Глава 6

Вопреки обещанию, данному хозяину дома, приступить к обязанностям Одри так и не удалось. Миссис Мэррик, опасаясь увольнения, рьяно взялась за дело, и девушке оставалось только наблюдать за происходящими изменениями. К полудню особняк напоминал растревоженный улей. Во всех комнатах вытиралась пыль, снимались чехлы, мебель полировалась, а канделябры и подсвечники начищались до блеска. В столовой разложили фамильное серебро, сервизы унесли на кухню, чтобы тщательно перемыть их. После ланча, поданного в столовой, Одри все-таки уступила настойчивым просьбам капитана и направилась в город, сжимая в руке кошель, набитый монетами – аванс, который ей выдал Линдгейт. Она пыталась сопротивляться, но капитан возразил, что все члены его семьи обладают безупречным вкусом, поэтому Одри нанесет им оскорбление, если будет и впредь появляться в своем ужасном платье. – Нет, я, конечно, мог бы стерпеть эту безвкусицу, – с улыбкой проговорил он. – Но вы обещали нанести визит в Дэшвуд менор! Леди Дэшвуд может счесть ваш наряд оскорблением, а вам не стоит начинать новую жизнь ссорясь с соседями. к тому же такими влиятельными! Хоть это и было сказано шутливым тоном, все равно в голосе Альберта слышался упрек. и Одри не могла понять, относится ли это к ее наряду или же к неосторожно данному обещанию посетить Дэшвудов. Она вздохнула. – Говоря по правде, я бы там и не появлялась. – Так в чем же дело? – В тот момент отказать было бы невежливо, к тому же тогда сэр Томас получил бы подтверждение своей теории о порочном влиянии романов на слабый женский ум, – спокойно пояснила Одри. – К тому же не стоит обижать леди Дэшвуд! Наверняка, она окажется чрезвычайно милой! – С чего вы вдруг так решили? – Альберт опешил от такой незатейливой логики. Девушка посмотрела на него с удивлением: – Ее сын. Ричмонд – приятный молодой человек. Будь оба родителя грубиянам, он вряд ли вел бы себя так. – Мне кажется, о большей части он молчал. – Именно! И не стал поддерживать отца! Более того, мне показалось, что ему было неудобно за сэра Томаса. – У вас… богатое воображение. – Или плохое зрение, вы же это хотели сказать? – рассмеялась девушка. – Скажем так, вы могли не успеть рассмотреть все. – Отнюдь. Я близорука. но не слепа! Ричмонд сидел рядом, так что я прекрасно видела его. Ровно так же, как и вас сейчас. – Прекрасно. Но чтобы видеть не только это а заодно растлевать свой неокрепший разум, приобретите очки! Кстати, здесь неплохая библиотека. Последний аргумент оказался решающим, и Одри пришлось в очередной раз отбросить гордость, нехотя прислушиваясь к голосу разума. Капитан воспользовался этим, чтобы всучить ей кошель, доверху набитый монетами, после чего предпочел скрыться в спальне, оставив Одри надине с сумбурными мыслями. Девушке оставалось только буравить взглядом дверью закрывшуюся за ним. чуть позже в комнату вошла Пейдж с сообщением, что экипаж готов к выезду. – Экипаж? – девушка нахмурилась. – Да, капитан Линдгейт приказал приготовить для вас ландо. Сказал, что вы хотели съездить в город, а лошадям необходимо размяться. Ох, мисс, я могу поехать с вами? – горничная умоляюще взглянула на нее. – Да, конечно, – ответила Одри, не зная, стоит ли сердиться на капитана за такую настойчивость, или же напротив, благодарить за заботу. Так и не решив, она подхватила перчатки и вышла на крыльцо. Лошади уже ждали. Холеные, лоснящиеся, они составляли разительный контраст с старым обшарпанным ландо, на козлах которого восседал уже знакомый Одри слуга. Кажется, его звали Джон-Джозеф. Девушка сомневалась, что он просто кучером. Скорее, Джон-Джозеф был одним из тех верных слуг, кто всегда остается при хозяине, совмещая множество разных должностей от конюха до камердинера. При виде девушки он насупился и посмотрел так, что она снова засомневалась в правильности своих поступков. Но кровь древнего вандейского рода взыграла, поэтому девушка гордо вскинула голову и забралась в ландо, дверцу которого ей открыла Пейдж. Горничная юркнула следом. Джон-Джозеф хлопнул вожжами и кони