Глава 16

Герман

Пропускаю Варвару, запираюсь, смотрю, как она расстёгивает босоножки. Прикрываю глаза, пытаясь уговорить себя не торопиться.

– Давай откроем окна, чтобы пахло дождем, – предлагает она и убегает в комнату. Пусть открывает, впуская запах озона. Хочу, чтобы наша близость ассоциировалась у нас со свежестью, теплым дождем, летним вечером. Для девочки, наверное, это важно.

Варвара распахивает дверь лоджии, впуская воздух, и несётся в спальню. Правильное направление. Иду за ней. Наблюдаю, как она дышит в распахнутое окно.

– Обожаю запах летнего дождя, – сообщает она мне.

– Восхищается полевыми цветами, кормит уток и любит запах дождя, – констатирую я. – Ты хотя бы реальная?

Варвара усмехается, оборачивается, хочет пройти, но я не отпускаю. Мы в моей спальне, в самом правильном сейчас месте.

– Куда собралась? – подхватываю за талию. Девочка замирает, распахивая глаза. Да. Она все понимает. – Не могу больше терпеть, – хрипло говорю ей, дергаю резинку на её косе, веду пальцами по голым плечам, цепляю бретельки, тяну вниз. Не сопротивляется. Позволяет стянуть верх сарафана. Прикрывает глаза, кусая губы. Оголяю грудь. Бюстгальтера нет. Он вообще не нужен. Грудь высокая, упругая, красивая, вздымается от глубокого дыхания. Осматриваю. – Останови меня, если это слишком… Я сам уже не остановлюсь.

Варвара всхлипывает, но не останавливает меня. Дергаю ее сарафан ниже, присаживаюсь, стягиваю вниз.

– Перешагни.

Девочка послушно переступает через сарафан. Не спешу вставать. Обхватываю ее бедра, целую ножки, утыкаюсь носом в живот, глубоко вдыхаю. Моя девочка изумительно пахнет чистотой. Закрываю глаза от предвкушения. Никогда и никого так не хотел. Я, в принципе, никогда не голодал, наоборот, был в сексе пресыщен. А сейчас… Между нами происходит нечто большее… Поднимаюсь поцелуями выше, вдыхаю запах между ее грудей, целую в шею. Отхожу на пару шагов, рассматривая фигуру, одновременно расстёгивая рубашку. Трусики у нее простые, белые. Никаких кружев, полосок и прочего безобразия, но все равно дико возбуждает.

Снимаю рубашку, откидываю ее в сторону.

Хочу ее на подоконнике, но, думаю, первый раз девочка не оценит таких вольностей. Срываю с кровати покрывало, отшвыривая его на пол. Укладываю Варвару на подушки, нависая над ней. Сжимается, напряжённая, боится. Так нельзя. Я хочу, чтобы она тоже улетела, чтобы забыла о страхе и боли.

– Маленькая, посмотри на меня. – Девочка распахивает глаза. На секунды теряюсь, утопая в ее нереально красивом взгляде. – Такая красивая, – шепчу. – С ума меня сводишь. Мальчишкой рядом с тобой себя чувствую, – усмехаюсь ей в губы. – Расслабься, моя маленькая. Будет хорошо, я обещаю. Доверься.

Кивает. Несмело прикасается ладошками к моей груди, гладит. Приятно, мурашки по коже. Целую, всасываю сладкие губы, углубляю поцелуй, распаляясь, сплетаю языки, лишая Варю дыхания. «Нежно, аккуратно, не спешить, вся ночь впереди», – уговариваю себя. Ей важна эта ночь. Она определит ее сексуальное поведение. А я планирую много что сотворить в будущем с моей девочкой. Трясёт от предвкушения, возбуждение накатывает горячими волнами. Спускаюсь поцелуями по шее, плечам, ключицам. Вожу губами по соскам, ощущая, как они наливаются под моими губами. Всасываю их, вырывая ее сладкие стоны, которые она пытается погасить.

