Глава 60

— Понятно, — кивнула я, похлопав его по рукам.

Я поднялась по лестнице. Каждый шаг отдавался в висках. Дверь в его спальню была приоткрыта. Я толкнула её.

В комнате пахло лекарствами, кровью и озоном. Тот запах, который всегда сопутствовал ему. Но теперь к нему примешивался запах лекарства. Неприятный, напоминающий о произошедшем.

Он сидел в кресле у камина. На его глазах была повязка. Белоснежная, контрастирующая с его бледной кожей. Он не повернул голову на звук шагов. Он просто сидел, неподвижный, словно статуя, у которой украли зрение.

Меня затрясло. Вина накрыла с головой, горячая и липкая.

— Я… я здесь, — прошептала я. Голос сорвался. Я прислушалась к себе, как говорил Эдгар. Сердце билось часто, болезненно. — Я… я искала способ… Я…

Я сделала шаг вперед. Паркет скрипнул под моей ногой. Он вздрогнул. Его пальцы сжались на подлокотниках кресла.

Он что? Спал? Или нет? Теперь понять это было непросто.

Я подошла ближе. Остановилась рядом. Моя рука поднялась, но замерла в воздухе. Я боялась взять его за руку. Боялась, что мое прикосновение обожжет мою израненную душу. А потом испугалась, что он отдернет руку. Но сердце шептало: «Возьми».

Я коснулась его пальцев. Робко. Осторожно. Словно готовая отдернуть руку в любую секунду.

Его ладонь была теплой. Живой.

Он медленно повернул ладонь и сжал мою руку. Крепче, чем я ожидала. В этом жесте не было агрессии. Было отчаяние. Якорь в темноте.

— Давай так, — произнесла я, чувствуя, как его пальцы впиваются в мою кожу. — Я буду с тобой, пока… пока не удастся вернуть тебе зрение. Это… это мой долг. Ухаживать за тобой.

Я говорила эти слова, вкладывая в них твердость, которой не чувствовала. Я говорила о долге, о вине, об искуплении. Но внутри, глубоко под слоем страха, шевелилось что-то другое. Что-то теплое и пугающее.

— Договорились, — выдохнул он. Его голос был тихим, лишенным прежней металлической нотки.

— Я никуда не уйду, пока ты не поправишься. Это — моя вина. И я должна её… искупить, — прошептала я, пытаясь попросить у судьбы сил. Вина давила на меня плитой. Но я пыталась дышать под ней.

Он поднес мою руку к своим губам.

Зачем? Зачем он так делает? Сердце вздрогнуло.

Я почувствовала тепло его дыхания на коже, шероховатость губ. Меня пронзило током. Я сжала челюсть, потому что боль рвется наружу — не физическая, а та, что разрывает грудь на части. Я не должна была чувствовать это. Не сейчас.

— Спасибо и на этом, — прошептал он, отпуская мою руку.

«Я должна помочь ему. Или ухаживать за ним, пока доктора не смогут ему помочь. Способ ведь есть! Наверняка есть!», — лихорадочно думала я, убирая руку в складки платья, чтобы скрыть дрожь.

Я смотрела на него. На повязку. На то, как он напряженно вслушивается в тишину, пытаясь понять, где я нахожусь. Я пыталась представить, что он чувствует. Мир без ориентиров. Мир, где пространство потеряло форму.

— Тебе больно? — спросила я тихо-тихо.

— Нет. Уже не больно, — он слегка наклонил голову, словно прислушиваясь к собственным ощущениям. — Просто чувство такое, что я потерялся в пространстве. Будто я в лодке посреди океана, и нет ни звезд, ни берега.

— Давай ты поспишь? — шепнула я, делая шаг ближе. — Завтра доктор придет и посмотрит. Я думаю, что способ вернуть тебе зрение существует. Я уверена.

Это была ложь. Я не была уверена. Но ему нужна была надежда. Хотя бы крошечная искра.

— Я помогу тебе дойти до кровати.