Глава 1

— Следует признать: мы неплохо сработались с клириками. – Максимильян сбросил с плеч тяжелый плащ, передав его в руки подоспевшему лакею. – Но я бы не хотел быть их врагом. Сила этих людей впечатляет.

— Как же мы рады, что вы снова дома, ваша светлость! – произнес слуга, принимая помимо одежды и шляпы, трость фон Эберштейна. – Особняк без вас казался пустым.

Я перевела взгляд на Уве, понимая, что никак не привыкну к новому барону, к его свежему цвету лица и этим глазам.

Глаза у фон Дитриха стали богатого, насыщенного синего цвета. Точно море в солнечный день. Или небо в зимний трескучий мороз. Это были глаза человека. Красивого. Настоящего.

«Надо же, а ему крайне идет быть живым», — подумалось мне.

Я улыбнулась, когда взгляд барона скользнул ко мне. Уве немного замялся, что было на него совсем не похоже, и хотел что-то произнести, или спросить, но тут громкий крик, раздавшийся с лестницы, привлек всеобщее внимание.

— Дядя Макс! Дядя Уве!

И следом:

— Госпожа Вагнер!

Юный маркграф Штефан буквально слетел со ступенек и, забыв о правилах приличия, повис на моей шее, обвив ее детскими ручонками.

Щека мальчишки была удивительно теплой, а руки… Его руки были очень родными.

— Штефан! – Я не удержалась, обняла маркграфа в ответ и звонко поцеловала в щеку.

— Я уже начал беспокоиться, — признался мальчик, когда мы разомкнули объятия. – И да, госпожа Вагнер, мне не терпится показать вам Святого Георгия.

Я вопросительно изогнула бровь, не совсем понимая, к чему клонит Штефан. Но он тут же объяснил:

— Это такое созвездие. О, если бы вы видели, какая красота пробуждается на небе после заката… А еще я выполнил все те задания, которые вы оставили, — протараторил мальчик.

— Кажется, кому-то пришелся по душе ваш подарок, госпожа Вагнер, — тихо проговорил фон Дитрих и улыбнулся.

Максимильян кивнул и, подняв взгляд, заметил на лестнице госпожу Лисл. Барбара стояла на нижних ступенях, чинно сложа руки на животе, и ждала, когда мы закончим обмениваться приветствиями с мальчиком. Едва граф обратил на нее внимание, нянюшка тут же присела в книксене.

— Госпожа Лисл, пожалуйста, заберите Штефана, — обратился к няне граф. – Думаю, Хельге… — Он осекся под пристальным взглядом Уве и поправил сам себя, — то есть, госпоже Вагнер необходимо привести себя в порядок после долгого пути.

Нянюшка заторопилась выполнить поручение.

— Вы скоро встретитесь, — пообещал племяннику Макс. – Просто позволь своей гувернантке немного отдохнуть. Поверь, дорога была нелегкой.

Штефан подозрительно прищурил взгляд, посмотрел сперва на дядю, потом на меня, будто о чем-то догадываясь, и лишь после кивнул, сказав:

— Вы же расскажете за ужином, где были и что видели?

Я на секунду застыла, не зная, что ответить. Право слово, ребенку не следует знать о том, что мы сделали. Особенно такому активному и любознательному, как маркграф фон Эберштейн.

— Это будет скучная история, — ответила мальчику. – Лучше после ужина ты мне покажешь звезды.

Штефан просиял.

— Договорились, — радостно сказал он и позволил няне Лисл отвести себя наверх.

— Ваша светлость, за время вашего отсутствия, пришло несколько писем, — отчеканил дворецкий, пока лакеи уносили верхнюю одежду, чтобы почистить и привести в надлежащий вид. – Я оставил корреспонденцию на столе в вашем кабинете. И да, я уже отдал распоряжения приготовить ваши комнаты.

— Благодарю, — ответил Максимильян. – Ну что? – спросил он, взглянув на нас с Уве. – Встретимся за ужином?

