Батурин? - задает Василид-Игорь вопрос.

- В Москву уехал пару часов назад. Что-то срочное. А то он тоже бы приехал тебя встречать. Кстати, он мне весь мозг уже выпарил. Такое впечатление, что сына я специально для него рожаю.

- С чем выпарил? - переспрашивает Игорь, помогая мне спускаться по ступенькам.

- Со славным родом своим. И не менее славной фамилией.

Игорь хмыкает.

- Будет ему полфамилии.

- Это как? - нам не нужно вызывать такси.

Нас ждёт автомобиль. С водителем. И, скорее всего, даже автомобили с охраной, но о них Батурин предпочитает не распространяться.

- А двойную сделаем, - беспечно отзывается Игорь.

- Эй! - притворно-возмущенно восклицаю я, - А меня вы спросили? Может, я вообще ребёнку свою дать хочу? А то, как мучиться вынашивать и рожать, так я. А как фамилии давать, так вы. Нечестно.

- Я бы тебя заменил, но к несчастью это невозможно, - отвечает Игорь.

Я тоже хмыкаю.

- Не переживай. Тебе тоже достанется, когда я рожу.

Мы уже в салоне, и я с наслаждением устраиваюсь на его плече, обхватываю его руку обеими своими, переплетаю наши пальцы.

- Я люблю тебя, - признаюсь ему тихо-тихо.

Но знаю - он слышит.

Вторую ладонь кладёт мне на живот и начинает ею водить по кругу. Спустя несколько минут таких манипуляций наш сын успокаивается и прекращает ломать мне ребра.

- Я тоже тебя люблю, Кара, - слышу его ответ, но сказанный нормально, а не шепотом.

- А ты чего прилетел-то? - интересуюсь я после его признания.

- Да вот думаю - жениться надо. Что ж ты у меня всё в девках ходишь...

- И куда ты меня с таким пузом? Я в дверях ЗАГСа застряну.

- Не переживай, моя звездочка. Я для тебя любой проём расширю.

Я решила, было, что он несерьёзно. Но сделала это опрометчиво.

Мы подъезжаем к дому. Покидаем машину и проходим внутрь.

- Кар, я до родов с тобой останусь, а после, как только врачи разрешат, мы в Грецию улетим, - огорошивает меня мой будущий муж, - Дом жалко, я его строил, но его придётся продать. Жить в России рискованно.

До этого мы не обсуждали дальнейшие планы. Я боялась говорить о будущим, желая сильнее всего, чтобы опасность, окружавшая нас, миновала.

Она миновала. Но теперь, видимо, наступило время перемен.