медленно тронулись с места. Одри помнила, как долго вчера одни добирались до особняка и приготовилась к долгому путешествию, но к ее удивлению, Хотфилд оказался гораздо ближе, чем она предполагала. Она даже высказала это вслух и получила еще один мрачный взгляд сидящего на козлах слуги: – Ясно дело! В конце путешествия время тянется гораздо медленнее, чем в его начале. Особенно последний час. – Неужели? – Говорите, словно никогда никуда не ездили. – Никогда и никуда, – она ничуть не покривила душой, поскольку вряд ли приезд в Эргднейл можно было назвать путешествие. Это было бегство, спасение своих жизней и мало напоминало вчерашнюю рамеренную поездку. – Надо же, бывает… – фыркнул мужчина и снова сосредоточился на дороге, поскольку они как раз въехали в город. Вчера в сумерках Одри не удалось, как следует рассмотреть Хотфилд, зато теперь она вполне могла удостовериться, что не ошиблась, сравнив городок с Пейнтборо: такие же невысокие аккуратные дома, стоящие вплотную друг к другу. Экипаж Одри не остался незамеченным. Хоть улицы были почти пусты, девушка то и дело ловила на себе любопытные взгляды прохожих. Подавив в себе естественный порыв опустить голову, она выпрямила спину и раздвинула губы в улыбке. В конце концов, в этом месте ее никто не знает, а приобретя очки, она сможет различать знакомые лица, если они появятся. Проведя большую часть жизни в небольшом городке, Одри прекрасно понимала, что здешнее общество вряд ли примет чужаков с распростертыми объятиями. “Тогда мы их убьем,” – привычно подсказала Тьма. Девушка заметила, как по ногам пополз серый туман и вскрикнула. – Что случилось? – Джон-Джозеф придержал лошадей. Обернувшись, он недовольно взглянул на Одри и нахмурился, заметив, как она побледнела. – Вам плохо? – Н-нет, все в порядке, я… – она потерла виски, надеясь, что ей просто показалось. Слуга кивнул и снова обратил взгляд на дорогу. Одри прикрыла глаза, пытаясь справиться с обуревавшими ее чувствами. Она так надеялась, что Тьма исчезла… “Глупышка, это невозможно, – раздалось в ушах. – Неужели ты не поняла, что я неразрывно связана с тобой?” Одри испуганно покосилась на Пейдж, но девчонка глазела по сторонам и не заметила того, что творилось с ее хозяйкой. “Она не слышит. Меня никто не слышит, кроме тебя, моя Мелюзина…” – в шепоте Тьмы слышалась издевка.Одри захотелось закричать, затпать ногами, чтобы хоть как-то заглушить этот шепот, но тогда все точно решат, что она сошла с ума. “Тогда они умрут…” Перед глазами промелькнула картина, во что может превратиться этот цветущий городок: разрушенные дома. растоптанные цветы и кровь… Одри явственно ощутила характерный солоноватый запах…Порыв ветра пронесся над головой, заставляя розы гневно зашелестеть листьями. Казалось, еще миг, и… – Приехали, мисс! – грубый голос ворвался в мысли, заставляя Одри опомниться. Тьма разочарованно зашипела. Одри заморгала, окончательно приходя в себя. В этот момент она готова была расцеловать этого сурового человека, который, словно сторожевой пес, старательно охранял своего хозяина от посягательств, и потому относился к девушке с неприязнью. Он даже не стал спрыгивать с козел, чтобы открыть ей дверцу экипажа, делая вид, что слишком занят лошадьми. Рысаки и вправду вели себя беспокойно, не то страшась нового места, не то их просто закусали слепни. Уточнять Одри не стала. Торопясь покинуть экипаж, словно это могло остановить Тьму, она сошла на мостовую. Пейдж соскочила следом и замерла, с раскрытым ртом рассматривая городскую площадь. Одри пришлось окликнуть ее, прежде чем девчонка засуетилась, открывая перед хозяйкой дверь, над которой висела вывеска “галантерейные товары Барни”: – Простите, мисс! Одри только покачала головой и шагнула внутрь. Горничная юркнула следом, дверь закрылась. После яркого солнце девушке показалось. что в лавке очень темно. Она сделала шаг, нога провалилась в пустоту, и Одри едва не упала. – Осторожно! – молодой человек, разговаривавший с хозяином лавки кинулся и подхватил ее за талию. – Барни, я же говорил, что