Глава 10

Стивен Чоллакомб сдержал свое слово. Лошадь привели утром. Об этом Одри сообщила Пейдж, пока то умывалась. Девушка с тоской взглянула на белое платье, которое намеревалась надеть и распорядилась принести одно из старых. – На конюшне легко испачкаться, а мне не хотелось бы портить новую вещь, – пояснила она. Пейдж только кивнула с тяжелым сердцем доставая из сундука платье,которое,как она думала больше никогда не понадобится. Одевшись, девушка торопливым шагом направилась к конюшням. Альберт был там. Он стоял у ограды и скептически смотрел на толстого вороного коня с пышной гривой и хвостом, которого перед ним водил незнакомый конюх. Джон-Джозеф замер на шаг позади, выражение его лица было почти таким же презрительным, как и у хозяина. – А, Одри, – приветствовал капитан. – Как вам это животное? – Ну… – она задумчиво посмотрела на коня. Тот ответил ей таким же задумчивым взглядом. – Костистый… – Толстый. – Кажется, шея коротковата… – Ее просто нет. Одри закатила глаза, понимая, что Альберт намеренно придирается к каждому ее слову. – Наверное, не тряский, – она решила проверить свое предположение. – Скажите проще: он вообще не двигается! Девушка обернулась к капитану: – Он вам так не нравится, потому что его прислал Стивен Чоллакомб? – Нет, – это прозвучало резче, чем хотелось. Альберт поморщился и продолжил более спокойно. – Это ужасная, жирная лошадь. И, держу пари, наверняка плохо выезженная. Он говорил достаточно громко, и Одри невольно покосилась на конюха, который привел коня. Парень делал вид, что ничего не слышит, но на самом деле внимал каждому слову капитана, чтобы донести своему хозяину. – Мистер Чоллакомб оказал мне любезность, кузен. А как известно, одолженному коню в зубы не смотрят. – Это касается только тех, которых дарят, – заметил Берти, – Если вам одолжили лошадь на время, следует убедится, что эта скотина не подохнет у вас под седлом, сделав два шага, иначе вам придется заплатить состояние. Он махнул конюху, чтобы тот подвел коня ближе. Парень повиновался. Вблизи вороной казался еще больше. Широкая грудь, мощный лоснящийся круп и… жирные бока, делавшие коня похожим на бочонок. Одри только тяжело вздохнула, представляя, как тяжело бедному животному с таким весом. Конь словно почувствовал настроение девушки, потому что потянулся к ее руке и коснулся ладони мягкими губами. – Привет, – она осторожно провела рукой по его лбу, откидывая жесткую вьющуюся челку. – Надеюсь, ты не слишком упрямый? – О нет, мисс, это самое послушное животное во всем райдинге, – отозвался конюх и сразу же смутился под цепким взглядом капитана. – Ну когда рядом нет травы… или миски с едой. – Я учту, – улыбнулась Одри. – И как его зовут? – Громобой, мисс. Услышав свое имя, конь насторожил уши, но обшаривать руки в поисках кусочка чего-нибудь вкусного не перестал. Одри с мольбой посмотрела на капитана, но он был слишком занят, тщательно изучая вороного. Он прощупал спину, приложил ухо к огромному животу лошади, а потом начал одну за другой поднимать ноги Громобоя, рассматривая копыта. – Что вы делаете? – поинтересовалась девушка. – Копыта многое могут рассказать, – отозвался Альберт. – Признаться, я думал будет хуже. У твоего хозяина хороший коваль. – Один из лучших, милорд, – важно отозвался конюх Капитан только хмыкнул и выпрямился. – Это спорно. Пробегись с ним рысью, – приказал он. Парень послушно устремился вперед. – Ну же, давай, – он потянул коня, пытаясь заставить его бежать. Вороной попытался задрать голову и попятиться, чтобы избавиться от надоедливого человека, но это не удалось. Конюх причмокнул и потянул сильнее. Громобой шумно вздохнул и лениво потрусил следом за парнем. Толстые бока коня покачивались, гребень на шее колыхался в такт движению, но рысь действительно оказалась очень плавной. – Ладно, хватит, – скривился Берти. – Думаю, Одри, вам не составит труда справиться с этой клячей. – Наверное, – девушка нерешительно посматривала на коня, вдруг показавшегося ей очень большим. – Наверное? – капитан не смог сдержать изумления. – Вы сомневаетесь? – Я давно не сидела в седле. – И что? – Берти все еще не мог понять логику. – Вполне вероятно,я