Подумав о горячей ванне и чистом белье, я довольно улыбнулась. А когда поднималась к себе, чувствовала внутреннее удовлетворение, потому что у нас все получилось. Мы вернули Уве его жизнь. А еще вспомнила слова брата Леонарда, когда мы прощались у кирхи Святого Иохима (братья Виц и Гессен оставили нас раньше, чем мы достигли столицы. У клириков были какие-то свои дела, в которые нас, естественно, не посвятили):

— Госпожа Вагнер, вы весьма одаренная девушка. Если вам понадобится помощь, не стесняйтесь — обращайтесь. Вы всегда сможете найти меня в этой кирхе, или, если я буду отсутствовать, оставить мне в ней послание.

Тогда я понадеялась, что помощь брата Леонарда мне не пригодиться. Но теперь думала, что в жизни все бывает.

— А вы долго отсутствовали! – Моя горничная распрямила спину, повернувшись с охапкой белья в руках.

Я не ответила. Ослабив завязки на шее, медленно сняла магические перчатки и положила на стол. Кажется, только сейчас я поняла, насколько устала.

— Я уже приготовила вам ванну и скоро принесу закуски, — продолжила служанка. – Возможно, у вас будут еще какие-то пожелания?

 Вскинув руку, я коснулась ключа, спрятанного на груди. Наверное, это удача, что мне не пришлось использовать силу артефакта. Возможно, он мне еще пригодится.

— Госпожа Вагнер? – уточнила горничная.

— Нет. Все отлично. Ступайте. – Отпустив служанку, я подождала, пока за ней закрылась дверь, а затем сняла платье и шагнула в ванную комнату.

* * *

 Щека Ирмы до сих пор горела от удара. Кожу нещадно пекло, и колдунье казалось, будто на щеке отпечаталась ладонь Рихтера.

 И это она еще легко отделалась! Вальтера Вайнс чуть по снегу не размазал, когда узнал, что они вернулись ни с чем и к тому же потеряли Ганса.

— Зря я вам доверился, — проговорил учитель, выбираясь из кареты, остановившейся перед зданием учебного заведения. – Бездарности. Не смогли справиться с такой простой работой. И после этого вы еще смеете спрашивать, чем Хельга была лучше вас?

 Рихтер резко обернулся. Его взгляд был темным, как штормовое небо, и разве что молнии не метал. Ирма осторожно вышла за учителем, нерешительно убрав руку от щеки. Холодный воздух малость притупил боль, но это оказался временный эффект.

— Вы мизинца Хельги не стоите. Она истинный талант. А вы…

 Вальтер сжался, сидя на козлах. Ирма покосилась на Зальца. На мгновение ей даже стало немного жаль беднягу. Признаться, когда Рихтер узнал о провале, колдунья подумала, что Вальтеру не жить. Вайнс с такой силой ударил ученика, что Зальц сложился пополам, а потом еще долго, пока торопливо уходили от замка вампиров, харкал кровью на снег.

 Рихтер махнул рукой на неудачливых учеников, и Ирма вздрогнула, прогоняя воспоминания. Она смотрела, как Вайнс повернулся к ним спиной и пошел прочь.

 Но что-то было не так.

 Колдунья нахмурилась, прищурив глаза.

 Показалось, или Вайнс действительно припадает на одну ногу?

— Я перегоню экипаж и отведу лошадей на конюшню, — зачем-то сказал Вальтер.

— Ты как? – спросила Ирма, скорее ради самого вопроса, чем интересуясь состоянием колдуна. Если говорить по чести, ей было плевать на то, как он себя чувствует.

 Внутри госпожу Бергман жгли обида и злость. На Рихтера и его слова. На то, что он, по сути, был прав.

 Они не справились и потеряли Ганса. Последний, конечно, был тот еще… И все же, они его оставили на растерзание вампирам. А ведь Ирма считала себя настоящей колдуньей. Опытной и умелой. На деле вышло все не так. Она оказалась не готова к встрече с подобной силой.

