ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
Ноэлия
И как люди живут без нянь? Уж на что я стараюсь всё время ребёнку отдавать, а ничего толком не успеваю. Ни спать, ни есть. А ведь служанки и убирают, и стирают, и еду приносят. Только пеленать никому не даю. Мой-мой.
Дарсаль порывается помогать, да как-то страшно, если честно. И мне, и ему самому. Он же не видит, а у Рэя всё такое крохотное. Малюсенькие пальчики, малюсенькие ножки... Никогда не подозревала, что новорождённые такие крошечки.
Только с молоком совсем сложно. Карла пыталась расцедить, но отказалась - мол, не получится.
- Почему не получается? - переживаю, но Дарсаль успокаивает:
- Возможно, перегорело из-за перенапряжения или вообще не успело сформироваться из-за скорой беременности. Вроде защитной реакции организма. Но это, скорее, к лучшему, потому что малыш с задатками Слепого требует особого питания. Намного больше, чем обычного ребёнка. И забирать всё это у матери - не дело.
- А у кормилицы?!
- Для таких детей из Йована давно привозят специальные смеси. Для вас тоже заготовили... на случай, если не сможете кормить своими силами.
Признаться, после родов я как-то даже похудела. Правда, восстановилась очень быстро. Уж не знаю, причастен ли к этому Дарсаль... Вспоминаю его «только тех, кого люблю»... Может, и сейчас как-то особо полечил меня? Разрывы ведь точно не Мирий с края света срастил. С него станется молча, не требуя благодарности. За что и люблю.
Муж почему-то не спешит посмотреть на ребёнка, словно считает, что успеется. Какие это важные дела могут так его задерживать? Мне, наверное, не понять. Хотя Фаттия говорит - мол, верно, что ему тут делать, пока дитё ещё совсем малое?
Фаттия постарше остальных девочек да поопытнее, её поставила Жайна на место Ирмы.
Ирма тоже родила, хотя прошло значительно легче - Дарсаль говорит, потенциал силы меньше. Я разрешила ей побыть дома с ребёнком, и даже со смесью помогла. Понимаю, что глупо и нет моей вины, а всё равно хочется хоть как-то загладить.
За последующие дни загадочным образом почти переезжаем к Дарсалю. Кровать для малыша пока ещё огромная, он спит то в коляске на улице, во время долгих прогулок по весеннему саду, то в переносной люльке. Попытки почитать хоть немного вслух в редкие свободные минуты приводят к открытию: то ли мой голос, то ли Дарсалевы картины омаа убаюкивают и успокаивают Рэя.
- Император возвращается, - говорит в один из таких мирных дождливых вечеров Дарсаль, заставляя сердце сжаться и заныть тяжёлым, тоскливым предчувствием.
Я императрица, уговариваю себя. Мать наследника. Теперь никто не посмеет тронуть меня!
Боже, до чего же жалко звучат эти увещевания при мыслях о безграничной власти моего мужа... который получил то, что хотел.
Дарсаль
Похоже, у Ванесии какие-то серьёзные проблемы, раз император так долго с ней. Или усиленно пытался всё нагнать? Но судя по тому, что эр Мирий остаётся там, думаю, проблемы всё же есть. А Стража, который поможет их решить, нет. Если к ней приставили кого-то из любимых учеников Рамара, вроде Ивена или Дейра.
Мне девочку даже жаль. Ровно до тех пор, пока император не появляется во дворце.
Приезжает как раз во время кормления, поэтому Ноэлия встречать не идёт, вопреки настойчивому шипению Фаттии, что мужа нужно уважить.
- Я же не могу ребёнка от еды оторвать! - возмущается Лия. - К тому же они там с дороги, чего я его понесу?
- Ну так сами выйдите, я покормлю, - не уступает Фаттия, однако Ноэлия не соглашается:
- Умоется, переоденется, тогда пусть к ребёнку приходит.
Наверное, зря она. Но по ауре струится чёткое намерение удержать собственные позиции, сохранить установившиеся границы, в накладке на искреннюю заботу о сыне.
Иллариандр появляется довольно быстро, выслушивает непреклонное требование вымыть руки («Да, ещё раз!») и впервые берёт Рэя.
Жаль, не вижу эмоций, не понимаю, что думает и чувствует.
Мальчик тоже беспокоен, на руках повелителя оставаться не желает, капризничает, пока Ноэлия не отбирает и не убаюкивает нежным, мягким голосом.
Укладывает в люльку, чувствую явный порыв по привычке идти ко мне, но тут же останавливает сама себя.
- У него есть своя комната, - недовольно напоминает Иллариандр.