надо что-то сделать с этой ступенькой! – Да, сэр, – невозмутимо отозвался лавочник. – Это моя вина, – Одри смущенно улыбнулась. Она поспешила выровняться и кивнула, благодаря своего спасителя. – Вернее, мое виновато мое плохое зрение. – Не стоит беспокоится, – он вежливо склонил голову, золотистые локоны упали на лоб, и незнакомец изящным, наверняка тщательно отрепетированным у зеркала движением откинул их. – Знаете, у меня идеальное зрение, и я не представляю, как чувствует себя человек, которого лишили этого. – Как в тумане, – охотно пояснила Одри. – Например, ступеньки сейчас сливаются с полом. Так что если я вдруг пройду мимо вас на улице, не поздоровавшись, прежде чем обидеться, прошу вас, убедитесь, что я вас заметила. – Непременно, – незнакомец снова улыбнулся, и Одри почувствовала, как ее сердце затрепетало. “Он улыбается так каждой…” – надменно фыркнула Тьма. Одри поежилась. Может, так и начинают терять рассудок? – Но что привело вас сюда? – тем временем продолжал незнакомец. – Меня? – переспросила Одри и поморщилась от собственного вопроса, слишком уж глупо он звучал. Это ничуть не смутило блондина: – У порога я поймал именно вас. – Говорите так, словно стояли весь день и ожидали, пока девушка упадет к вашим ногам, – не сдержавшись съязвила Одри. – Не весь, но я очень надеялся на то, что встречу симпатичную незнакомку и смогу оказать ей услугу. – В галантерейной лавке? – девушка постаралась не выдать радость по поводу того, что собеседник считает ее симпатичной. Разумом она понимала, что он всего лишь флиртует, как флиртовал бы с любой, кто оказался бы на ее месте, но все равно было приятно. В Пейнтборо молодые люди, прекрасно понимая ее положение, ограничивались сухими общими фразами о погоде. “А ты скажи ему, что у тебя нет приданого,” – прошелестело в голове. В какой–то момент Одри действительно поддалась этому голосу, но сразу же опомнилась. – Вы не представляете, сколько девушек заходят сюда каждый день! Ведь у Барни есть все: кружева, ленты, перчатки, пуговицы, шали… Он придал своему голосу интонации ярмарочного зазывалы, и Одри снова улыбнулась: – А как насчет очков? – Разумеется!Те, кто не разобьет нос при входе вполне могут приобрести у Барни прекрасный монокль! Я сам только что смотрел один! Хотите взглянуть? Пейдж, все еще стоящая у дверей тихо пискнула, не понимая, что ей делать: остаться на месте или же проследовать за хозяйкой к прилавку. Одри украдкой закатила глаза, а потом, распорядившись, чтобы горничная осталась у дверей, снова повернулась к красивому незнакомцу. – Я бы предпочла очки, – твердо сказала она. – Как пожелаете, – мужчина махнул рукой, приглашая Одри подойти к одной из витрин. – Барни у нас волшебник! Он достает даже то, чего нет в стране! Девушка нахмурилась: – Вы говорите о… – Контрабанде? Разумеется, – он понизил голос. – Знаете, не удивлюсь, если наш приятель сам ночь выходит в залив под черным парусом. Пейдж охнула и уставилась на хозяина лавки. – Ваш приятель? – холодно поинтересовалась Одри, бросив грозный взгляд на горничную. Та потупилась, понимая, что оплошала. – Да что вы такое говорите, мистер Чолаккомб! – возмутился Барни. – Я – честный торговец! Не слушайте его, мисс! Мистер Чоллакомб у нас мастер сочинять! – Хорошо, не буду, – кивнула девушка. – К тому же мне трудно представить вас на палубе корабля под пиратским флагом. – Всего лишь яхты, – поправил мистер Чоллакомб. – И флага на таких судах вообще нет. Лишь паруса, вымазанные сажей. – Зачем? – Чтобы ночью не привлекать ненужное внимание. Все контрабандисты так делают. Одри недоверчиво посмотрела на него. Случайный знакомый нравился ей все больше. Ровесник капитана Линдгейта или, может быть, чуть моложе, он обладал приятными чертами лица, а золотистые тщательно растрепанные локоны и голубые глаза наводили на мысли о сказочном принце. – Знаете, вы рассказываете так убедительно, и я могу решить, что вы сами промышляете незаконным ввозом… – Я? – красавец рассмеялся. – О, нет! Даже если бы я и был склонен к авантюрам, мое