Глава 33

Слово «инстинкт» показалось мне таким низменным, грязным и приземленным. Таким низким и пошлым. Нет высоких чувств. Есть только тело, которое решает за тебя.

Я опустила глаза.

Смешно. Действительно смешно.

Я себя простить не могу за то, что в какие-то моменты мое тело откликалось на ласку. Я помню этот дьявольский коктейль, который бурлил в моих венах. Адреналин, который бил по глазам, заставлял сердце работать на износ, обострял чувства.

Никто не думает о том, что когда человек понимает — в любую секунду его может не стать, его тело ведет себя иначе. Оно хочет жизни. И тогда инстинкты берут верх. Еда кажется особенной, воздух — сладким, а прикосновение превращается в желание.

Я долго думала над этим, пытаясь найти себе оправдание.

Хотя себя я знаю уже много лет. А он хочет, чтобы я простила его.

Как я могу простить его, если я не могу простить себя?

Я не знаю, что должно случиться, чтобы я посмотрела на Лотара иначе.

Это тупик.

На моей руке ныла фантомная боль от метки на запястье. Там, где кожа помнила его прикосновение. А на шее теперь висел камень, который должен был защитить меня.

Я прижала палец к камню в центре, как вдруг мою кожу пробила игла. На мгновенье у меня перед глазами потемнело.

Острые края оправы впились в кожу, но я не разжала пальцев. Боль была нужна. Камень должен был стать сильнее.

Воспоминание о плене, о страхе, о безысходности заполняли меня, заставляя рыдать. Словно я снова пережила их. Словно это еще не закончилось.

Я видела, как камень начинает чернеть.

— Кушай, кушай, — прошептала я, как шепчут ребенку. — Забирай мою боль. Наполняйся…

Меня словно прорвало. Я упала в кресло, вспоминая каждое прикосновение. Вспоминая свои слезы в темноте. Ах, эта пугающая темнота, словно я… ослепла. Это было самым страшным. Ты чувствуешь себя беспомощной. Как перевернутый на спину жук. Ты не знаешь, что происходит. Не знаешь, откуда последует удар. И вздрагиваешь от каждого шороха и прикосновения. Нервы напоминают оголенные провода. Сердце испуганно сжимается каждую секунду.

Память вспыхнула ожогом. Не лицо его, нет. Ощущение его тяжести сверху. Запах озона и мужской кожи, который тогда казался удушьем, а теперь… теперь от него перехватывало дыхание даже здесь, в безопасности. Я помнила, как мои бедра сами подавались навстречу его пальцам, вопреки крикам разума. Этот стыд был хуже боли. Он был липким, горячим, он жил внутри меня, как второй голос. «Тебе нравится», — шептал он тогда в мою темноту. И самое страшное, что я не могла солгать даже себе. В том аду мое тело нашло свой извращенный способ выжить — через удовольствие. И сейчас, сжимая камень, я снова почувствовала этот отголосок. Предательский жар внизу живота, смешанный с ужасом смерти.

Я отдернула руку, чувствуя, как мне вдруг стало легче. Камень на ладони был черным. Непроглядно черным. Он стал оружием.