— Знаешь, — обратилась Ирма к Зальцу, так и не получив от него ответ на первый вопрос или просто не услышав его за своими мыслями, — а ведь Вайнс нас ни во что не ставит. Для него всегда была только выскочка Хельга.

 Вальтер посмотрел на колдунью. Его глаза опасно сверкнули.

— Мне кажется, что нам следует этому радоваться, — проговорил он еле слышно. – Сначала я и сам завидовал Вагнер, но сейчас призадумался, все ли так радужно, как кажется?

— Что ты имеешь в виду? – насторожилась Ирма.

— Не знаю. Просто чувство такое, — ответил колдун и, хлестанув лошадей, направил экипаж в сторону конюшни.

* * *

Теперь, когда Уве стал человеком, когда мы справились с его бедой, казалось, я должна была успокоиться. Но нет. Было то, что продолжало тревожить меня, и эта тревожность становилась все сильнее.

 Я будто что-то упускала. Что-то важное.

 Приняв ванну и лежа в постели, никак не могла уснуть. Не в моих привычках было ложиться днем, просто тело ломило после долгой поездки и все во мне требовало отдыха. Но я упрямо продолжала таращиться в потолок, пытаясь вернуть прежнее отличное расположение духа, сопровождавшее меня вплоть от замка Осиное гнездо до столицы. Поэтому, когда дверь легонько щелкнула, открываясь, я села, глядя, как в мою комнату, крадучись, входит горничная.

— О, госпожа Вагнер! – Она удивленно моргнула и, выдохнув, поставила на ковер то, что несла.

 Я скосила взор на огромную корзину алых роз и вопросительно посмотрела на девушку.

— Это для вас, — тут же сказала служанка. – Я думала, вы еще спите. А цветы только что доставили.

— От кого они? – спросила я, но горничная лишь плечами пожала. Правда, уже секунду спустя она сунула нос меж тугих бутонов и радостно воскликнула: — Да тут карточка!

— Подай, — велела ей, а сама вдохнула сладкий аромат, разившийся в помещении.

 Ума не приложу, кто мог прислать мне цветы. Разве что сам граф?

 Карточка была добротная, из плотной бумаги, окантованная серебряной лентой. Раскрыв ее, я прочла имя отправителя и улыбнулась.

«Не Максимильян!» — подумала с долей разочарования.

— Куда прикажете поставить корзину? – живо поинтересовалась горничная.

— На туалетный столик.

 Служанка выполнила поручение, загадочно улыбнулась мне, а затем удалилась, явно спеша рассказать остальным слугам в доме о том, что гувернантка маркграфа Штефана сегодня получила цветы.

 Я же снова легла и еще раз скользнула взглядом по ровным строчкам, выведенным в карточке: «В благодарность за все, что вы сделали для меня. Уве фон Дитрих».

 Отложив карточку в сторону, закрыла глаза, пытаясь призвать сон. Но тот упрямо не хотел приходить, и тогда я села, уже смирившись с тем, что не усну. А потом и вовсе встала, накинув на плечи теплую шаль, и подошла к окну.

 Пора решать свою проблему, если хочу спокойно спать, поняла я. Рихтер ведь не оставит меня в покое. Я слишком хорошо знаю учителя, чтобы надеяться на то, что Вайнс отступится.

 Нет. Вероятно, мне пора начать действовать самой.

 Убить его?

 Он точно не стал бы колебаться в подобном случае. Но я не он.

«Интересно, когда тело, которое носит Рихтер, умрет?» – подумала я.

 Существовала вероятность, что, не заполучив меня, колдун найдет другую несчастную, или несчастного, сменит облик, и вот тогда у меня будут проблемы. Если сейчас я знаю, кто он и где его искать, то потом могу получить удар в спину.

— Надо действовать на опережение, — решила и осторожно коснулась пальцами ключа. Его магии хватит, чтобы открыть нужную дверь. Рихтер вряд ли ожидает, что я сама заявлюсь к нему.

«А ведь это шанс? И почему я раньше не подумала?»

