Глава 35 · Дракон

Послышался вой подсудимого.

— За что⁈ — рыдал он в клетке. — Нет! Нет! Только не смерть! Я прошу вас! Только не смерть!

Только сейчас я посмотрел на него. Его слова о любви все еще висели в воздухе. И я расслабился.

«До чего ж ты циничный ублюдок!» — усмехнулось что-то внутри меня. — «Если бы ты так любил ее, то ты был бы рад смерти… А сейчас выясняется, что жизнь ты любишь больше! Следовательно, твои слова — пыль! Ведь если бы умерла Сибилла, я бы умер следом. Если бы я случайно убил ее… То я бы не захотел жизни…»

— Потому что ты лжешь, — отчеканил я. В моем голосе появился металл. — Если бы ты любил ее больше жизни, ты был бы рад умереть сейчас. Тебе невыносима была бы даже мысль о жизни без нее. Если бы это была любовь, ты бы плакал от счастья, ведь скоро тебе выпадет шанс увидеть ее снова. И вымолить прощение.

Все удивленно смотрели на меня. В глазах присутствующих скользнуло уважение к каждому моему слову.

Я выводил подпись на пергаменте, и каждая черта казалась мне ударом хлыста по собственной спине. Я подписал ему смерть. Самый суровый приговор, который только позволял закон.

И себе бы я тоже ее подписал бы… Если бы не оставалось хотя бы призрачного шанса, что сумею получить искупление.

Но когда секретарь протянул документ для окончательной печати, я не поднял глаз на осужденного. Не смог. В его взгляде я увидел бы собственное отражение. Тень человека, который считает себя монстром, но продолжает носить маску правосудия.

— Увести, — бросил я, вставая.

Это было невыносимо. Мать убитой зарыдала в голос. И упала на колени: «Спасибо… Благодарю вас, ваша милость!».

Но ее слезы, словно раскаленная лава, растекались по моему сердцу, которое обычно было непредвзято.

Плащ упал на плечи тяжелым крылом. Я вышел из зала, не слушая всплесков облегчения и ужаса за спиной. Мне нужно было к ней.

Карета казалась гробом на колесах. Стук колес по булыжнику отбивал ритм, совпадающий с пульсом в висках. К ней. К ней. К ней.

Дракон нарастил давление. Жар разлился по венам, заставляя сжимать кулаки так, что ногти впивались в ладони, оставляя полумесяцы ран. Он требовал почувствовать её пульс под своими зубами, услышать стук её сердца в унисон с его рыком.

Он снова сходил с ума.

— Тише, — прошипел я вслух, проводя пальцами по цепи медальона. Металл был холодным, но под ним кожа горела. — Мы не будем её ломать.

— Нет! — жадно рычал дракон. — Только сломав ее, она станет нашей!

Я придумал эту игру в пути. Подарки. Золото, камни, шелка. Вещи, которые должны были купить прощение. Я знал, что это подкуп.

Но у меня не было другого оружия. Слова для неё теперь были ядом. Прикосновения — ожогом. Оставались только вещи. Мертвые, безопасные вещи.

В ладони я сжимал бархатный футляр. Внутри лежала диадема из черного опала и серебра. Древняя вещь, найденная в сокровищнице предков. Камни не блестели, они поглощали свет, словно маленькие ночи. Она подходила ей. Тёмная, холодная, прекрасная в своей опасности.