- Сейчас отвезу, - к моей радости покладисто соглашается Ноэлия.
- А ты, Дарсаль, - обращается ко мне Иллариандр, - когда последний раз отдыхал?
- Я не устал, мой повелитель, - отвечаю.
У меня уже полгода откатов не было! Даже после родов не случилось. Молчу, нехорошо грузить императора откатами Стражей.
- И всё же я настойчиво рекомендовал бы тебе отдохнуть.
- Хорошо, эрлар, - спорить с настойчивыми рекомендациями Иллариандра чревато.
Не дожидаясь Лии уходит, оставив привычное, почти забытое за последнее время ощущение, будто что-то задумал и воплощает.
Вечером приходится сообщить Лие о пожелании императора и под явную досаду императрицы уйти «отдохнуть». Не знаю, кому как, а мне такой отдых скорее лишнее напряжение. Высматривай её ауру, покои, Ивена - не задумал ли чего вместе с господином.
Далеко не ухожу, сначала хотел с Лексием встретиться, но передумал: лучше буду неподалёку. Пришлось заходить к шри Тере. Она по-прежнему рада меня видеть и никогда не заводит разговоры о случившемся. Сам я не то, чтобы рад, но портить с ней отношения не хочу. В конце концов, я втравил её в это.
К моему удивлению, Тера собирает вещи.
- Уезжаешь? - интересуюсь, заходя.
- Император отправляет в загородное. Сказал, есть для мня задание.
- Связанное с Ванессией? - рискую спросить. Тера смотрит - чёткий, внимательный, изучающий взгляд, зеркальные щиты, ни одной лишней эмоции.
- Не знаю, Дарсаль. Не дал пока.
Ноэлия
Злюсь на чёртова мужа, бес бы его побрал. Приехал и давай за своё, вот надо ему было Дарсаля усылать! Небось надеется снова мне гадости рассказывать? Да я последние месяцы постоянно видела его при себе, и не думаю, что он прямо так сразу побежит к... кому-нибудь.
И время есть поспать, пока Рэй спит, и не могу. Без Дарсаля, непозволительных и таких желанных ласк омаа уже и вовсе засыпать разучилась. И, в конце концов, я исполнила свою миссию, имею право на личное счастье!
Не люблю, когда Рэй спит в отдельной комнате. Всё боюсь не услышать, как плачет, хоть сколько мне будут твердить, что на это имеются служанки. И что должен привыкать спать один и в кровати. Мой ребёнок. Мне решать!
Накрутив себя окончательно, поднимаюсь, и едва не сталкиваюсь в дверях с самим Иллариандром. Хм, странно, выходит из потайного хода Слепых, один, без Ивена.
Хмурюсь, зачем это?
- Не рада, любимая? - делает шаг ко мне.
- Не называй меня так! - передёргиваюсь, всё еще надеясь, что он просто решил заглянуть к ребёнку на ночь. Правда, делать это нужно было пару часов назад.
- Неужели не соскучилась? - император приближается, сжимает меня в стальных объятиях, накрывает губы губами.
Упираюсь в грудь, отворачиваюсь. Дарсаль. Ох ты ж, вдруг вспоминаю, он же не видит ауру императора! И звать его - только ставить под удар!
- Я надеялся, ты за это время одумаешься, Ноэлия. Мне не нужна неласковая жена, которая не может даже встретить мужа как полагается.
- Тебе вообще не нужна жена, а я тем более. У нас был договор, и я исполнила свою часть! Что тебе еще нужно?
Взгляд Иллариандра становится совсем металлическим, острым, ледяным.
- Ноэлия, я не позволю крутить... хм... шашни за моей спиной, наставлять мне рога и выставлять на посмешище. Ты разве этого ещё не поняла?
- О чём ты говоришь?! - возмущаюсь. - И почему вообще пришёл... вот так?
- Тебе же не нравилось, когда я приходил официально и со Стражем, - хмыкает.
- Я уже всё сказала, еще тогда. Ты ко мне больше не прикоснёшься и не понимаю, для чего начинать всё это!
- Повелитель, - появляется в двери Дарсаль. - У вас был уговор.
- Уговор? - муж медленно, пугающе разворачивается. - А ты кого тут прикрываешь, а?
- Никого, повелитель.
- Тебя столько времени не было, почему? - отступаю из ослабевших объятий под защиту моего Стража. - А тут являешься и... для чего?
- Чтобы не передумать, - странно отвечает император, окидывает меня пробирающим до самых пяток взглядом и уходит.