Приподнимаюсь, встаю на колени между ее ножек, расстёгиваю ремень, джинсы, стягиваю их вместе с боксёрами.

Варвара неосознанно опускает взгляд на мой давно налитый и на все готовый член и зажмуривается. Опять сжимается, скованная. Ну, в принципе да, мои размеры могут шокировать неопытную девочку.

– Не все так страшно, он у меня дрессированный зверь, – усмехаюсь я. – Будет слушаться тебя, – пытаюсь разрядить обстановку и несу бред. Беру ее ладонь, прижимаю к паху. – Сожми, приласкай… – втягиваю воздух со свистом, член дергается у нее в руках. – Видишь, как он на тебя реагирует? – вожу ее ладошкой, раскрывая пульсирующую головку, убираю свою руку, дурея от того, что девочка продолжает ласкать меня. – Да, вот так, очень хорошо.

Варвара смелее сжимает меня, рассматривает, размазывает каплю смазки по головке, облизывая губы. Гашу несдержанный стон, почти рык. Ох, эти губы и любопытные пьяные глазки с поволокой. Еще несколько ее неумелых движений, и все закончится, так и не начавшись.

– Оу, малышка, – шиплю, перехватывая ее ладошку, целую пальчики.

– Неприятно?

– В том-то и дело, что очень приятно. Ну-ка иди сюда, – хватаю за бедра, притягивая к себе. Смеется немного нервно. И вот это ее волнение – такое ценное качество. Внутри меня взрыв за взрывом, но сорваться нельзя, иначе будет жёстко. Девочка не переживёт. Цепляю трусики, тяну по ногам.

– Герман… – испуганно всхлипывает, пытаясь меня остановить. Ну, нет, моя хорошая. Назад дороги не будет.

– Тихо. Я просто поцелую.

– Поцелуешь? – распахивает глаза.

– Да-а-а-а, – усмехаюсь и, преодолевая ее сопротивление, все-таки стягиваю мешающие трусики. – Твое сознание нам мешает. Выкинь все из головы, расслабься. Можешь закрыть глаза.

Глубокий вздох, и девочка подчиняется, прикрывает веки, откидываясь на подушки.

Развожу ее ножки, раскрывая перед собой. Чистенькая, гладенькая, розовая, нежная – страшно прикасаться. Никем не тронутая. Моя. Крышу рвёт от этого понимания. Размещаю ее красивые ножки у себя на плечах, целую гладкий лобок, ощущая, как она вздрагивает, начиная дышать тяжелее. Впиваюсь в горячие нежные нижние губки.

Тихий вскрик, смешанный со стоном. Какая чувствительная. А меня в пот кидает. Раскрываю языком губки, облизываю мою терпкую девочку. Подключаю пальцы, кружу ими возле входа, собирая влагу, немного вдавливаюсь. Ноги Варвары подрагивают, снова сжимается, не позволяю, рычу, всасывая клитор, и получаю сладкий стон.

– Это все мое! Не мешай! – наигранно строго произношу я.

Палец проскальзывает внутрь. Совсем чуть-чуть, но ей уже много. Такая тесная. Как я вообще там помещусь – не представляю. Но девочка шёлковая, мокрая, эластичная… Отключаю ее панику, то облизывая, то всасывая клитор, пока Варвара не начинает метаться, подрагивая. Сжимаю ее бедра, не позволяя вырваться. Ей хорошо. В первый раз это просто шокирует, но она полетает.

– А-а-а-а-а, Герман… – всхлипывает, хватается за мои волосы, сжимает. Больно, но меня заводит. Мучаю ее, облизываю всю, зацеловываю, пока Варвара не выгибается, застывая в немом крике. Отрываюсь только для того, чтобы посмотреть, как сладко она кончает. И это нечто…

На секунды срываюсь с невидимой цепи, прикусываю лобок, животик, выше, соски, ловлю ее губы, жадно, не щадя впиваюсь, забирая все ее стоны и вздохи себе. Одновременно размещаюсь между ее распахнутых ножек, упираясь членом в мокрые складочки. Вдавливаюсь, совершенно не контролируя себя. Башню рвёт не по-детски.