имя и положение не позволяют примкнуть к искателям удачи… – К тому же у вас морская болезнь, мистер Чоллакомб, и вы даже смотреть на море не можете, – вмешался лавочник, которому порядком надоело слушать о себе вымысел. Мистер Чоллакомб картинно закатил глаза: – Ну вот зачем он это сказал! Теперь, наверное, я кажусь вам жалким? – Вовсе нет, – уверила его Одри. – Но простите, я бы хотела вернутся в тому, зачем пришла. Мистер… Барни, кажется? Последнее относилось к лавочнику. Он церемонно поклонился, приложив руку к животу, затянутому в полосатый жилет. Брелоки. украшавшие цепочку часов, звякнули, и девушка подумала, что галантерейщик такой же щеголь, как и стоявший рядом белокурый красавец. – Да, мисс. Что желаете? – Барни ловко застелил прилавок и начал выкладывать на него свой товар. – Сейчас в моде пенсне в черепаховой оправе, но они выглядят громоздко… – Я… Я не знаю, – она немного растерялась. Раньше никто не предлагал ей выбрать. тетя просто купила самую дешевую пару очков, мотивируя, что Одри все равно не будет появляться в них на людях. – Примерьте вот эти, – предложил мистер Чоллакомб. – Хоть и в простой оправе, но мне кажется, вам они подойдут. Одри повернулась к нему и по привычке прищурилась.Странно, но на мужчину это не произвело никакого эффекта, он только еще шире улыбнулся: – Понимаю, вы считаете меня невоспитанным, но здесь, в глуши, мы позволяем себе более простые отношения, нежели те, что царят в Ландии. Поэтому разрешите, наконец, представиться – Стивен Чоллакомб. – Очень приятно, – кивнула Одри. – А я… – Мисс Линдгейт, я уже знаю, – мужчина опять улыбнулся, блеснув ослепительно белыми зубами. – Вот как? – Да.Слухи быстро расходятся по округе, особенно если старший лакей в твоем доме родственник Мэрриков. Правда, передавая свежие сплетни, мне не назвали ваше имя. – Одри. Одри Линдгейт, – она протянула руку, которую ей почтительно пожали. – Что привело вас в наши края? – поинтересовался мистер Чоллакомб, когда с формальностями было покончено. – Разве ваш лакей вам не сказал? – Увы, – мистер Чоллакомб развел руками. – Причина вашего приезда осталась в тайне. Одри показалось, что он слегка лукавит и на самом деле слуги уже все рассказали, но новый знакомый зачем-то хотел услышать от нее лично. Девушка пожала плечами: – Все очень банально: мой кузен унаследовал Нортленд, жить он здесь не планирует, а поскольку я осталась без крыши над головой, то решила снять этот дом, – Одри мысленно поблагодарила предусмотрительного капитана, придумавшего эту историю. Стивен Чоллакомб ей нравился, к тому же впервые с ней обращались с почтительностью, поэтому выглядеть в его глазах приживалкой или бедной родственницей не хотелось. – Вот как? Странный выбор для девушки, – заметил собеседник. – Простите? – Как правило, чтобы обрести крышу над головой, девушки стремятся в Ландий, выйти замуж… – Считайте, что я – исключение. Одри надела очки, предложенные галантерейщиком. Мир сразу стал четче, а Стивен Чоллакомб еще красивее. Теперь, когда на носу красовались очки, девушка не могла не заметить, что её собеседник одет по последней моде, его волосы были тщательно взъерошены, чтобы создать иллюзию беспорядка, воротничок рубашки – очень высок, а галстук повязан замысловатым узлом. Золотая цепочка с брелоком украшала жилет, а на руке поблескивало кольцо-печатка. Одри вдруг поняла, что разглядывает его непростительно долго. Покраснев, она сдернула очки и положила на прилавок – Вы не хотите жить в Ландии? – тем временем продолжал Стивен Чоллакомб. – Я не желаю искать там мужа так, как это делает большинство! Выйти замуж только для того, чтобы не остаться одной… – Одри осеклась и прикусила губу, запоздало сообразив, что позволила себе наговорить лишнего. – Прекрасно вас понимаю! – подхватил собеседник. – Неужели? – Да. Брачный союз – единение душ. Недаром же в церкви венчание считают таинством. Одри только повела плечом. Слова были абсолютно правильными, но почему-то звучали очень претенциозно. как будто говоривший и сам в них не верил. – Примерьте