Выдохнув, прячусь на родной груди моего мужчины. Словно почуяв, из соседней комнаты начинает плакать Рэй, оба бросаемся к нему. Боже, я ведь почти привыкла считать, что это ребёнок Дарсаля, иногда мне кажется, он и сам так считает. Как же делить его с императором?!
Дарсаль
Предчувствие беды сгущается, прибывает отовсюду, звенит натянутыми струнами, беспокойными шагами Ноэлии с мирно спящим сыном на руках, перешёптываниями на границе омаа и, вызрев, прорывается утренним приходом Стражей из личного отряда императора.
Омаа плотны и собраны, выбирают время, когда наследник поел и уснул. Чёткая направленность к нам на фоне полного ментального молчания.
«Что-то случилось?» - спрашиваю, когда сомнений, куда идут, не остаётся.
«Императрицу вызывают в зал разбирательств», - отвечает Ирд. Что-то не припомню, чтобы кого-то из них отправляли к императрице - ни в охрану, ни в наблюдение. И если Ирда она могла ещё видеть в поездке, то второго, Сайера, вообще едва ли знает.
«Для чего?»
«Вам скажут».
- Моя госпожа, - отвлекаю.
- Что такое? - бросается ко мне Ноэлия. Чувствует.
- Император вызывает нас. В зал разбирательств.
- Почему?
- Мне ничего не передавали.
- Что он еще придумал, - ворчит Ноэлия, по ауре бегут молнии страха и тревог. Спешит одеться, прихорошиться.
После родов вернулась старая видимость, черты только угадываю. Зато ребёнка иногда почти вижу, благодаря переполняющей его энергии шаматри.
Иду в свою комнату, зачем-то беру оба шарика, сделанных Лексием, которые давным-давно лежат в одном из дальних шкафов.
Лия справляется быстро, задерживается у колыбельки, чтобы поцеловать Рэя. Дожидается Фаттию. И с ощутимой неохотой выходит к нам.
Присматриваюсь к окружающим. Служанки, похоже, ничего не знают. В том самом ненавистном зале разбирательств полно людей, но по большей части Слепых из личной охраны Иллариандра. Отмечаю: из тех, кто приносили присягу Ноэлии, всего двое. Хотя нет, еще Гвер Тинг. Из зрячих, и всё же. Не надо было его брать. Обнаруживаю эра Рамара, однако от него веет такой стынью, что решаю не спрашивать. Смысла нет.
Самые мрачные предчувствия и предположения клубятся в голове, никак не могу понять, что измыслил император, но сомнений нет. Что-то измыслил.
Не нравится мне происходящее всё больше. Советники, прямо как на моих разбирательствах. Судья Брон собственной персоной. Уж он-то в любом случае не будет объективен. Это ведь из-за императрицы Шарассу отстранили от двора. И из-за меня.
Да и вообще наличие судьи слишком... напрягает.
Входим в зал, как в наэлектризованную сеть. Отмечаю Ивена, отблески ауры императора. Отсутствие кресла для Ноэлии. Подаю метку проверки, но имперский Страж на неё не отвечает.
Девочка нервничает, пытаюсь скрыть от окружающих и подбодрить как могу.
- Иллариандр? - Ноэлия останавливается неподалёку от входа в некоторой растерянности. С удовольствием рассматриваю, как в ауре собирается, сходится твёрдость и сила духа.
- Начинай, - даёт отмашку император судье.
Откашлявшись, Брон поднимается, недоброе злорадство и совершенно точное знание, что делать.
- Сегодня мы собрались здесь, чтобы вынести решение по поводу щекотливого вопроса. К сожалению, наш любимый и непревзойдённый император имеет основание полагать, что жена не была ему верна. Говоря проще - изменяла.
Изменяла? Мне?! Ну в смысле... не изменяла она никому, я ни на шаг от неё не отходил!
- Что, простите? - с недоумением переспрашивает Ноэлия, злой, почти ненавидящий взгляд в сторону мужа. Прикрываю машинально и тут же слышу ритуальную фразу:
- Прошу личного Стража эрлары снять щиты.
Приходится стиснув зубы подчиниться под бдительным присмотром Ивена. Открыть доступ к моей синей ауре всем этим стервятникам, которые высмотрят что захотят...
Ноэлия
Ну и скотина!
Заставляю себя успокоиться. Как можно обвинить меня в измене при таком количестве Слепых вокруг?! Бред!
Но Иллариандр на то и император, чтобы иметь власть даже самую бредовую идею реализовать. Только что ему от меня-то надо? Всё же сделала. Наверняка ведь пугнуть решил, чтобы чего-то добиться.