Девочка снова начинает рваться в панике, упираясь мне в грудь. Ловлю ее руки, распинаю, сплетаю наши пальцы, прижимая ее ладони к кровати.

– Впусти меня, моя маленькая, не могу больше, – задыхаюсь, меня реально трясет от перевозбуждения, шум в ушах. Кажется, я сейчас способен на насилие. Но этого же не будет? Она позволит? Ловлю ее губы, целую уже нежно, аккуратно. – Пожалуйста, маленькая. – Варвара замирает. – Мне очень надо, – сиплю, словно простужен. Девочка закрывает глаза и кивает, прекращая сопротивляться.

Бля-я-я-я… Прижимаюсь к ее губам, вдавливаясь членом в мокрые складки. Ловлю ее вздох.

Резкий толчок…

Ее вскрик…

Кусает мои губы…

Замираю, задерживая дыхание.

Это больно и охреннено сладко. Очень, очень…

Остро, чувствительно…

До потери сознания…

Она такая тугая, горячая, невозможно не двигаться. Тело не слушается. Внутри происходит тот самый атомный взрыв, и меня накрывает этой оглушительной волной.

– Моя сладкая, – сильнее сжимаю ее ладошки, прохожу губами по зажмуренным глазам, щекам, скулам. Девочка постанывает, но уже не от удовольствия. – Пожалуйста, расслабься… – Она так сильно меня сжимает, что двигаться невозможно. – Варечка… Девочка моя, – воздуха катастрофически не хватает. Уговариваю, зацеловываю. – Впусти меня.

– Да, двигайся, – шепчет она мне.

И да! Да! Целую ее, отвлекая внимание, начинаю двигаться сначала медленно, аккуратно, потом быстрее и быстрее. Внутри меня накатывает волна чего-то мощного и очень горячего. Непередаваемые ощущения, я словно под кайфом. Люблю ее тело, ласкаю губами шею, грудь, кусаю соски и двигаюсь, двигаюсь, двигаюсь.

Чувствую, как прохожу точку невозврата. Резко выхожу, сжимаю член и кончаю болезненно, остро, яркой вспышкой в районе затылка, заливая ее подрагивающий живот спермой. Еще с минуту плаваю на волнах кайфа.

Прихожу в себя только от вида крови на ее внутренней стороне бедра и члене. Это естественно, это прекрасно, это много значит для меня, но, наверное, очень больно. Ей больно! И я только сейчас это осознаю. Она же такая маленькая там. А я несдержанный идиот.

Варвара глубоко дышит с закрытыми глазами, вся мокрая, как и я. Засосы на шее, груди… Я животное.

Варвара

Мне не больно. Нет, больно, конечно. Яркая вспышка – и все, потом больше дискомфорт, лёгкое жжение, саднит. Но это все неважно. Совершенно неважно по сравнению с эмоциональным удовольствием. Я впервые чувствую себя настолько любимой, нужной, желанной. Тело ноет от его страстных, несдержанных порывов, губы горят от поцелуев, но все это тоже сладко, очень сладко. Мне хорошо. Как никогда хорошо. С мужчиной. Что бы ни произошло, я никогда не пожалею об этой близости с Германом. Я никогда не забуду этот день, когда внутри меня столько бабочек и они порхают, порхают, порхают…

– Прости. Сильно больно?

Открываю глаза и встречаюсь с его встревоженными глазами. Краснею, кусая губы.

– Нет, – отрицательно качаю головой и сжимаю ноги. Там кровь. Не хочу, чтобы он это видел. Мне неловко. – Мне нужно в душ, – сообщаю я, пытаясь выбраться.