еще вот эти, мисс, – вмешался Барни, заметив,что покупательница оглядывается на дверь. – Оправа из чистого золота. Подозревая, что он делает все, чтобы затянуть её визит и попытаться заставить купить как можно больше, Одри покачала головой: – Благодарю, но не стоит. Я часто теряю очки, поэтому меня вполне устроят эти. Она указала на те, которые только что примеряла. Галантерейщик обреченно вздохнул, но настаивать не осмелился. Правда, сразу же выложил перед девушкой несколько пар перчаток. Одри хотела было отказаться, но кожа на перчатках была такой мягкой, что девушка не удержалась и все-таки приобрела одну пару. Расплатившись, она наказала Пейдж, которая так и простояла, разинув рот и рассматривая товары, забрать свертки с покупками, надела очки и поспешила выйти. Мистер Чоллакомб последовал за ней. – Простите, если обидел вас, мисс Линдгейт! – начал он, как только они оказались на улице. – Я не имел в виду ничего дурного! – Одри, – поправила его девушка. – Простите? – Будет лучше, если вы будете называть меня мисс Одри, так всегда называли меня в… Там, где я выросла, – она смущенно улыбнулась. – И помните, если я вдруг пройду мимо вас по улице,не поздоровавшись, значит я забыла очки. – Если это произойдет, я вас непременно окликну, – уверил ее Стивен. – Могу ли я нанести вам визит завтра, чтобы поприветствовать вашего кузена? Одри задумалась, а потом кивнула: – Я уточню у ка… кузена его планы, но думаю, да. А если вы еще порекомендуете, к кому в этом городе можно обратиться по поводу пошива платьев, я буду вам бесконечно признательна! – Через площадь напротив, модная лавка миссис Гроув, – Стивен мотнул головой, указывая на нужную дверь. – Мода, правда, доходит в нашу глушь с большим опозданием, но хозяйка искренне верит, что она не просто портниха. Хотя, признаться, шьет она достаточно хорошо, во всяком случае моя сестра всегда пользовалась только ее услугами. Любезно поблагодарив нового знакомого, Одри направилась в указанную лавку, где ее встретили с распростертыми объятиями и сокрушенными восклицаниями по поводу потери багажа. – Ох, мисс, вы такая тоненькая, – вздохнула портниха, как только рассказ был закончен, а чай, так любезно предложенный хозяйкой, выпит. – Конечно, у меня есть несколько почти готовых платьев, но боюсь, их придется ушивать. – Это не беда, – уверила ее девушка. – Я вполне подожду пару дней. – Мы постараемся сделать все как можно быстрее, – портниха хлопнула в ладоши и начала отдавать указания мгновенно появившимся помощницам. Те засуетились, и Одри оказалась в круговерти тканей, кружева и лент. Она хотела ограничиться несколькими повседневными платьями, но миссис Гроув была настойчива, а ткани очень красивы,и девушка опомнилась только тогда, когда оказалась обладательницей внушительного гардероба. Часть из вещей: сорочки, чулки, несколько ночных чепцов упаковали сразу, остальное обещали прислать по мере готовности. Одри надеялась отказаться хотя бы от вечерних туалетов, но ей это не удалось. – Взгляните на этот бледно-голубой шелк! – миссис Гроув развернула отрез. – Он прекрасно подойдет к вашим глазам. Мы можем украсить его вышивкой. – Не представляю, куда я могу ходить в таком платье, – пробормотала Одри. – Это вы зря, мисс! – миссис Гроув с укором посмотрела на девушку. – Хотфилд, конечно, невелик, но и здесь имеются развлечения: званые вечера, часто с танцами, концерты и даже балы. Вам просто необходимо несколько вечерних платьев! – Ох, мисс, не отказывайтесь от такого великолепия! – вторила швее Пейдж. – Что люди подумают, если вы не станете дружить с соседями? Возразить было нечего, Тьма тоже молчала, и город Одри покидала с легким кошельком, но тяжестью на душе. За один раз она потратила столько, сколько не тратила за всю свою жизнь. Конечно, она знала,что вернет капитану все до последней монеты, но прекрасно понимала работать придется не один месяц. Хотя, может, это и к лучшему. Совесть взыграла еще больше, когда, выйдя от портнихи, Одри заметила, что Джон-Джозеф неодобрительно косится на