 Улыбка тронула мои губы. Я распрямила спину, ощущая, как ко мне возвращается прежняя уверенность в победе, и взглянула на стекло, запотевшее от дыхания. Подняв руку, вывела имя Рихтера, после чего решительно перечеркнула его стирая.

 Да будет так! — сказала вслух.

* * *

— Ты выглядишь странно, — заметил фон Эберштейн, взглянув на Уве, который продолжал медленно мерить шагами кабинет Макса. Фон Дитрих словно не находил себе места.

— Странно? – Уве обернулся. – Наверное, всему виной мое возвращение к нормальной жизни.

— На хрюшек больше не тянет? – пошутил граф, но фон Дитрих только криво усмехнулся в ответ, когда во дворе раздался стук копыт.

 Макс выглянул в окно и, нахмурившись, обернулся к другу.

— Что это значит? – поинтересовался он.

 Барон подошел к фон Эберштейну и тоже посмотрел во двор, туда, где стоял его экипаж.

— Боюсь, я позволил себе распоряжаться твоими слугами и отправил одного в свой дом, велев кучеру заложить экипаж и доставить сюда.

— Твой экипаж, — поправил Уве Макс.

 Барон лишь развел руками.

— Я намерен вернуться в свой дом. Мне надо немного побыть одному.

 Фон Эберштейн нахмурился. Он не мог понять, что происходит.

— Но к ужину можешь меня ждать, — выдавил Уве. – И да, я заказал для Хельги розы. Хотел отблагодарить ее за помощь. Если бы не она… — Барон осекся.

— Розы? — повторил за другом граф.

— Я понимаю, что это такая малость в сравнении с тем, что она сделала для меня, — продолжил барон, — но это будет лишь начало. Макс, я хочу, чтобы ты знал. Мы всегда были честны и откровенны друг с другом. Поэтому я скажу прямо: теперь, когда я стал человеком и получил надежду… — Уве улыбнулся. — Я собираюсь ухаживать за твоей гувернанткой.

 Фон Эберштейн нахмурился еще сильнее.

— А сейчас, прости, мне пора. Не обижайся, что покидаю тебя. Просто мне, действительно, следует побыть немного одному и привести в порядок мысли.

 Уве подошел к графу, на несколько секунд опустил руку на плечо друга, вздохнул, кивнул и вышел из кабинета.

Максимильян еще некоторое время стоял, глядя на закрытую дверь. Он понимал: что-то неуловимо изменилось. Нет, они с Уве по-прежнему лучшие друзья, но теперь между ними стеной встала та, кто еще недавно их объединяла.

 Фон Эберштейн подошел к окну. Граф проследил, как Уве покинул особняк, забрался в экипаж и поехал к воротам. Когда карета скрылась из виду, Максимильян вернулся за стол, склонившись над кипой писем, прибывших во время его отсутствия. Следовало разобрать корреспонденцию. Ничто так не отвлекает, как работа, пусть даже такая малая. А ему просто необходимо прийти в себя.

«Почему у меня создалось ощущение, будто Уве бросил мне вызов?» — усмехнулся граф, отложив в сторону несколько конвертов – жалобы арендаторов он рассмотрит позже, как и счета.

— Значит, цветы, — произнес вслух Макс. Его рука сама собой потянулась к колокольчику, стоявшему на краю стола.

 На звук спустя минуту явился лакей. Поклонившись, он застыл в ожидании, глядя на хозяина дома.

— Скажи-ка, Рутгер, — обратился к нему граф, — была ли сегодня доставка букетов госпоже Вагнер?

 Лакей подавил улыбку, отрапортовав:

— Да, ваша светлость. Целая корзина алых роз.

— Вот как… — Фон Эберштейн усмехнулся.