Силой себя успокаиваю, вспомнив о Слепых вокруг. Двое из моих, не считая Дарсаля. Только чего от них ждать? Да что вообще творится-то? И сидение мне уже не положено?!
- Рэй вот-вот проснётся, - произношу, напоминая, кто я и чем мне обязан император. - Ваши обвинения беспочвенны, любой Слепой подтвердит, что я всё это время оставалась верна мужу. И, с вашего позволения, прошу позволить мне вернуться к сыну.
- Не торопитесь, - отвечает противный судьишка, папаня имперской шлюшки. - Если я правильно понял, вы не признаёте вину?
- Нет, конечно.
- Пройдите, пожалуйста, сюда, - указывает на отдельное место за столом. Дарсаль направляется за мной, только его присутствие и придаёт хоть какой-то твердости.
«Главное понять, чего хочет император», - передаю мысленно. Дарсаль молчит, как-то мрачно, пугающе молчит, зато тут же реагирует верховный атаурван:
- Ментальные разговоры прекратить!
Приблизившись, сажусь куда указали. Внутри нарастает паника. Они всё спланировали! Зачем?!
- Можно вызывать свидетелей? - интересуется Брон.
Муж кивает, даже не смотрит на меня.
- Дарсаль Лабер, личный Страж императрицы. Поднимите, пожалуйста, свои щиты, чтобы мы могли видеть, говорите ли вы правду.
Дарсаль
Ноэлия еще на что-то надеется, но категоричность, почти одинаковая в каждой ауре имперских приспешников убеждает, что всё давно решено.
Поднимаю щиты.
- Ты вчера оставил императрицу, Дарсаль? - интересуется Рамар.
- По приказу императора.
Едва ли император доволен таким ответом, возможно, морщится, но, во всяком случае, не возражает.
- Что ты увидел, когда вернулся?
- Моя госпожа разговаривала с мужем.
- Что ты видел в её ауре?
- Ничего такого, чего не было бы раньше.
- Это не ответ, Дарсаль. Что ты увидел? Было ли присутствие чужой энергии? Возможно, чужеродные пятна?
- Такие цвета часто бывали после общения с господином императором.
- Какие цвета, Дарсаль?
- Тёмные, мутные.
- Ты хочешь сказать, что у господина императора мутная, грязная аура?
- Я не вижу его ауру, - по залу катится возмущённый вздох, и концовка моей фразы тонет в нём: - вы же знаете.
«Подтверди, что она изменница! - врывается в голову голос эра Рамара. - И тогда тебя ждёт карьера возле императора, о какой ты всегда мечтал».
Ещё несколько месяцев назад... не знаю, подтвердил ли бы. Но уж прямой приказ верховного атаурвана, наверное, выполнил бы.
«У меня уже есть всё, о чём я мечтал», - отвечаю.
И сделаю всё, что в моих силах, чтобы этого у меня не отобрали.
Ощущаю злость и досаду эра Рамара:
«Глупый мальчишка! Перед тобой целая жизнь, положение, настолько высокое, что над своим сегодняшним смеяться будешь!»
«Мне не смешно», - отвечаю.
- А вам переговариваться можно? - тоном императрицы интересуется Ноэлия. Давно научилась распознавать, когда я вхожу в ментальный контакт.
- Значит, ты не видел, когда и как пришёл император? - возвращается к допросу верховный.
- Нет.
- Никто его тоже не видел, что странно, не находишь?
- Он воспользовался тайным ходом! - снова вклинивается Лия, за что получает недовольное прикосновение омаа:
- Подождите, пока вам дадут слово, шри Ноэлия.
- Я эрлара!
- Император часто пользовался потайным ходом? - игнорируя её слова, обращается Рамар ко мне.
- Нет. Никогда.
- И никто не может подтвердить, что он был там? Что вы не скрываете кого-то другого?
- Думаю, Слепые, которые оставались дежурить у покоев эрлары, могут.
- Что ж. Для показаний вызывается Дейр Онис.
Дэйр заходит, и сразу понимаю, что ни о каком честном свидетельстве речь не идёт. Но его омаа переполнен долгом, преданностью и служением императору. Нас всегда учили, что это главные цвета.
Онис приближается, по ауре Ноэлии ползёт лёгкое зеленоватое отвращение, но держится. Только вот с главными цветами не складывается - ни служения, ни даже долга.
- Скажите, эр Дейр, видели ли вы вчера в покоях Ноэлии императора?
- Нет, эр верховный.
- Возможно, видели кого-нибудь другого?
- Не могу сказать, эр верховный. Эр Дарсаль почти постоянно закрывает ауру императрицы и её покои.
