Глава 7

Еще никогда время не тянулось так медленно.

 Еще никогда я так не желала увидеть, как баронесса выходит из зеркала.

 Да, я не была в восторге от Лорелей. Дама она капризная и иногда даже неприятная. Но она должна выжить. Потому что ничего на свете нет дороже жизни! Думай я иначе, ни за что не согласилась бы помочь Маргарете.

 Время от времени я бросала взгляд на своих спутников. Иногда посматривала на застывшую Маргарету, задаваясь невольным вопросом: «Кто же ты, загадочная фрейлина, ради которой так старается госпожа Леннинген?»

 У меня был вариант ответа. Но я не знала точно, а торопиться с выводами не спешила.

— Если она не выйдет через полчаса… — проговорил Уве нерешительно, бросив взгляд на часы, стоявшие на каминной полке.

— Напрасно мы все это затеяли, — вдруг прошептала фрейлина.

 Я повернулась к ней и увидела, что Маргарета, опустив голову, закрыла лицо тонкими, ослабевшими руками. Она была ужасно истощена. Пальцы казались паучьими лапками. Белая. Бледная. У нее осталось не так много времени.

«У баронессы тоже!» — подумала я и произнесла: — Она справится.

— А если нет?

— Будем надеяться на лучшее. – Я снова посмотрела в зеркало, где должна была появиться Лорелей. – Вы главное помните: когда канат натянется, нам всем придется тянуть, не жалея сил. Ни физических, ни магических.

— Мы помним, — ответил за себя и за Уве Макс.

 Вздохнув, я взглянула на баронессу. Фон Эберштейн опустил ее тело на пол, подложив под голову женщины свой плащ, свернутый в подобие подушки. Лорелей Леннинген лежала, закрыв глаза, и не подавала признаков жизни. Но я знала, что ее сердце медленно, но бьется. А кровь продолжает бежать по венам.

 Грудь Лорелей едва вздымалась. Порой казалось, что ей тяжело дышать.

— Ну же! Вернись! – попросила я, уставившись в зеркало так, словно от появления Леннинген зависела моя жизнь.

 Но часы безжалостно отсчитывали время, а туман там, в мире пожирателя, медленно клубился, не отпуская добычу.

— Осталось семь минут, — произнес фон Дитрих, начиная волноваться.

— Она успеет. Это же Лора. – Максимильян пытался произнести фразу уверенным тоном, но я чувствовала, что он играет, так как уже и сам переживает из-за Лорелей.

 Не в силах сдержать волнение, я принялась ходить по залу, отмеряя ускользавшие секунды шагами. Затем подошла к столику, на котором стояла колба с остатками зелья. Взглянула на него и замерла, ощутив, как что-то в зале неуловимо изменилось.

— Вы чувствуете? — спросил Уве, сверкнув глазами.

 Я посмотрела на вампира, но не сказав ни слова, повернулась, всматриваясь в пространство рядом с Маргаретой.

 Фрейлина вдруг вскинула голову. Взгляд ее огромных глаз заставил меня отшатнуться. Каким страшным стал ее взор. Сколько в нем плескалось отчаяния!

— Пять минут, — проговорил Максимильян и голос его надтреснул. Граф застыл, тоже ощутив стороннее присутствие, а я выпустила силу, отчаянно надеясь, что магия этого места не позволит Рихтеру уловить мое колдовство.

 Наверное, я надеялась напрасно. Но так пока было легче.

 Ощутив, как руки наполняются теплом, я нарисовала взмахом радужную арку. След от нее вспыхнул золотом, пробуждая то волшебство, которому меня научил Вайнс, и которое я до этого времени не рисковала использовать.

 Но выхода нет.

— Пусть незримое станет зримым! – крикнула и сделала новых взмах, пробуждая золотых мотыльков.

 Они тут же отозвались, вспыхивая один за другим. И полетели в сторону Маргареты, зависнув прямо за ее спиной, там, где стояла испуганная лекарка.

