Глава 62

Боль вспыхнула резкая, горячая. Я отшатнулась, инстинктивно открывая глаза, но тут же снова зажмурилась. Нет. Нельзя.

— Угол стола, — прошептала я, растирая ушибленное место. — Запомнили.

Сердце колотилось где-то в горле. Это было больно. Обидно. И страшно. Но я сделала всего три шага. Он жил так уже несколько часов. Сколько времени прошло с момента, как погас его мир?

Я ощупала стол. Гладкий лак, острые грани. Потом попыталась направиться к двери. Нога задела что-то мягкое, но твердое внутри. Кресло. Спинка оказалась ниже, чем я ожидала. Я чуть не перелетела через него, потеряв равновесие.

Меня замутило. Не от боли, от дезориентации. Вестибулярный аппарат сходил с ума, не получая визуального подтверждения положения тела в пространстве. Я прислонилась лбом к холодной стене, пытаясь успокоить дыхание.

Так, запомнили. Кресло.

Каминную полку я нашла сразу. Она выступала из стены, холодная и неумолимая. Я провела пальцами по резьбе. Здесь он стоял, когда вошел врач. Здесь он искал опору.

Я шла дальше, вдоль стены. Обои шершавые под подушечками пальцев. Текстура стала моими глазами.

Еще одно кресло! Сколько же тут кресел… Понаставили, понимаешь! ловушек для слепого.

Потом я чуть не перевернула низкий столик. Нога зацепилась за ножку. Я успела ухватиться за край, чтобы он не упал. Шум мог разбудить его.

Страх, что он проснется, пронзил меня острее, чем ушибы. Не потому что я боялась его гнева. А потому что хотела, чтобы он поспал и не хотела, чтобы он понял, что я пытаюсь примерить его боль на себя. Это было слишком интимно. Слишком похоже на признание.

Так я дошла до двери, ощупывая косяк. Только когда пальцы нашли холодную ручку, я позволила себе вдохнуть.

Открыла глаза.

Свет ударил больно. Черные мушки заплясали перед зрачками, сужаясь и расширяясь. Чувство реальности вернулось ко мне медленно, словно я всплывала с глубины. Ноги стали ватными. Я оперлась о стену, чувствуя, как по спине стекает холодный пот.

Это так страшно. Боги, как он это выдерживает? Как он сохраняет это спокойствие, эту сталь в голосе, когда внутри, наверное, все кричит от ужаса потери контроля?

Я вышла в коридор. Свет светильников казался слишком ярким, неестественным. Я поправила платье, стирая с лица следы слез. Я не должна позволять себе слабость. Не сейчас.

В холле было пусто. Часы мерно отсчитывали секунды. Я направилась к комнате дворецкого. Все комнаты дворецких располагались приблизительно в одном и том же месте. Дворецкий по правилам спали отдельно от остальных слуг.

Свет под дверью отсутствовал, но я знала — он не спит. Они никогда не спят, пока хозяева не улягутся окончательно.

Я постучала. Тихо.

Дверь открылась почти сразу. Дворецкий стоял в жилете, без сюртука. Его лицо было непроницаемым, но глаза внимательно изучали меня.

— Госпожа? — он слегка поклонился. — Чем могу быть полезен?

— Мне нужна помощь, — прошептала я. Я была не уверена, что делаю. Может, это даже неправильно. Может, это оскорбит его гордость. Но я не могла оставить острые углы там, где он ходит.

— Какая, госпожа? — удивился дворецкий. В его голосе не было подозрения, только готовность.