нее. Стараясь держаться невозмутимо, девушка села в ландо, груженая свертками горничная забралась следом, и кони сорвались с места Одри пришлось ухватиться за бортик, а Пейдж откинуло на спинку сиденья. Свертки посыпались на пол. Громыхая колесами, экипаж покатил по неровной дороге. В какой-то момент солнце вдруг скрылось за внезапно набежавшими тучами, холодный ветер ударил в лицо. Он был настолько пронзительным, что на глазах выступили слезы. Кони припустили еще быстрей, колеса угрожающе заскрипели. – Не стоит так гнать лошадей, – не выдержала Одри, когда они выехали из города. Она прекрасно понимала, что о ней думает верный слуга капитана, но в то же время не могла позволить вымещать злость на ни в чем не повинных животных. – Они абсолютно не при чем ! Джон-Джозеф на секунду обернулся и смерил ее строгим взглядом. – Ясно дело, мисс, кони не виноваты, что вы столько провозились, да только если торопиться не будем, все вымокнем, дождь вот вот ливанет, – кончиком бича он указал на сгустившиеся над морем тучи. – Так что расплачиваться за вашу задержку придется именно им, ну и еще одному ослу. Последнее он проворчал очень тихо, но Одри все равно услышала. Она покосилась на Пейдж. К счастью, горничная была слишком занята тем, чтобы удержаться на сидении и повторно не выронить свертки с покупками, потому ничего не услышала. К особняку они подъезжали как раз в тот момент, когда с неба начали падать первые капли. Они могли бы избежать и их, но Джон-Джозеф, как только увидел крышу дома над деревьями, перевел коней в шаг. – Ты же торопился, – напоминал ему Одри, все еще сердясь за слова об осле. Возможно, Альберт Линдгейт ии был беспечен и легкомыслен, кто ж еще станет помогать сбежавшей из дому девушке, но все равно его мотивы его поступков были благородны, и он не заслужил подобного прозвища. – Не хочу отшагивать коней в ливень, время уже холодное, можно простудить, – спокойно пояснил слуга. – С чего ты решил, что будет ливень? – изумилась девушка – Так капитан со вчера безбожно хромает! – фыркнул Джон-Джозеф. – А такое только перед проливным дождем или снегопадом. По нему можно погоду сверять. – Сколько лет ты ему служишь? – вдруг поинтересовалась Одри. – Еще до войны. Как он к нам в полк пришел. Тогда его милость меня своим денщиком и выбрал. Вот с тех пор я везде с ним, – он говорил спокойно, но было заметно, что он очень гордится своим хозяином. – И… в войну? – она немного помедлила, прежде чем задать этот вопрос. Неподдельный интерес девушки заставил верного слугу сменит гнев на милость, он оживился, а складка между бровей исчезла: – Разумеется, мисс, я ж и говорю: я уже служил, когда капитан в полк прибыл. А это еще до всего было. – Он хороший командир? Кучер широко улыбнулся: – Почитай один из лучших! Всегда в первую очередь о лошадях думает, потом о людях, и только после – о себе. В устах завзятого лошадника эта фраза звучала как комплимент. Одри хотела поспрашивать еще, но они как раз подъехали к крыльцу. – Выходите скорее, – поторопил кучер пассажирок. – Не то кони промокнут! Словно в подтверждение его слов, дождь усилился. Одри с Пейдж, переглянувшись, схватили покупки и наперегонки кинулись к приветливо распахнувшимся дверям. – Какой же ты милый,.. – прошептала девушка, проведя ладонью по перилам. В ответ они слегка завибрировали, словно урчащая от удовольствия кошка. Улыбнувшись особняку, девушка отослала Пейдж в спальню, разбирать покупки, а сама зашла в гостиную и столовую, чтобы оценить проделанную слугами работу. Миссис Мэррик с горничными постарались на славу, о чем Одри и сказала экономке, встретив ее на лестнице. Та расплылась в улыбке: – Благодарю, мисс Линдгейт… – Одри… – машинально поправила ее девушка. – Простите? – Будет лучше, если вы будете называть меня мисс Одри. Мне так привычнее. – Как пожелаете, – кивнула экономка. – Ваш кузен приказал подать ужин в шесть. – Да? – Это через час. Мне сказать кухарке, чтобы та приготовила все позже или вы успеете? Девушка недоуменно моргнула, а потом сообразила, что