— Что это? – быстро спросил фон Эберштейн, а затем глаза его расширились в удивлении, когда граф увидел существо, застывшее рядом с фрейлиной ее величества.

 Прежде я видела пожирателя душ только на картинке в книге о самых опасных существах нашей мифологии. И я бы отдала многое, чтобы не увидеть его живьем, вот так, застывшим над бедной, сжавшейся от страха женщиной.

 Одетый в балахон, пожиратель походил на плотную тень, принявшую человеческую форму. Он был высок, худ, с длинными руками и горящим взором. Я не рассмотрела лицо. Кажется, у этого существа его и не было вовсе. Только от одного его присутствия подгибались колени и хотелось как можно быстрее бежать прочь.

 Я не побежала. Никто не побежал. Разве что Маргарета, сделав над собой усилие, вцепилась в подлокотники кресла и одним рывком, отнявшим у нее последние силы, поднялась на ноги, пытаясь обернуться и взглянуть в лицо своей погибели. Но не смогла. Страх сковал ее тело. Она дрожала, словно осиновый лист.

 Мой взгляд скользнул к рукам пожирателя.

 Сглотнув вязкий ком в горле, я увидела сотканные из тумана пальцы и ножницы, несомненно, острые, огромные и пугающие.

— Лора! – Крик Уве заставил меня отвернуться от пожирателя, который склонился к фрейлине, опустив левую руку на ее плечо.

— Госпожа! – пискнула лекарка, но была тут же с легкостью отброшена в сторону, словно тряпичная кукла.

 Я же посмотрела на зеркало, увидев в нем баронессу.

 Лорелей ударилась всем телом о преграду и отчаянно забила по зеркалу кулаками. Нам не было слышно, что она кричит. Но я видела, что ее рот открывается и закрывается, словно у рыбы, выброшенной на берег.

 До гибели Лоры оставалась всего минута. Несчастная, и удивительно короткая.

 Оглянувшись на пожирателя, я увидела, как он провел рукой над головой Маргареты. Нити ее жизни, почти угасшие, вспыхнули с новой силой. Пожиратель собрал их в руку, сжав, и поднял ножницы, намереваясь оборвать жизнь несчастной.

* * *

Лорелей Леннинген никогда не считала себя трусихой. Да она таковой и не была, если, конечно, не вспоминать момент на той старой, проклятой дороге, когда баронесса едва не стала жертвой жуткой нечисти.

 Но, как говорится, в любых правилах бывают исключения. И это был именно тот самый случай.

 Сейчас, шагая через туман в неизвестность, Лорелей пыталась совладать с ощущением тревоги, сосущим под ложечкой. Ощущение было неприятным. Непривычным. И все же она шла, мысленно отсчитывая оставшееся время и ругая себя за то, что не додумалась взять в дорогу часы. А ведь они у нее были: чудесные, золотые, на тонкой, но прочной, цепочке, подаренные любовником. Но так и остались лежать на полке в будуаре.

 В мире пожирателя царили сырость и холод, как в первые дни зимы. Не той, календарной, а самой настоящей, когда осень передает права ледяному ветру и первому снегу, отступая до следующей поры, когда придет время срывать яркие наряды с деревьев и гнать перелетных птиц на юг.

 Лорелей обхватила себя руками, пытаясь согреться и сосредоточиться на цели.

 Что там говорила эта гувернантка Вандермер о логове пожирателя?

 Пролетевшая мимо тень, вырвавшаяся из тумана, задела Леннинген, обдав холодом.

— Ты! Ты! Ты! – прозвучал рядом женский голос.

 Лорелей даже головы не повернула, помня наставления гувернантки. Да, Элоиза не нравилась Леннинген, но не признать особенные знания гувернантки было просто глупо. А глупой баронесса себя не считала.

— Ну же! Остановись! Давай поговорим, — попросил уже другой голос, низкий, мужской, с обволакивающими нотками.