- Я прикрываю только в моменты сильных эмоций, вызванных вполне очевидными вещами.
- Вам пока слова не давали. Я спрашиваю свидетеля из личной гвардии императрицы.
- Которого мне всеми силами пытался вручить муж? - вставляет Ноэлия, за что получает гневный импульс омаа. Ёжится, рвусь прикрыть машинально, но нельзя. Сразу же используют против нас.
- К мужу следует проявлять больше почтения, - сообщает верховный.
- Я и проявила, - не остаётся в долгу Ноэлия. - Взяла Дейра. Похоже, зря.
- Так значит, - продолжает Рамар, снова обращаясь к Стражу, - эр Дарсаль часто закрывал покои императрицы? Мог прикрыть и какую-нибудь интрижку на стороне?
- Думаю, он много чего мог прикрыть. Императрица проводила гораздо больше времени в его покоях, чем в своих. И почти всегда прикрытой.
- Можете ли сказать, что вы там делали? - обращается ко мне судья Брон, вторя верховному.
- Читали! - отвечаю, наверное, резче, чем следовало бы.
- А яркие волны желания, разливающиеся по животу императрицы, показывали обратное, - припечатывает Рамар.
Ну я же не виноват, что жених такого не вызывал. Молчу. Сколько раз я мечтал о чём-то большем, чем прикосновения омаа!
- Эр Мирий признал ребёнка! - не выдерживает Ноэлия. Конечно, мать волнует другое.
- Ребёнка все признали, - соглашается Рамар, вызывая яркие волны облегчения у императрицы. - Но это не даёт вам права изменять законному мужу.
- Я не изменяла!
- Скажи, Дарсаль, ты видишь, какие эмоции она испытывает к сыну? - поворачивается верховный ко мне.
- Конечно, - соглашаюсь.
- Присмотрись внимательнее.
Бесов Раум! Я ведь привык, что аура Ноэлии всегда ровная, я ведь знаю... или хочу верить, что она просто по каким-то причинам не передаёт всей глубины её эмоций. Но сейчас то, что последние месяцы так радовало, оборачивается совершенно иной стороной.
Что увидит Слепой, не знающий Лию? Ровные линии розовой привязанности, золотистый материнский инстинкт. Ничего, что способно вывернуть душу императрицы с корнями, задеть её за живое.
- Госпожа императрица всегда спокойна и хорошо держит себя в руках. Это свойство её ауры - возвращаться к ясному синему цвету. Но это не значит, что она не любит... мужа и ребёнка.
- О любви к мужу речи не идёт, уж не знаю, кого вы обманываете - себя или нас. А в остальном... боюсь, эр Дарсаль, вы не можете быть объективны.
- Простите, эр, но в данном случае объективности не хватает вам. Вам не в чем упрекнуть эрлару, она заботится о ребёнке, почти не отдавая его няням. Она лучшая мать для наследника императора.
- Настолько хороша, что даже вы засветились синим, эр Дарсаль? - въедливый голос Брона вместе с довольными оранжевыми язычками в ауре вызывает почти неудержимое желание применить мой синий огонь в качестве погребального костра для одного зарвавшегося судьи.
- Знаете, в каком случае может измениться цвет омаа? - верховный поддерживает и развивает мысль. - Когда приобретает цвет женщины Стража.
- Любимой, - произношу сквозь зубы.
- Женщины, - делает упор на слове эр Рамар. - Я надеялся, что Дарсаль, как преданный повелителю Страж, раскроет нам правду, за которую получит императорское прощение. Но как выяснилось, он сам был тем, с кем императрица изменила повелителю.
Я уже жалею, что не был.
- У вас нет доказательств! - возмущается Ноэлия. Любой, кто видит её ауру, должен понимать, что она честна. Но императору и эру Рамару всё равно. - У нас с Иллариандром был... уговор.
- Какой же?
- Он знает, какой.
- Что после рождения наследника я не буду требовать от неё того, что нормальный мужчина хочет получить от своей женщины, - полунасмешливо-полусердито отвечает император. - Не подскажете ли, дорогая, для кого вы приберегали свою женскую страсть?
- Пожалуйста... прекрати этот фарс! Мы же договорились... по-хорошему?
- Я ведь тебя предупреждал, что делают с изменницами, Ноэлия, - тон пробирает даже меня.
- Приглашаю Теру Луньерию, - повинуясь знаку императора ведёт дальше судья.
А Теру зачем?! И на чьей она стороне?
Да все здесь на стороне императора.
Хочу приблизиться, взять Ноэлию за руку. Она ещё держится, но внутри уже собирается тугой комок ужаса и слёз.
