Глава 2

 «Ты слишком мало знаешь обо мне, ведьма! — пронеслось в голове. – Я никогда не забираю тех, кто не должен уйти. Никогда. Все мои жертвы, до единой, обречены. И эта Маргарета…»

 Я опустила письмо и посмотрела на графа. Фон Эберштейн стоял, скрестив сильные руки на груди и, в свою очередь, смотрел на меня.

«Раз в сто лет я получаю возможность выйти в мир живых на жатву, — вспомнила слова пожирателя. – Я действительно обрезаю нити и поглощаю души. Но если бы ты потрудилась проверить мои жертвы, то поняла бы: я не лгу. Все они изначально были обречены. Я просто сделал их смерть легкой».

— Проклятие, — прошептала и закусила до боли губу.

— Если верить Лорелей, Маргарета при смерти и она потеряла дитя, — произнес Максимильян. Голос его сделался сухим.

— Проклятие, — повторила я.

— Лорелей предупреждает, что мы лишились благосклонности кайзера, — продолжил фон Эберштейн. Он опустил руки и развернувшись, прошелся от стола к окну. Встав у подоконника и выглянув во двор, граф продолжил: — По моему мнению – это несправедливо. Разве мы должны отвечать за все, что происходит с фавориткой кенинг? – спросил он то ли у себя, то ли у меня.

— Мне искренне жаль. – Слова дались с трудом. – Прошу, ваша светлость, прикажите заложить экипаж. Я хочу отправиться во дворец.

 Граф обернулся и смерил меня взглядом.

— Боюсь, вас туда не пустят.

— Баронесса может все устроить, — сделала попытку.

— И что это даст? – спросил фон Эберштейн. – Вы сможете спасти девушку? Еще раз? – уточнил он.

 Я вздохнула.

— Шанс есть. Пожиратель меня предупреждал, а я не прислушалась к его словам. Думала, он лжет. – Поднявшись, я подошла к графу, встала напротив. – Бедняжка изначально была обречена. Мы просто продлили ее муки…

— Мы подарили ей несколько дней жизни. Мы дали ей шанс, и не вздумайте обвинять себя в том, в чем не виноваты, — немного резко попенял мне Макс.

 Я криво усмехнулась.

— Наверное, мне не следовало вмешиваться, — призналась. – И все же, напишите госпоже Леннинген. Возможно… — Я вздохнула. – Нет. Если есть шанс, я попробую…

 Максимильян несколько секунд пристально смотрел на меня, словно изучая. А я думала только о том, как ошиблась.

 Фрейлину было жаль до слез. И ее нерожденное дитя, которое так и не увидит свет. Возможно, Макс прав. Я подарила Маргарете еще немного жизни и радости. Я дала ей надежду, избавив от пожирателя. По крайней мере, душа девушки не достанется этому существу и получит шанс вернуться, переродившись.

 Наверное, только данная мысль и успокаивала.

 И все же, я хотела сделать что-то.

 Граф взял из моей руки письмо от баронессы и бросил его на стол.

— Я немедленно ей напишу, но если вы спросите мое мнение, госпожа Вагнер, то я бы не хотел отпускать вас во дворец, — сказал он.

— Совесть мне не позволяет поступить иначе. – Я отошла от фон Эберштейна, думая о том, что могу сделать и могу ли вообще?

 Судя из послания Лорелей, бедная Маргарета страдает. То, что с ней произошло… Даже не знаю, как это объяснить. Подозреваю, что за потерей ребенка и всем остальным стоит ее величество. Но это лишь мои домыслы, которые не имеют под собой ничего.

— Не вините себя.

 Рука Максимильяна осторожно коснулась моей. Невольно вздрогнув, я обернулась и посмотрела на графа. Наши взгляды встретились. Я увидела во взоре фон Эберштейна не только сожаление. Его глаза говорили больше, чем порой могу сказать слова.

 Но сейчас не время и не место.

— Хельга. – А он настойчив! – Я знаю, что Уве сегодня прислал вам цветы, — продолжил его светлость.

— Это был жест благодарности, — ответила я и немного слукавила.

 Конечно, фон Дитрих был благодарен мне за помощь, но, возможно, за этим букетом стояло нечто большее, чем просто желание отблагодарить.

