Эпилог

Сидя у камина, закутанная в теплый плед и с чашкой ароматного чаю в руках, я наблюдала, как Штефан, расположившись на шкуре, расстеленной на полу, читает увесистый том по истории магии. У мальчика было такое забавное выражение лица, а порой он так умильно дергал мохнатыми ушками, что тоже я невольно улыбалась.

За окном шел снег. Совсем мокрый, смешанный с дождем, он больше не укрывал красивым белым полотном двор, а скорее наводил грязь, создавая проблему тем, кто расчищал дорожки. И все же, зима осталась где-то позади. Дни уже стали теплее. Солнце светило ярче, а день длился дольше.

— Весна, — произнес Уве и отошел от окна, взглянув на меня с улыбкой.

— Скорее, похоже на позднюю осень, — посетовала я.

Барон смерил меня теплым взглядом и приблизившись, занял место в пустующем кресле.

— Может быть, вы скажете мне, куда сегодня уехал граф, — спросила я, взглянув на фон Дитриха.

Бывший вампир вздохнул и только развел руками. Но я знала, что он в курсе всего, что происходит с Максимильяном. А с его светлостью в последнее время творилось нечто странное. Просто подозрительно загадочное. Да и сам он стал таким таинственным, что мне не терпелось разгадать его мысли.

Вот, к примеру, сегодня он уехал из дома, не сказав мне ни слова, оставив нас с юным маркграфом на попечение барона фон Дитриха. И несмотря на то что я любила находиться в обществе Уве, поведение графа казалось странным.

— Все то вы знаете, — попеняла барону.

— Возможно. – Он взглянул на меня с какой-то грустью, а затем поинтересовался, тепло ли мне под пледом, достаточно ли горяч чай и не желаю ли я выпечку.

Я ничего не желала. Мне было тепло и уютно. Силы восстанавливались, хотя и не так быстро, как хотелось бы. Но, шутка ли, умереть и вернуться к жизни, да еще и растратить почти всю колдовскую силу!

На миг прикрыв глаза, я поднесла к губам чашку, пригубила чай и вспомнила, как две недели назад едва не упала в руки графа, когда вошла в дверь его кабинета из тренировочного зала колдуна Рихтера Вайнса.

Ох, как тогда Макс кричал! Как суетился Уве и прислуга! И даже надменная Лорелей, единственная, кто быстро взял себя в руки, велев фон Эберштейну уложить меня на диван, принялась вливать в мое истощенное тело свою силу. Наверное, если бы не госпожа Леннинген, мне бы пришлось восстанавливаться намного дольше. Более того, я могла даже потерять свой дар.

Но все обошлось. Восстановление идет полным ходом, и я скоро стану прежней. Только научусь не бояться и не оглядываться, как было когда—то.

Штефан перелистнул страницу и вдруг вскинул голову сказав:

— Слышите! Лошади! Экипаж! – Мальчик закрыл книгу, положил на шкуру и, поднявшись, подбежал к окну. – Это дядя! Он вернулся. — Штефан обернулся и посмотрел на меня так, что мне хватило одного взгляда, чтобы понять: мальчик, подобно Уве, знает то, чего не знаю я.

— Дядюшка уже идет сюда! – Юный маркграф вдруг отошел от окна, вернулся к брошенной книге. Подняв ее с пола, он заторопился прочь, пряча хитрую лисью улыбку.

— И что вы все скрываете от меня? – спросила, сурово взглянув на фон Дитриха.

Бывший вампир изящно поднялся на ноги, шутливо отсалютовав мне, а когда за дверью раздались торопливые шаги, улыбнулся не менее хитро, чем Штефан.

Я отставила чашку, намереваясь откинуть плед и встать.

Эти трое: граф, барон и лисенок, что—то задумали, не иначе!

Дверь в комнату распахнулась, и на пороге возник Максимильян. Он был в плаще и шляпе. Глаза граф горели, руки он держал за спиной, что уже само по себе выглядело подозрительным.

— Я вас оставлю, — проговорил барон фон Дитрих и бочком протиснулся мимо друга.

Фон Эберштейн проводил его взглядом, они обменялись странными улыбками, а когда за Уве закрылась дверь, Макс подошел ко мне и опустился на одно колено.

— И что это все значит? – спросила у его светлости.

— Знаете, госпожа Вагнер, — ответил он серьезно, — сегодня я ехал по городу и увидел крестьянина, продававшего цветы. Вы не поверите! Первые весенние цветы!

Макс протянул мне маленький букет первоцвета, нежного, пахнувшего так, что голова пошла кругом.

Я приняла цветы и не сразу заметила то, что блеснуло на одном из крошечных бутонов.

Посмотрев на букет, вскинула взгляд и взглянула на Максимильяна. Его глаза горели, но фигура казалась напряженной.

— Граф… — проговорила тихо и снова посмотрела на сверкнувший золотом ободок, лежавший на цветке.

— Макс, — поправил меня фон Эберштейн. – Или Максимильян, это как тебе будет удобно. – Он неловко улыбнулся и сиплым голосом добавил, — ты окажешь мне эту честь? Станешь моей женой? – А у самого глаза застыли. Он будто и не верит, что я отвечу: «Да!», — и пытается верить!

Молча взяв кольцо, я оценивающе посмотрела на вьющуюся по ободку вязь. Затем я положила цветы к себе на колени и вернула подарок графу, отмечая, как он мгновенно сник и будто окаменел.

— Ну же, Макс, — произнесла тихо, протягивая руку его светлости, — вы не желаете надеть его на меня? – А у самой сердце едва не остановилось, когда фон Эберштейн снова поднял на меня взор. В его глазах было все: нежность, надежда, любовь. Все то, о чем женщина может лишь мечтать.

Рука графа не дрогнула, когда он надевал на мой палец заветное кольцо. И стоит ли говорить, что село оно просто идеально?

Наклонившись ко мне, Максимильян нежно меня поцеловал. А я в ответ обвила руками его за шею, отдаваясь во власть охвативших меня чувств, надеясь, что отец, где-то там с небес, видит меня и радуется моему счастью.

Тогда я не заметила, как в приоткрытую дверь гостиной заглядывают любопытные зеленые глаза и как от радости подрагивают рыжие мохнатые ушки.

Конец.