Глава 41

​Кара

С некоторой долей скепсиса смотрю на Игоря, который раскладывает весь миллион анализов, которые ему пришлось сдать, чтобы его запустили на мои роды.

- Какое-то нездоровое желание смотреть на то, как из меня кто-то вылезает... - сообщаю ему свою точку зрения.

Он поднимает глаза от бумажек, которые тщательно сортирует, и смотрит в упор на меня.

- Кара, золотая моя, ты как скажешь, то и знаешь порой, как реагировать. Во-первых, я - врач. Хирург, между прочим, и прекрасно знаю, как обустроен человек, в том числе изнутри.

- Пфф, - машу на него рукой, - Вот зачем об этом? Меня тошнить начинает...

- Так ты сама завела этот разговор, - резонно замечает муж. И продолжает разжёвывать мне, зачем он со мной собирается, - Во-вторых, ты пока не очень представляешь, что это такое. И поверь мне - моему присутствию ты будешь рада.

- Ой! Как будто ты за меня рожать будешь! Я справлюсь... - гордо заявляю я.

И спустя десять дней воя в предродовой на десятом часу схваток, вспоминаю наш разговор.

- Любимый... Сделай что-нибудь... Это какой-то кошмар! Я больше не могу! - произношу, когда очередная схватка отпускает.

Я, конечно, слышала, что рожать - больно, но чтобы так... Меня почему-то трясет, так что зубы стучат, всё тело ходит ходуном. По ощущениям между ног я рожаю Камаз, а не ребёнка. И это не то, чтобы больно... Это невозможно терпеть. И это еще со мной Игорь возится. То помогает мне ходить, то помогает мне лечь, то массирует поясницу, то рассказывает какие-то байки. Короче, развлекает меня как может.

Врач очередной раз смотрит, как идёт родовая деятельность.

- Замедлилась, - констатирует он скорее Игорю, чем мне, - Капельницу надо ставить.

- Ставьте, - ровно отвечает Игорь.

И они ставят эту самую капельницу. Если я думала, что до этого было больно, то теперь я понимаю, что была не права. Что такое "больно", я понимаю, лишь под воздействием лекарства.

Я, уже не сдерживаясь, ору в голос и пару раз дёргаюсь, чтобы вытащить трубку, по которой поступает лекарство. Мешает Игорь, который спокойно увещевает меня потерпеть, говорит, что осталось чуть-чуть, что скоро всё закончится, и я рожу.

Я ему уже не верю. Я всегда думала, что сильная. Но после капельницы плачу в голос и прошу сделать что-нибудь, чтобы это прекратилось.

К счастью, Игорь оказывается прав. очень скоро меня забирают на стол. Причём ведут под руки, а меня так и тянет согнуться пополам. так боль воспринимается легче.

Но ничего подобного сделать мне не дают. Акушерка несколько раз повторяет, как надо забираться на родильное кресло, чтобы не навредить ребёнку.

Роды длятся уже долго, и у меня не остаётся сил. Ни моральных, ни физических. Меня спасает то, что рожаю я на третьей потуге. Едва не отключаюсь на столе. И на плачущего младенца гляжу, заставляя себя.

Игорь что-то мне говорит. Врачи что-то говорят, но я просто закрываю глаза. Я всё-таки справилась.

Почти...

Дальше тоже не скучно. Меня оставляют на родильном столе, на живот кладут грелку - но со льдом. Правда, накрывают, чтобы не мерзла. Здесь меня выдерживают еще несколько часов, а потом наконец-то отправляют в палату.

То, что я стала мамой, я понимаю немного поспав и после душа. Ребёнка еще не привезли. И Игоря ко мне еще не впустили, поэтому снова засыпаю.

Сначала привозят сына. Смотрю на завернутого в пеленку человека, которого я родила, и проникаюсь к нему какой-то ненормальной любовью. Это моя плоть и кровь. Роднее него быть не может. И я сделаю что угодно, чтобы мой сын был счастлив.

Я с трепетом держу ребёнка на руках. Страшно... В первый раз это страшно. Вдруг сделаешь что-то не так, навредишь. Он же такой маленький и хрупкий, даже голову сам держать не может.

Внезапно в палату заходит Игорь.

Подходит к нам с сыном, обнимает нас.

- Спасибо, хорошая моя.

- Он... Замечательный... Крохотный такой, - лепечу я.

Игрь прижимается губами к моему виску.

- Как назовём? - между нами шли жаркие дебаты насчёт имени.

А сейчас я отмела все прошлые варианты. Не знаю, понравится ли моё предложение Игорю, но я его озвучиваю:

- Как тебе - Георгиос Канарис?

- Георгий-Победоносец? - сразу понимает меня муж.

Киваю.

- Мне нравится, - с улыбкой одобряет муж.

Наша жизнь изменилась. Это совсем другой ритм, где всё подчинено маленькому человеку, который стал центром мира.

Выписывают нас на третий день. Игорь озаботился видеосъемкой, цветами, шарами. Всё было очень трогательно и красиво.

А через три дня мы с сыном прошли осмотр у врачей и после их положительного вердикта улетели в Грецию. Там, где теперь наш дом.

Я и влюбилась в эту страну, возможно, потому что какая-то моя часть родом отсюда.

Василид Канарис каким-то образом обзавёлся дипломом врача и открыл частную клинику. Это потребовало много сил и упорства, но у мужа всё получилось. Я занялась домом и сыном. И неожиданно мне это очень понравилось - неторопливый ритм жизни ради своих любимых. Не то, как я жила работой очень долгое время, ничего не имея, кроме неё.

А именно возможность ценить каждый миг, который очень частно нёс радость. Хотя маленький ребёнок - это трудно. Но я больше не была одна. Я была за своим мужем, который всегда приходил мне на помощь. Когда мог сам, когда не мог, то делал так, что вокруг меня были люди, оказывающие мне необходимую помощь. И я не чувствовала себя загнанной. Я чувствовала себя женщиной, любимой женой и мамой, у которой есть время для себя, которая может себе позволить выдохнуть.

Так что мы неплохо справлялись.

А еще одной радостью было море. Бескрайнее. Потому что мы поселились неподалёку. И из окон было видно огромную водную гладь. Я и гулять с ребенком полюбила по пляжу. Мне казалось, что смотреть на воду я могу бесконечно.

Время шло. Я выучила греческий. Сын рос, научился ползать, сидеть, ходить. Я жадно ловила все этапы его взросления, ведь эти драгоценные минуты не повторятся больше никогда. Никогда я не смогу пережить их снова именно с моим первым ребёнком. Потому что у нас будут еще дети, я уверена. Я хочу большую семью.

К концу первого года жизни Георгиоса Батурин вместе с женой и дочерьми переехал на Крит. К нам поближе. Ему удалось добиться разрешения на переезд.

На первый день рождения нашего с Игорем сына прилетели его мать с мужем и дочерьми.

Мы готовились к большому, шумному празднику.

Здесь, в Греции, тоже знают в них толк.

И теперь у нас с мужем всё было так, как надо.