экономка тактично интересуется, как обстоят дела с платьями, и намеревается ли Одри переодеться. – Думаю, не стоит заставлять капитана ждать, голодные мужчины крайне раздражительны, – отозвалась она. – Кто раздражителен? Я? – привлеченный шумом голосов, капитан выглянул из-за одной из дверей первого этажа. При виде него миссис Мэррик предпочла удалиться, оставив Одри наедине с хозяином дома. – А, вы вернулись! Я уже начал переживать, что вы промокнете. – Ваш… Денщик, это кажется так называется? – Одри беспомощно взглянула на него, дождалась кивка и продолжила. – Он постарался, чтобы мы вернулись до дождя. Но, должна заметить, его больше волновали лошади, нежели пассажиры. – Да, Джон-Джозеф такой, – усмехнулся Альберт. – Тем не менее, вы не найдете слуги, преданнее него! Составите мне компанию? Или вам не терпится примерить новые наряды? – Вынуждена вас разочаровать, их еще нет. Миссис Гроув пообещала подогнать пару готовых платьев, но это тоже требует времени. Так что какое-то время вам придется потерпеть меня в том, что у меня есть. Надеюсь, это не слишком оскорбит ваше чувство прекрасного? – У меня его нет. По крайней мере так утверждает Джорджи, – он посторонился, пропуская девушку в комнату. Дверь он оставил открытой, и поэтому пояснил едва слышно. – Джорджи, то есть Джорджианна – моя сестра. Младшая. Он выразительно посмотрел на Одри. Она кивнула: – Я запомню. Кто еще входит в вашу семью? Альбер оглянулся на дверь, убедился, что никто не подслушивает и только после этого продолжил: – Макс, Максимилиан, виконт дю Вилль, кажется я уже упоминал о нем, его жена Арабелла., Они поженились этой весной и тем самым почти лишили меня права считаться наследником герцога. Еще есть Лиззи, она старшая из сестер, хотя младше нас с Максом. Она недавно вышла замуж за дипломата и много путешествует. Кажется, сейчас они где-то за океаном. Дальше Джорджи, и Гриффин – он самый младший. – Внушительное семейство. – Да, – Альберт немного помолчал, словно набираясь сил. – был еще Ричард… Он погиб. Убит в бою. – Ясно, – кивнула Одри. Она прошлась по комнате, с интересом рассматривая книжные шкафы, полностью закрывающие стены. – А Дэшвуды сказали, здесь нет кабинета. – Это библиотека. Во всяком случае, Дэр называл ее именно так. Мы любили проводить здесь время… Он отвернулся и подошел к камину, чтобы разворошить угли, но Одри все равно успела заметить боль в его глазах. Брат, лучший друг… Это только те потери, о которых она знала, а ведь война шла несколько лет. Наверняка, их было гораздо больше – тех, кто уже никогда не окликнет капитана по имени и не пожмет его руку. Сама Одри прекрасно понимала эти чувства, потому что тоже потеряла всех, кто был ей близок, но не знала, как его утешить. Да и нуждался ли он в утешении? Скорее, в компании, которая могла бы позволить ему отбросить грустные мысли прочь. Поэтому Альберт и предложил ей жить в этом доме, слишком уж много воспоминаний окружало его. Повинуясь интуиции, девушка присела на свободное кресло и начала совершенно беззаботным тоном: – Должна сказать, капитан, я оказалась лицом, не заслуживающим никакого доверия, поскольку потратила почти все деньги, которые вы мне выдали на наряды. Так что, можете считать меня транжирой! Одри доставило удовольствие видеть, что он снова улыбается, хотя в глубине глаз все еще таилась грусть. Капитан покачал головой: – Вряд ли вас можно назвать таковой, с учетом того, что вы путешествовали без багажа. Кстати, позвольте полюбопытствовать, как вы собирались обходиться без платьев? – Ну… Я умею шить и вполне могла бы перешить что-нибудь из старых платьев мисс Робертс. Надеюсь, она не стала бы возражать. – Или у нее просто бы не оказалось старых платьев, – возразил Альберт. И видя, что девушка недоуменно хмуриться пояснил: – Не думаю, что она живет в достатке, так что вряд ли у нее есть то, что она не носит. – О, нет, – Одри рассмеялась. – Мисс Робертс гораздо выше меня и более… В общем, я легко бы перешила что-то из ее вещей, которые обтрепались по швам! Видите, я все