разучилась… – Не говорите ерунды! – нетерпеливо перебил он. – Как можно разучиться ездить верхом? Понимая, что ступает на зыбкую почву, Одри только пожала плечами. – В любом случае, отказываться уже поздно, – заметила она и повернулась к конюху который как раз передал поводья Джону-Джозефу. – Передайте мистеру Чоллакомбу мою благодарность. – Да, мисс, – пробасил парень, снова подходя к ним. – Хозяин просил уточнить, к какому времени ему подъехать? – Думаю, часа через два, – вмешался Альберт, вкладывая пару монет в руку парню. – А теперь ступай. Конюх поклонился и направился обратно в усадьбу Чоллакомбов. – Джон-Джозеф, отведи эту тушу на конюшню, хорошенько почисть и поседлай к половине одиннадцатого, – распорядился Альберт. – Да, капитан. Пойдем! Последнее относилось к животному. Вороной снова вскинул голову, навострил уши и встревоженно заржал. Кони капитана моментально ответили. – Да пошевеливайся! – Джон-Джозеф шлепнул ладонью коня по крупу и скрылся в темноте прохода. – Почему вы хотите, чтобы лошадь подготовили раньше? – поинтересовалась Одри. – Потому что сперва я сяду на него сам, – спокойно пояснил капитан. – Не могу же я сажать вас на незнакомую лошадь. – Мне кажется мы уже с ним познакомились. – Возможно. – отмахнулся он. – В любом случае, предлагаю продолжить наш разговор за завтраком. Возражать Одри не стала. Быстро поев, она вернулась в спальню и позвала Пейдж. Чуть позже обе огорченно рассматривали скудный гардероб. Костюма для верховой езды у Одри не было, а те платья, которые лежали на кровати совершенно не подходили для того, чтобы рассекать в седле по округе. – Придется отказаться от прогулки, – в голосе девушки слышалось искреннее огорчение. Мысленно она уже ехала вдоль побережья к знаменитой Пиратской бухте. – Может, стоит посетить мисисс Гроув? – с надеждой предложила Пейдж. Одри только покачала головой: – Мы не успеем. Половицы на чердаке вдруг заскрипели. Пейдж осенила себя святым знаком: – Неужто призрак? Или крысы, того не легче! – Это дом, – Одри прислушалась. – Он хочет нам сказать… Чтобы мы пошли на чердак? Ставень тихо скрипнул. Горничная охнула и вцепилась в руку хозяйки: – Мисс, не ходите! – Что за глупости, – оборвала ее девушка. – Что может случиться? Не дожидаясь ответа, она направилась наверх, радуясь, что на ней все еще старое платье, которое можно испачкать без зазрения совести. Как только она поднялась, дверь приоткрылась. Особняк приглашал войти внутрь. Одри перешагнула порог и огляделась. Как и все помещения подобного рода, чердак использовался для хранения старой мебели и давно вышедших из моды вещей, которые были слишком ценны, чтобы просто так выбросить их. Стулья с протертой обивкой, два огромных кресла, несколько напольных ваз.. Одно из окон вдруг распахнулось, впуская солнечные лучи. В углу блеснули металлические уголки огромного сундука. Понимая, что особняк зовет ее именно туда, Одри подошла и смахнув пыль первой тряпкой, которая попалась под руку (кажется, когда-то это была вышитая гладью салфетка), откинула ее. В сундуке хранились платья. Девушка принялась осторожно перебирать их. Сшитые из бархата и парчи, с шлейфами и кринолинами, они вряд ли могли пригодиться, кроме одного. – Это же костюм для верховой езды! – охнула Одри, вытаскивая на свет пышную алую юбку с шлейфом и такой же жакет. Она прижала наряд к груди и подняла голову, смотря на потрескавшиеся от времени балки. – Спасибо! Черепица на крыше зашуршала, особняк радовался вместе с той, кого избрал своей хозяйкой. Костюм, хоть и выглядел, как новый, оказался велик. Поэтому Одри заколола пышную юбку булавками на талии, к сожалению с жакетом нельзя было проделать тоже самое. Пришлось еще раз подняться на чердак и посмотреть оставшиеся сундуки. Там хранилась мужская одежда, но среди рубашек и бриджей девушка нашла несколько сюртуков, и даже сапоги, которые были слегка великоваты. Судя по фасону и размеру, одежда принадлежала скорее подростку, но на Одри один из сюртуков сел гораздо лучше, чем жакет. Дополнив наряд перчатками, купленными в галантерейной лавке, она радостно сбежала по лестнице и столкнулась с Альбертом, который как раз входил