— Мы так долго не беседовали с живыми. Поговори же с нами! Расскажи, как там, где свет, тепло и жизнь? — шепнул кто-то прямо в ухо Лоре. В этот раз баронесса вздрогнула и отмахнулась от голоса, как от назойливой мухи, ускорив шаг.

 Вокруг был туман и кружили пугающие тени.

 «Души», — поняла Леннинген. Те, что живут в загробном мире. Те, кому повезло не обратить на себя внимание пожирателя и не стать его добычей.

— Нам здесь холодно и скучно, – услышала баронесса детский голосок. Он не тронул ее сердце. Не тронули Лорелей и последующие голоса. Она упрямо шла вперед и перевела с облегчением дух, только когда туман стал оседать на камни пола, а перед взором Лоры предстал неказистый дом, словно вросший в черные скалы. Под ее ногами земля был черна и испещрена кусками такой же породы, что и скала. Как и предрекала Вандермер, над домом кружились призраки. Целое скопление душ, похожее на живое облако.

 Помня про ножницы, баронесса храбро подошла к дому и несколько секунд стояла, прежде чем решилась войти.

«А если внутри окажется пожиратель?» — подумала она со страхом, но тут же приказала себе: «Главное — не разговаривать!» — и решительно распахнула дверь.

 Дом внутри был пуст. Ни мебели, ни картин. Лишь один очаг, в котором тлели алые угли, и стена, на которой висели разнообразные ножницы.

 Баронесса даже загляделась, поражаясь необычной коллекции пожирателя. Каких только ножниц в ней не было: маленькие, маникюрные, огромные, для резки куриных грудок. Портняжные, канцелярские, садовые, с зубчиками на лезвиях и без.

 Но Лорелей искала особенные.

 «Гувернантка утверждала, что я сразу их узнаю!» — вспомнила Леннинген и действительно моментально поняла, какими именно ножницами владеет пожиратель.

 Они были огромные. С такими острыми лезвиями, что, наверняка, с легкостью могли разрезать даже металл. А еще они немного светились и от них просто фонило жуткой силой.

 Понимая, что следует поспешить, и радуясь, что в доме не оказалось его владельца, баронесса протянула руку и сняла со стены трофей.

 Ножницы были очень тяжелыми и Леннинген едва не выронила их.

«Вот и все! А я боялась! – подумала женщина и с облегчением усмехнулась. – Проще простого. Словно отнять у ребенка игрушку!»

 Она сделала шаг назад, довольная собой, когда угли в камине пришли в движение и взвились вихрем прямо перед лицом баронессы.

 Не ожидая такого подвоха, аристократка отшатнулась и закрыла ладонью рот, боясь вскрикнуть и во все глаза глядя на существо, которое поднялось перед ней, распрямив плечи, сотканные из тумана.

 Угли погасли. Остались только два там, где у пожирателя находились глаза.

— Кто здесь? – прозвучал пугающий голос.

 Лорелей сделала еще один мягкий шаг назад.

«Пока я не заговорю, он меня не увидит!» — повторила баронесса про себя как заклинание. Но ее колени подрагивали от страха и это было плохо.

— Кто посмел и, главное, как вошел в мой дом? – прогремел голос, словно раскат приближающейся грозы.

 Снаружи раздался жуткий вой. Лорелей сообразила: это кричат души, летающие над домом.

 Она сделала еще один шаг назад, благодаря всех богов, что, входя, не закрыла дверь, когда пожиратель безошибочно повернул голову в ее сторону. Во тьме капюшона вспыхнули алые глаза. Лоре показалось, что существо увидело ее.

 Развернувшись, она прижала к груди опасные ножницы и бросилась бежать, стрелой ворвавшись в туман.

Сердце билось где-то на уровне горла. В висках стучало, а она бежала, упрямо сжимая губы и пытаясь не уронить тяжелые ножницы пожирателя, которые с каждым шагом, удалявшим баронессу от дома хозяина этих мест, становились будто тяжелее.