продумала. – Почти все, – поддразнил ее Альберт. Одри кивнула: – Увы, но кто мог предположить, что мисс Робертс уедет к подруге? – Действительно. Да и вообще, есть ли у гувернанток, пусть и бывших, подруги? Девушка подняла на него глаза, из-за очков казавшиеся огромными: – Теперь вы надо мной смеетесь. Должна заметить, капитан, с вашей стороны это невежливо. – Берти. – Что? – Для всех вы – моя кузина, поэтому лучше звать меня так, как зовут друзья и родственники. – Коих у вас – бессчетное количество, я помню, – кивнула девушка. В этот момент дворецкий появился в библиотеке и чинно объявил, что ужин подан. Альберт встал: – Предлагаю переместиться в столовую, кузина, и между переменами блюд еще раз пересчитать всех родственников! – Не боитесь испортить аппетит? – она тоже поднялась. – Отчего же? – Пересчет родственников – унылое занятие. К тому же обязательно вспомнятся те, о ком лучше забыть раз и навсегда. Она вышла и капитан последовал за ней. Ужин прошел все в том же шутливом тоне. Альберт отказался пить портвейн в одиночестве и вместо этого предложил поиграть в карты. Одри покачала головой: – Не хочу вас разочаровывать, но… – Вы плохо играете? – Я вообще не умею играть! С моим зрением и без очков я могла различить только цвет, ну и в зависимости от колоды – картинки. – Простите, я не подумал об этом. – Ничего страшного, об этом никто никогда не думал. – беспечно отозвалась Одри. – Так что я предпочитаю шахматы. – Кажется, у Дэра они были. Но предупреждаю, я не лучший игрок и всегда проигрывал Максу. – Я не Макс,и играю не слишком хорошо, поэтому вы наверняка выиграете, – ободрила его девушка. В ответ Берти только улыбнулся и приказал принести шахматы в гостиную. Оказалось, что Одри лукавила. Во всяком случае, первую партию она выиграла, вторую капитану удалось свести вничью и то потому, что девушка отвлеклась на миссис Мэррик, которая появилась, чтобы уточнить распоряжения относительно завтрашнего дня. Горячо поспорив насчет завтрака, Одри с Берти пришли к согласию по поводу ужина. – А как же обед? – девушка наклонила голову на бок, лукаво смотря на капитана из-под ресниц. – Дневной прием пищи необычайно важен! – Вы же хотели посетить Дэшвудов, – напомнил ей Берти. – Так что, моя милая, вам придется отдать дань вежливости соседям. – В обед? – возмутилась Одри. – Это же испортит аппетит! – А нечего было соглашаться! – парировал капитан. –.Откажи я, сэр Томас получил бы подтверждение своей теории, – спокойно пояснила Одри. – К тому же не стоит обижать леди Дэшвуд! Наверняка, она окажется чрезвычайно милой! – С чего вы вдруг так решили? – Альберт опешил от такой незатейливой логики. Девушка посмотрела на него с удивлением: – Ее сын. Он – приятный молодой человек. Будь оба родителя грубиянам, он вряд ли вел бы себя так. – Он не сказал и двух слов. – Именно! И не стал поддерживать отца! Более того, мне показалось, что ему было неудобно за сэра Томаса. – У вас… богатое воображение. – Или плохое зрение, вы же это хотели сказать? – рассмеялась девушка. – Скажем так, вы могли не успеть рассмотреть все. – Отнюдь. Ричмонд сидел рядом, так что я прекрасно видела его. Ровно так же, как и вас сейчас. Она выжидающе приподняла брови, а Альберт невольно улыбнулся. Словесные перепалки с Одри забавляли. Она с легкостью относилась к своему недостатку – плохому зрению и не переживала по поводу его хромоты. Более того, в ее присутствии капитану казалось, что с ногой все в порядке, хромота хоть и оставалась, но не причиняла беспокойства. Да рядом с Одри даже дышать становиться легче! – В таком случае, мне остается только оставить поле битвы за вами, – он признал свое поражение. Девушка озадаченно наморщила лоб: – А мы сражались? Альберт задумчиво посмотрел на нее. Ему до боли вдруг захотелось провести кончиками пальцев по лбу, разглаживая эти морщины, очертить тонкий абрис лица, а потом… – Нет, – он резко поднялся. Пошатнулся, едва не рассыпав фигуры, и сердито взглянул на доску, словно именно черно-белые клетки были во всем виноваты. – И полно об этом!