— Да. Уве умеет ухаживать, — зачем-то проговорил граф.

— Напишите баронессе, — попросила снова. – Возможно, я еще что-то смогу изменить, — добавила, хотя сильно сомневалась в последнем.

 Граф бросил на меня еще один быстрый взгляд, вздохнул и вернулся за стол.

— Я сообщу вам, если, или когда, Лорелей ответит, — сказал он, когда я уже стояла на пороге кабинета, собираясь уйти.

 Мне следовало подготовить кое-что. На случай, если получится отправиться во дворец.

— Благодарю, — ответила тихо и вышла, прикрыв за собой дверь.

 В последний момент я успела посмотреть на графа. Он застыл с пером в руке над белым листом бумаги, но взгляд его был далек от Лорелей и даже от бедняжки фрейлины.

* * *

 Баронесса приехала спустя час. Из окна своей спальни я видела, как ее экипаж остановился во дворе перед особняком, а сама Лорелей вихрем вырвалась из теплого салона, торопливо, почти срываясь на бег, направившись к входу в здание.

 Тот факт, что Лорелей прибыла лично, а не отправила ответ на письмо Макса, свидетельствовал о том, что я не зря потратила свое время, подбирая нужные ингредиенты и приготовив единственное то, что смогла за столь короткий час.

 Стоя над кипящим варевом, я осторожно, стараясь не спешить, чтобы не ошибиться, перемешивала его ложкой, зная, что с минуты на минуту за мной пришлют. И не ошиблась.

 Когда в дверь постучали, мне еще требовалось несколько минут, чтобы закончить зелье. Предполагая, что в коридоре ожидает служанка, или лакей, я громко крикнула:

— Входите.

— Госпожа, вы одеты? – зачем-то поинтересовалась горничная, показавшаяся мне напуганной. Но, прежде чем я успела ответить, в комнату вошла Лорелей.

 Баронесса даже не сняла теплый плащ, подбитый мехом горностая. Лицо женщины было белым, с нездоровыми пятнами румянца на щеках. Темные волосы выбились из сложной прически и весь облик свидетельствовал о волнении.

— Вы? – Я не очень удивилась внезапному появлению Леннинген в своей комнате.

— Я получила ответ от Макса и вот я здесь, — отчеканила баронесса, хмуро взглянув на дело рук моих – зелье, продолжавшее булькать и дышать зеленым паром. В другое время Лора, несомненно, поинтересовалась бы, чем я таким занимаюсь, но сейчас баронессе было не до праздного любопытства. Она перевела сбившееся дыхание и выпалила, как на духу: — Есть шанс, что вы ее спасете?

Речь, конечно же, шла о любовнице кайзера.

— Мне нужно еще несколько минут, чтобы закончить варить зелье, — ответила я спокойно. – Присядьте и расскажите подробно, что случилось с госпожой Маргаретой, — попросила баронессу.

 Лорелей кивнула, покосилась на горничную, будто приросшую к полу у двери, и велела служанке идти прочь. Не дожидаясь, когда за горничной закроется дверь, баронесса подошла ко мне, пытливо глядя в глаза.

— Его величество в бешенстве и одновременно убит горем! – проговорила Лорелей. – Долгожданный наследник погиб.

 Я подняла взгляд на собеседницу.

— Не могу взять в толк, в чем моя вина? – спросила, помешивая варево.

— Вы… — Лора выдохнула, словно собираясь с мыслями. Она выдержала паузу и продолжила: — Он надеялся, что опасность отступила.

— Следовало лучше охранять свою женщину и неродившегося ребенка. – Я не собиралась выражать сочувствие. Конечно, не мне судить кайзера и его действия. Кто я такая против монарха? Хотя Маргарету стало отчаянно жаль. Бедная фрейлина попала между молотом и наковальней – кайзером и его кенинг. Ценой любви Маргареты к его величеству стала жизнь ребенка и, возможно, ее собственная.

— Что произошло? – спросила, заглянув в горящие глаза Лоры. – Девушку отравили? Я не совсем поняла причину ее недомогания из вашего письма.

— Да, — баронесса устало кивнула. – Его величество вне себя от горя, поэтому обвиняет в произошедшем всех и вся. И вас в том числе. – Она устало отошла к кровати и присела. – Это пройдет. Он успокоится, но когда…

— Я-то здесь при чем? – Я пожала плечами. – Я свою работу выполнила. Мы спасли девушку. За интриги при дворе я не в ответе.