 Миг спустя слуха Лорелей коснулся яростный рев. Леннинген без труда догадалась, что пожиратель обнаружил пропажу. А значит, уже начал искать свои ножницы.

«Главное — молчать и успеть вернуться вовремя», — подумала она.

 Умирать Лорелей не хотелось. И она верила в свою удачу. Верила, что спасет Маргарету и получит расположение кайзера.

 Это будет их общая тайна. Ее и правителя. А сейчас…

 Леннинген зацепилась носком туфли за что-то, выпиравшее из земли. Падая, она выставила вперед руку, но не удержалась под собственным весом и растянулась во весь рост, больно ударившись подбородком. В глазах на миг потемнело, но баронесса перекатилась на спину и тяжело дыша, подождала, пока зрение восстановится. А когда она открыла глаза, то не удержалась от вскрика.

 Прямо над ней, сверкая горящим взором, завис пожиратель душ.

«Нет!» — подумала Лорелей, отползая от чудовища.

 Тени, из которых состояло тело существа, переместились следом. Взгляд монстра опустился на ножницы. Лорелей не выпустила украденное, и теперь острые лезвия процарапали по камням тонкую линию.

— Как посмела? – спросил пожиратель, дыхнув на Леннинген облаком пара, в котором смешались запахи золы и горящих углей.

 Баронесса поднялась на ноги, сообразив, что выдала себя тем вскриком, который не смогла удержать. Она повернулась к пожирателю спиной и что было сил бросилась бежать, надеясь достигнуть зеркала до того, как существо настигнет ее и схватит.

 Рядом летали души. Лора бежала. Сердце рвалось из груди. Дыхание вырывалось рваными хрипами. Несколько раз магичка пробегала прямо через души, чувствуя их холодную липкость, но не свернула с пути, надеясь, что не заблудилась в тумане. Но нет. Вот впереди блеснула гладь зеркала, и Лора увидела фигуры, стоявшие за ним.

 Макс. Уве и гувернантка Вандермер.

 Баронесса выбивалась из сил, но бежала. Следом тенью летел пожиратель.

 За несколько мгновений до спасения Лора ощутила, как ее плеча коснулась холодная рука и женщину развернуло лицом к преследователю.

 Выдохнув облачко пара, она пошатнулась, глядя в красные глаза пожирателя.

 Он открыл темную дыру рта, второй рукой скользнул по плечу Лоры, медленно опускаясь к пальцам, удерживавшим ножницы, а затем одним рывком вырвал оружие из руки баронессы, а ее саму толкнул в сторону зеркала.

 Лорелей едва не упала. Взгляд пожирателя метнулся за ее спину. Существо увидело и Элоизу, и графа с Уве.

 Увидело оно и Маргарету, которая сидела в кресле за спинами своих спасителей.

— Обмануть меня вздумали? – прошептал пожиратель, смерив взором побледневшую Леннинген. – Не выйдет. Останешься здесь, — добавил он, поглядев через плечо на тело Лоры, лежавшее в отражении. – Скоро твое время истечет, и ты станешь одной из тех душ, что заполнили мой мир. А пока, — монстр поднял ножницы, громко щелкнув лезвиями, и улыбнулся, — а пока я заберу то, что принадлежит мне по праву.

 С этими словами пожиратель стал истончаться и исчез, словно его и не было.

 Лорелей шумно вздохнула, повернулась к зеркалу и чувствуя, как ее душа слабеет с каждой секундой, поняла, что времени почти не осталось.

 Она бросилась к зеркалу и отчаянно забила в него кулаками, уже понимая, что пожиратель отправился за душой Маргареты.

* * *

 Что делать? Разорваться я просто не могла! Допустить, чтобы погиб кто—то из женщин, тоже.

 Вывод напрашивался сам собой. У Лоры остаются секунды жизни. А пожирателя еще можно отвлечь от Маргареты, и я сделала выбор.