«Никогда бы прежде не подумал, что нам с Уве понравится одна и та же женщина, — пронеслось в его голове. – Но я не стану чинить другу препятствия. Хельга должна выбрать сама. Все будет честно, как бы мне ни хотелось!» — При этом он понимал: если желает добиться расположения девушки, тоже должен начать действовать. Ведь она сразу понравилась ему. С первой встречи. С первого взгляда. Такая сильная, красивая и независимая. Все, что они пережили после, только укрепило веру Макса в его пробудившихся чувствах и серьезности намерений.

 Нет. Уве ему друг, но он не отступится!

 Граф просмотрел еще несколько писем и задержал взгляд на самом небольшом, подписанным рукой Лорелей. Подобное его удивило и даже на несколько секунд заставило позабыть о метаниях сердца.

 Потянувшись к ножу для бумаги, Макс нахмурился.

— А скажи-ка, Рутгер, возможно, во время моего отсутствия в особняк кто—то приезжал? – спросил он, подняв взгляд на лакея.

— Да, ваша светлость. Была баронесса. Когда она приехала, я был тем, кто выходил ее встречать. Госпожа Леннинген показалась мне весьма взволнованной. Баронесса очень интересовалась, куда вы уехали. Но я не сказал, так как прекрасно помнил наставления.

— Понятно. Ступайте. – Фон Эберштейн опустил взгляд на послание от Лорелей, а прочитав, нахмурился и снова схватил в руки колокольчик.

 Лакей вернулся несколько секунд спустя. Он не успел уйти далеко.

— Да, ваша светлость? – прозвучало немного удивленное.

— Мне нужна госпожа Вагнер, — отчеканил Макс. – Но, — предугадывая действия Рутгера, добавил граф, — если она отдыхает, не тревожь.

«Сон ей просто необходим!» — подумал мужчина. Слуга, кивнув, снова вышел из кабинета хозяина.

 Фон Эберштейн вновь перечитал послание от Лорелей и, сложив бумагу, задумчиво перевел взгляд в сторону пылающего камина.

* * *

— Госпожа Вагнер? – Горничная приоткрыла дверь, просунув в комнату любопытный нос и тут же, увидев меня сидящей на подоконнике с книгой в руках, широко улыбнулась. – О, я полагала, вы спите. Не хотела тревожить…

— Неужели, снова кто-то прислал цветы? – пошутила я.

 Служанка покачала головой, открыла дверь и вошла в комнату. Я успела заметить, что в коридоре остался лакей его светлости, но не придала этому особого значения.

 Как оказалось, напрасно.

— Нет, госпожа. – Улыбка девушки угасла. – Граф послал за вами Рутгера. Но просил, если вы отдыхаете или спите, не тревожить.

— Я не отдыхаю и не сплю. – Я отложила книгу. – Закрой дверь и помоги мне переодеться, — попросила горничную.

 Если я вдруг стала нужна Максу, значит, произошло нечто из ряда вон.

 Сменив платье, я привела в порядок волосы, распущенные после купания, и вышла из комнаты. В коридоре меня ждал лакей.

— Я вас провожу, — сообщил он.

 Несколько минут спустя я уже была в кабинете графа. Лакей вышел, оставив нас вдвоем, а Максимильян тут же поднялся из кресла.

 Наши глаза встретились, и вместо улыбки я заметила тревогу, которую граф и не пытался скрыть.

— Что случилось? – Дурное предчувствие сдавило горло. В этот момент я так некстати ощутила нахлынувшую запоздавшую усталость.

— Присядьте, госпожа Вагнер. – Макс вышел из-за стола, пододвинув для меня стул.

Я послушно опустилась.

— Сейчас, разбирая корреспонденцию, я нашел письмо от Лорелей, — сообщил фон Эберштейн и протянул мне сложенный втрое лист.

— Только не говорите, что ей необходима наша помощь. – Я взяла бумагу и вопросительно взглянула на его светлость.

— Читайте, Хельга, — попросил Максимильян.

Хельга? А вот это новость! Обычно граф обращался ко мне не иначе как госпожа Вагнер. Подобная оговорка в обращении выдала тревогу фон Эберштейна.

 Решив не заострять внимания на подобных мелочах, я открыла письмо и начала читать.