 Лорелей взглянула на меня. Сначала я было решила, что она начнет сыпать обвинениями, но госпожа Леннинген умела удивлять.

— Я это понимаю. Даже я оказалась бессильна против яда. Она медленно угасает. Никто и подумать не мог, когда Маргарета занемогла. Сначала все списывали на беременность. А когда правда всплыла на поверхность, стало слишком поздно. И этот яд… — Баронесса нахмурилась. – Ума не приложу, что ей дали и как.

— Чего вы тогда ждете от меня? Что я определю, каким ядом отправили фрейлину и приготовлю противоядие? – спросила и, отложив ложку в сторону, взмахом руки погасила магическое пламя под котелком.

— Вы сильная колдунья, госпожа… — Лора запнулась, а я снова удивилась тону голоса собеседницы. Из него напрочь исчезла надменность и превосходство, которым прежде горела баронесса. Сейчас она показалась мне уставшей и потерянной.

— Даже я не смогу обмануть смерть. Один раз мы уже сделали это.

— Но Макс написал…

— Я могу попытаться купировать боль. Шанс на то, что зелье спасет Маргарету ничтожно.

— Зелье, которое вы сейчас готовите? – уточнила Лорелей с надеждой.

 Ответить я не успела. Дверь в комнату рывком распахнулась и на пороге возник фон Эберштейн.

 Он бросил быстрый взгляд в мою сторону. Я заметила, что в глазах графа промелькнуло облегчение, будто он не надеялся застать мирную картину нашей беседы с Леннинген. Впрочем, это не удивительно, зная характер баронессы. После Макс взглянул на Лору.

— Быстро ты, однако, — заметил он вместо приветствия.

 Лорелей лишь отмахнулась.

— Кайзер в гневе.

— Что произошло с Маргаретой? – тут же спросил фон Эберштейн.

— Яд. – Голос Лоры дрогнул.

— Кто? Кенинг?

— Предположительно, но доказательств нет, — кивнула баронесса.

 Пока они вели беседу, я надела перчатки и взяла горшок, перелив приготовленное зелье в широкую стеклянную колбу. Закупорив ее, повернулась к Леннинген.

— Если сможете провести меня во дворец, я попробую, но ничего не могу обещать, — произнесла, глядя на баронессу.

— Я против! – горячо возразил фон Эберштейн. – Вы достаточно рисковали собой, госпожа Вагнер.

 Макс так посмотрел на меня, что даже Леннинген приподняла брови в изумлении. Она переводила взгляд с лица графа на мое и обратно. Спустя несколько секунд в глазах баронессы промелькнуло понимание.

— Боги… — только и сказала она.

— Хельга никуда не пойдет.

— Но ты написал… — возмутилась Лорелей.

 Тут я, признаться, не выдержала. Подняла руки, расставив в сторону, словно пытаясь оттолкнуть споривших, и спокойно произнесла:

— Не забыли, что я тоже нахожусь здесь?

 Граф и баронесса воззрились на меня.

— И только я одна могу принимать решения, что мне делать и как поступать. – Я не повышала голос, говорила твердо, прекрасно понимая, что Максом движет исключительно желание защитить меня. – И я не могу отказать человеку, оказавшемуся в беде.

 Во взоре Леннинген промелькнуло торжество, а вот фон Эберштейн нахмурился.

— Но я не гарантирую, что у меня получится помочь. – Я, конечно, повторялась, но надеялась, что хоть в этот раз слова дойдут до баронессы, если она с первого не поняла. – Вы ведь умеете работать над внешностью? – спросила и Лорелей с готовностью кивнула. Кажется, она уже сообразила, к чему я веду.

— Сделаю все в лучшем виде, — оживилась баронесса.

 Граф помрачнел.

— Вы намерены отправиться во дворец? – спросил он, а когда я утвердительно кивнула, добавил: — В таком случае, я еду с вами.

 Лорелей сначала нахмурилась, но затем выдавила улыбку и проговорила:

— Хорошо. Но мне придется немного поработать над вашими образами, — и так улыбнулась, что я почти пожалела о том, что согласилась на эту авантюру.