в дом. – Эта кляча вообще не бежит. Так что, Одри, если вам удасться заставить его сдвинуться с места, это будет достижение! – он вдруг осекся и вперил в девушку гневный взгляд. – Откуда у вас этот сюртук? Голос звучал очень резко. Легко было представить, что именно таким тоном капитан Лингейт говорит с провинившимися солдатами. – Я… я, – под пристальным немигающим взглядом Одри съежилась и начала заикаться. – Он л-лежал в с-сундуке на чердаке. Я н-не знала… Радужное настроение лопнуло, словно мыльный пузырь. Она снова почувствовала себя так, словно находилась в доме тети в Пейнтборо и получала выговор. Это было несправедливо. От обиды губы задрожали, а стекла очков затуманились. Как девушка не старалась сохранять видимость спокойствия, предательский всхлип все равно вырвался из груди. – П-простите… – пробормотала она, вытирая слезы. – Я… Снова всхлип. Тихо ругнувшись, Альберт шагнул к ней и обнял. От неожиданности слезы пропали, Одри замерла, совершенно не понимая, что делать. С одной стороны надо было возмутиться, но с другой… Это было так уютно, стоять, в тесной близости друг к другу, прижиматься щекой к колкой ткани сюртука, слышать, как гулко бьется его сердце. Судорожно вздохнув, Одри подняла голову. Их взгляды встретились. Миг, еще один… Лицо мужчины было слишком близко. Его глаза потемнели, а дыхание стало прерывистым. Свежий запах парфюма дурманил голову, губы Одри приоткрылись и она нервно облизала их. Берти вздрогнул. Понимая, что едва не нарушил данное девушке слово, он медленно разжал руки. – Это вы простите, – он сам не понимал за что извиняется: за свой гнев или минутную слабость. Голова шла кругом, а руки все еще хранили ощущение хрупкости девичьего тела. Фея, завлекающая путников в чащу леса… – Я… это все хранилось на чердаке, – затараторила Одри. – Я не знала… не думала… – Вы не виноваты. Просто… – Берти провел ладонью по волосам, словно это могло упорядочить мысли. В голове все еще шумело, а голос звучал хрипло. – Это сюртук Дэра… Он носил его в школе. – Если вам так неприятно, я сейчас же сниму его! – Одри попыталась расстегнуть пуговицы, но капитан мгновенно сжал ее руки. Мысль о том, что она окажется сейчас перед ним в одной рубашке будоражила и ужасала. – Не стоит. Уверяю, Дерек был бы рад оказать вам эту любезность. – А вы? Берти с иронией подумал, что в этот момент он предпочел бы лично снять сюртук с девушки, медленно расстегивая каждую пуговку, а потом… Не сдержавшись, он медленно провел пальцем по ее ладони. Глаза девушки распахнулись, а рука задрожала, словно птичка, угодившая в силки. Это заставило Берти опомниться, он отступил. Вовремя! В глубине дома послышались шаги одного из лакеев. Раздался стук дверного молотка, лакей распахнул дверь и в холл вошел Стивен Чоллакомб. – А, вы уже готовы? Если он и удивился непривычному костюму для верховой езды Одри, то не подал и вида. – Да, – почти зло отозвался Альберт. – Кузина? – Я… – Одри все еще была в растерянности, потому ухватилась за первую всплывшую в мозгу фразу. – Может быть, мистер Чоллакомб желает чаю? Она осеклась, понимая, что вопрос прозвучал глупо. – О нет! – рассмеялся Стивен. – Во-первых, моя лошадь стоит у крыльца, а во-вторых я не хочу злоупотреблять вашим гостеприимством! – В таком случае, идем! Капитан вышел, даже не оглянувшись. – Ваш кузен не в духе? – поинтересовался Стивен Чоллакомб. – Наверное, это моя вина, – вздохнула девушка. – Я напомнила ему об умершем друге. – Коих у него было прилично. – Простите? – Капитан Линдгейт воевал, а на войне люди умирают, – Стивен остановился, пропуская девушку. Она тоже замерла, с возмущением смотря на него. – Вы говорите об этом так спокойно! – Ну… – он слегка смутился, – война закончилась, и нам стоит оплакать потери и жить дальше. “А он неплох, – зашелестело в ушах. – И легко будет подчиняться нашей воле. Соблазни его!” – Нет! – Одри поняла, что сказала это вслух. – Простите? – Ка…. мой кузен слишком много пережил, мистер Чоллакомб, и не может относиться к потерям так же легко, как вы! С этими словами она бросила взгляд в угол, где клубился еле заметный серый туман, и вышла. Стивен пожал плечами и последовал за ней.