— Канат! – крикнула что было силы, привлекая к себе внимание графа и Уве. Мужчины было бросились на помощь к фрейлине, но услышав мой крик, благоразумно послушались и ринулись обратно.

 Если бы у меня было время, я бы порадовалась подобному доверию. Но времени не было. Поэтому я схватила колбу, залпом выпила ее содержимое и швырнула в пожирателя сгустком магии, наполненным гудящим роем золотых мотыльков.

 Колдовство достигло цели, когда я ощутила, что зелье начало действовать.

 «Неплохо, оказывается, я научилась варить подобные яды», — только и успела подумать, прежде чем Макс, бросив канат, ринулся ко мне.

 Я резко выдохнула ему в лицо:

— Лора! – а затем умерла. Мои глаза закрылись, словно налитые свинцовой тяжестью. А открыла я их, уже будучи невесомой душой, вышедшей из обмякшего тела.

— Хельга! Нет! – прошептал фон Эберштейн, назвав мое настоящее имя.

 Времени пенять ему не было. Я бросилась к зеркалу, уверенная, что следом за мной метнулся разъяренный пожиратель и не видела, какими страшными сделались глаза у графа.

 И как отчаянно вскрикнул фон Дитрих.

 Мне было не до этого. Просочившись сквозь зеркало, переставшее представлять для меня преграду, я увидела Лорелей. Ее душа стала почти невидимой. Такой прозрачной, что мне пришлось напрячь глаза, чтобы ее разглядеть.

 Опустив взор, я увидела конец веревки. В мире пожирателя он сиял загадочным голубым светом.

 Любоваться мерцанием было некогда.

 Баронесса качнулась ко мне, открыла рот, и я успела схватить ее за руку, резко потянув вниз. На все эти действия ушло менее пары секунд, хотя мне показалось, что время в мире душ тянется медленнее.

— Канат, — рявкнула я и заставила пальцы Лорелей сжаться вокруг переплетенных веревок, а затем дернула.

 Баронесса оказалась сообразительной, как и мужчины на той стороне зеркала. Не сомневаюсь, Уве все увидел и потянул канат на себя, а вместе с ним и баронессу.

 Душа Леннинген выскользнула в тот же момент, когда пожиратель вошел в свой мир. Существо и не подумало останавливать Лорелей. Она попросту не интересовала его. А вот я…

  Не швырни я в пожирателя своей силой, не разозли его и не попытайся отвлечь, кстати, успешно, от фрейлины Маргареты, вряд ли он обратил бы на меня свое внимание.

 Но я посмела и разозлила его.

— Ты! – Голос существа прозвучал в моей голове. Он пронесся по пространству, утыканному скалами, укутанными туманом. – Как посмела?

 Я бросила быстрый взгляд за плечо пожирателя, успев увидеть, как душа баронессы вернулась в тело. Уве уже привел ее в чувство, в то время как граф отчаянно пытался достучаться до меня. Фон Эберштейн изо всех сил бил кулаками по поверхности зеркала, а я не слышала даже звука ударов, лишь видела, каким напряженным и каменным сделалось лицо графа и его руки.

 Пожиратель со злостью отмахнулся от преследовавших его золотых мотыльков. Я отошла на несколько шагов назад, прячась в тумане и одновременно понимая, что спасения нет.

 У меня, как прежде у Лорелей, оставалось полчаса, чтобы выбраться из этого мира. Нет, уже даже меньше. Какие-то несчастные двадцать восемь минут. Главное, чтобы Уве и Макс догадались бросить канат назад в зеркало, иначе мне грозит остаться здесь навсегда. Из плюсов подобного финала, только то, что Рихтер уже никогда не найдет меня и не сможет занять мое тело.

 — Никто не смеет прерывать мою охоту, — произнес пожиратель и медленно приблизился. В тумане сверкнули сталью заостренные магические ножницы существа, и я подняла руки, призывая всю силу, которой владела.