Тера входит несколько нервозно, зеркальные щиты опущены, но эр Рамар непреклонен:
- Пожалуйста, госпожа ментальщица, уберите щиты. Нам нужно видеть ваши эмоции.
Красный стыд, бордовое раздражение. Зеркальная поверхность становится прозрачной, но аура собрана.
- Дарсаль бросил вас. Вы ведь понимаете, ради кого?
Не знаю, чего ожидали и добивались император с верховным. Но вызывают лишь струйки унижения и желания сбежать.
- Не понимаю, о чём вы, - отвечает Тера.
Удивлён. Щиты не держит, но эмоции под контролем.
- Мы никогда не объявляли ни о каких отношениях, приглашение на бал едва ли можно считать шагом, заслуживающим столь глубокого внимания со стороны почтенной публики. Вы делаете странные выводы из него. Меня никто не бросал, мы выбрали тот уровень отношений, который для обоих наиболее комфортен.
- Не задерживайте ментальщицу, - зачем-то вступает Иллариандр. - У меня для неё важное задание. Она должна была уже выехать.
- С вашего позволения, - едва не опалив взглядом совершенно видимых для меня тёмных глаз, Тера разворачивается и уходит.
Не понимаю, для чего это. Уж едва ли вопреки распоряжениям императора.
- Хельта Хармас! - вызывает Брон.
Хм, а эта тут при чём? И не посмеет же она... ей же оказали помощь, когда просила. Ноэлия лично защитила, Хельта должна быть на нашей стороне.
Успокаиваю сам себя, но между вошедшей Хельтой и её мужем, сидящим в зале, явственное напряжение, а в ауре - только страх и яркие, однозначные вспышки эгоизма. Нет, с такой дела не будет. Ноэлия ещё на что-то надеется, как обычно, каждый судит по себе.
Хельта останавливается посреди зала, перед верховным, нервные движения рук - что-то теребит.
Ноэлия
Хельта на меня даже не смотрит, и это совсем нехороший знак. Лучше бы Пени позвали!
- После ссоры с мужем, - Брон делает лёгкое движение в сторону старика Хармаса, - не будем углубляться в вашу личную жизнь, не в том суть. Нам известно, что вы просили помощи императрицы и, вопреки законам Айо, она вас не отпустила, не позволила мужу забрать вас и решать вопросы внутри семьи.
Хельта судорожно кивает. В целом можно и так интерпретировать, конечно.
- Вы долгое время находились рядом с Ноэлией. Какие отношения у неё с эром Дарсалем?
- Ну... - Хельта бросает на меня взгляд - даже не могу истолковать. Не злость, не страх, не то, чтобы оценка, а просто... вот я ей стала больше не выгодна. Когда императрица тонет, то уж, видимо, и извращенец-муж милее.
Расправляю плечи, смотрю презрительно. Не нужно вкладывать душу во всякую эгоистичную гниль, которая способна только потреблять.
- Они гораздо ближе, чем охранник с императрицей.
Брон поощряюще кивает.
- Часто вы заставали императрицу в его комнате?
- Императрица принимала в другой комнате. Но служанки говорили, часто...
- Показания Кэти Брис у нас есть, - вставляет Рамар. - Она побоялась выступить публично, но, тем не менее, два Стража засвидетельствовали...
Поднимаюсь. Конечно, Кэти им что хочешь подтвердит, да ещё и, по-моему, до сих пор не может простить, что Дарсаль достался не ей. Только, дурочка, не понимает, что он ей не достанется при любых раскладах. Каждая пигалица мнит себя королевой. Да вот у королевы и поступки должны быть королевскими.
- Что же вы всех так не опросили? - спрашиваю. - С двумя Стражами, которые подтвердят то, что прикажет император? Для чего это всё? - выхожу из-за стола, смотрю на Иллариандра. - Чего ты от меня ждёшь? Давай, может быть, сразу перейдём к сути и условиям?
- К сути? - приподнимает бровь император.
Сейчас он настолько холоден, что даже не представляю, почему когда-то казался красивым и обаятельным. Да в нём же хоть что-то человеческое проскользнуло только тогда, когда о маме своей говорил! И я ведь подумала, что это хоть как-то нас... ну не сблизит, но примирит. Даже почти простила ему Ивена.
- Суть в том, что изменнице место у Бесстыжей Палми, как я тебе уже говорил. И я требую аннуляции нашего союза.
Не укладывается в голове... как такое возможно? Я же императрица, законная жена императора, мать наследника! Господи...