– Варвара, точно все нормально? Я переборщил?

– Нет, все было… – не могу найти слов, обнимаю его за шею. – Нет, больно конечно, но сейчас все хорошо. Это было прекрасно.

– Точно? – прищуривается.

– Да, – улыбаюсь и сама целую эти ненасытные, но такие умелые губы. – А теперь можно в душ? Мне очень нужно. И белье нужно поменять.

Мне так неловко.

– В душ мы идём вместе. Прекрати смущаться и стесняться. Это все естественно, это знак твоей принадлежности мне.

– Ай! – вскрикиваю и смеюсь, когда Герман подхватывает меня на руки и несет в ванную.

Вся неловкость испаряется, как только он с таким трепетом сам начинает меня мыть, а я его. Мы все в пене, изучаем тела друг друга мыльными ладонями. Его тело идеально, все на месте, подтянут, спортивен, красив.

Ой, мамочки. Я ведь не девочка теперь, это мой первый мужчина, и я хочу, чтобы он был последним…

После душа, пока я сушу волосы, Герман меняет постельное бельё. Быстро убегаю в гостиную к чемодану, достаю длинную футболку для сна и трусики. Одеваюсь и возвращаюсь в спальню.

– Это что еще такое?! – голосом начальника спрашивает он.

– Что? – не понимаю, что не так.

– Ну-ка, иди сюда, – манит меня пальцем, садясь на кровати. Забираюсь к нему. – Вот это, – хватает мою футболку и стягивает с меня. – Это лишнее в нашей постели. И трусики тоже, – тянет их вниз, избавляя меня от белья. – У тебя прекрасное тело, и я хочу его чувствовать. Вот теперь хорошо, – целует меня в нос. – Иди ко мне, маленькая, – обнимает, укладывает себе на грудь, накрывая нас простынёй.

***

Просыпаюсь от того, что чувствую теплые прикосновения губ к моим плечам, лопаткам. Я на животе, он целует мою спину. Так приятно, до мурашек по коже. Запах его парфюма и кофе врывается в лёгкие. Прекрасное утро. Хочу перевернуться и обнять Германа, но он не позволяет. Убирает мои волосы и целует кромку уха. Сжимаюсь, смеясь, это щекотно.

– Не просыпайся, маленькая. Я ненадолго отъеду по делам. А ты поспи. Я привезу завтрак. Что ты хочешь? – шепотом спрашивает у меня.

– Хочу булочки с корицей и творог зернистый с вишневым джемом, – тихо сообщаю я.

– Ммм, – снова целует мои плечи. – Все будет доставлено, моя волшебная девочка. – Спи.

Уходит. Закрываю глаза, улыбаюсь, как дура. Утро тоже прекрасное. Даже представить не могла, что это настолько хорошо – быть женщиной взрослого мужчины. На фоне Родиона мне все рисовалось иначе. Уплываю, не замечая, как вновь засыпаю.

Просыпаюсь от звонка в квартиру. Долгого, настойчивого звонка. Быстро соскакиваю с кровати, кутаясь в простыню, и несусь в прихожую. Торможу возле двери. У Германа ключи, и я не хочу никому открывать. Уже тихо, на цыпочках подхожу к двери, заглядываю в глазок.

Там женщина. Совершенно незнакомая мне женщина. Отхожу от двери, кусая губы, не зная как поступить. А вдруг это что-то срочное? Пока я сомневаюсь, дверь открывается сама. Впадаю в ступор, сильнее стягивая простынь на груди. Женщина проходит внутрь с ключами в руках. Ухоженная, лет пятидесяти пяти, с высокой причёской, в элегантном брючном бежевом костюме. Она немного теряется, не ожидая меня увидеть, а потом строго осматривает, сводя брови.

– Вы кто? – спрашиваю я.

– Я Зоя Алексеевна. Мама Германа. А вы?

Мама?!

Ой, мамочка!