Двое Слепых приближаются к Дарсалю, берут под руки, Ивен тоже выходит из-за спины Иллариандра, выступает вперёд.
- Слепой, нарушивший присягу, поправший честь Стражей и устои Астара, - напыщенно изрекает Рамар, - также должен понести наказание.
- Иллариандр... - начинаю, ощущаю слёзы в глазах. Но взгляд мужа такой бессердечный, такой жестокий. Осознаю, что мои слёзы ничего в нём не затронут, ничего не изменят. Он уже принял решение, возможно, сразу же. Я ему была не нужна.
Нет уж, я не доставлю ему удовольствия видеть меня униженной и сломанной. Надеюсь, Дарсаль тоже. Бросаю на него взгляд... боже, как же он на меня смотрит - пробирает до глубин!
- Для тебя повелитель.
- Ты мне не повелитель. Ты забрал меня против воли, даже метка ставиться не хотела, ты заставил своего пса меня обжечь, а теперь нашёл способ избавиться!
- Ещё одно слово, женщина, и бордель Бесстыжей Палми покажется тебе раем по сравнению с тем, что будет тебя ждать!
Дарсаль дёргается, но его держат крепко - вижу яркую вспышку нескольких омаа, противную змеюку, почему-то вспоминаю укус. Да и силы он ещё до конца не восстановил, постоянно же ребёнка подпитывает!
Эр Рамар поднимается с кресла, приближается к Иллариандру. Лёгкое движение рукой, миг - и метка на шее моего... уже не супруга, исчезает!
Свою и сама бросила бы им в лицо! Да снимать не умею.
Впрочем, у эра Рамара тоже много времени не занимает. Не то, что в прошлый раз - никакого рывка и боли, просто ощущаю странную, леденящую пустоту на шее. Которая неожиданно чем-то заполняется обратно.
Рамар сужает глаза, из-под век исходят всё более яркие клубы омаа. Иллариандр усмехается криво:
- Кому еще нужны доказательства? Разве не очевидно?
Подношу руку к шее. Ничего не понимаю. Оборачиваюсь к Дарсалю. Он так смотрит - и без слов всё становится ясно.
Дарсаль
Давно подозревал, что Иллариандр отдал ауру императрицы, не думал только, будто всю. Значит, он ещё тогда посчитал, что она ему больше не нужна?
Знает ли Мирий о происходящем тут? Похоже, зал неплохо так прикрыт. Может, связаться? Да кто пойдёт против воли императора. Даже лекарь не всесилен.
Забрав метку Иллариандра - давно уже пустую, - верховный приближается к Ноэлии. Смотрю внимательно, с удивлением обнаруживаю, как тройной шарик почти выпрыгивает в руки. Эр Рамар отделяет ауру императора, или она сама отделяется, растворяется, возвращаясь к Иллариандру. Неожиданное облегчение и странное, непонятное чувство... Наши с Ноэлией фрагменты тоже растворяются, напрягаюсь, чтобы увидеть, но скорее чувствую один на своей шее. Там, где давно уже поселилась та странная метка. А второй возвращается к Лие, сворачивается и исчезает.
Удивление верховного, но, по большому счёту, ему без разницы. Император, традиционно, поворачивает, как нужно ему. Это значит, всем было видно? Не только Слепым? Никто не посмеет отобрать её у меня... Моя!
Хочу провести по основанию шеи, но в ответ на побуждение Стражи сжимают руки ещё крепче, надавливают на локти. Слои омаа собираются вокруг, сгущаются, удерживая.
Разглядываю Ноэлию - тоже оборачивается ко мне. Недоумение сменяется осознанием. Улыбка, приправленная изрядным ворохом сожалений.
- Сдай метки, Дарсаль, - отпечатывает верховный.
Остальные - с радостью. Это раньше я ощущал себя без них как раздетый, а сейчас уже и не уверен, для чего они мне.
- На кого замкнуть метку эрлары? - интересуется Рамар.
- Она нам уже не нужна, - император поднимается.
И хорошо, что не нужна. Деактивирую, пока не приказали кому-нибудь передать. При первом же удобном случае заберу остатки ауры себе.
В который раз жалею, что не вижу императора. Ну не всерьёз же он собрался выгонять Ноэлию? Чего-то ждёт? Только попробуй пойми, чего.
- Смерть - необоснованное расточительство способностей, - изрекает верховный. - Однако. По договору с Йованом, мы можем передать им Слепого в обмен на более ценные для Айо условия и услуги. Изменник Дарсаль Лабер приговаривается к блокированию омаа и отправляется для исполнения последнего долга перед Айо в Йован. Тому, кто не постыдился прикоснуться к жене императора, самое место - участвовать в размножении тех, у кого с этим туго.
Тень глухо ворочается внутри, взвинчивая омаа, отчётливо чувствую её и, кажется, готов призвать. Наверное, чего-то подобного ждёт Иллариандр, потому что приближается, каким-то образом заполняя собой пространство.
Ноэлия
Обвожу взглядом своих Стражей. Понимаю, конечно, что это их работа, присяга, что верны императору. Но мне ведь казалось, они довольно искренне ко мне относятся! Насколько это возможно.
- Выведите шри Ноэлию! - произносит Иллариандр, обращаясь к тем двоим, которые из моей собственной охраны! Всё, на что я хоть как-то опиралась, оказывается ломкими игрушками во всесильных дланях императора! К чему вообще было это подобие суда? Чтобы всем рассказать, что вот судили, признали вину?!
- Они... приносили мне присягу, - произношу, голос звучит не так твёрдо, как хотелось бы.
- Они приносили присягу мне! - отрезает император.
Расправляю плечи и, не дожидаясь, пока меня станут толкать или тащить, иду к выходу. Они знают, что я не виновна. Не могут не знать! И я не собираюсь уговаривать и упрашивать. Я найду способ покончить с этим! Я нужна сыну, нельзя оставлять его в этом змеином кодле! Господи, да что я могу?!
Молчу, страшно боюсь за Дарсаля, что он начнёт сопротивляться и от него просто избавятся. Или наоборот, надеюсь, что размажет всех и спасёт?
Слышу движение, звуки борьбы, оглядываюсь. Оба Слепых смотрят на меня, наверное, понимающе. Но как же их ничтожно мало рядом с отрядом императора! Ведь подготовился!
И... ведь что-то сделали с меткой. Наверное, они уже не связаны со мной?
Иллариандр приближается к Дарсалю, с другой стороны подходит эр Рамар, с третьей - Ивен. Окружают.
- Ты же говорил, - отвлекаю. - О себе. О... матери. Что не хочешь для него... Как же твой сын без матери?
- Я справился - и мой сын справится.
Что-то тёмное, пугающее, пострашнее Овинии отделяется от Дарсаля - наверное, снова из того, чего я не должна видеть.
Дарсаль
Впервые вижу императора. Его ауру - мощную, тёмную и какую-то... совсем непривычную. Словно состоящую из кристаллов, спаянных чем-то вязким, непроглядным. Или это такая защита?
Ничего не понимаю. Тень беснуется, готовая вырваться, но наставники слишком глубоко всадили в меня необходимость анализировать и соотносить силы. Не нахожу, куда лучше атаковать, а умирать напрасно ни к чему. Если погибнуть, то за мою женщину. И за моего ребёнка. А значит, избавив их от того, кто для них угроза.
Волнение, надежда, все эмоции куда-то отступают, оставляя место решимости. Наверное, начинаю понимать, о чём говорил эр Мирий. Странно, что раньше выбор казался таким сложным.
Но император под мощной защитой омаа, Ивен тоже весь в щитах. Опускаю и свои: к бесам приказы. Воздействие на руки от держащих - давление, огонь прибывают. Сконцентрировавшись, призываю огонь, выпуская по всей длине, разбрасывая двоих. Моей силы хватит с лихвой ещё на десяток таких!
Она клубится, прибывает, собирается, готовая взорваться.
Змея Ивена открывает пасть, показывает клыки со зловещим раздвоенным языком. Слабость в плече, та самая, которая в прошлый раз снесла меня с ног. Всеми силами стараюсь устоять. Если необходимость защитить тех, кто мне дорог, не сильнее - тогда что?
Иллариандр приближается, принося с собой неясный, дезориентирующий гул, грохот невидимого простыми глазами пространственного урагана. Что это, бесов Раум?!
Отступаю, нащупывая равновесие, волосы присутствующих взметаются, огромные, перепуганные глаза Ноэлии ярче всего вокруг. И моя боевая Тень в каком-то непонятном, неестественном стазисе.
«Только трое! - кричит Овиния, не то в реальности, не то в воспоминании. - Только трое способны сотворить такое с омаа!»
Осознание, ещё не оформившееся в мысль, мелькает вместе с бесконечно громким и далёким голосом верховного:
- Блокирование омаа. Держите его, я...
Всё тонет в бесцветном тумане, пожирающем предметы и звуки, оставляя в гулкой, ватной, беспробудной тишине. Пока у меня ещё есть хоть ничтожный шанс, нужно сделать последнее, что могу, для моей императрицы.
Конец второй книги