Глава 17

Варвара

Мне кажется, я сейчас реально способна сгореть от стыда. Я вообще не готова знакомиться с мамой Германа. Особенно будучи голой, прикрытой простынёй, после первой ночи.

– Я Варвара, – говорю автоматически, из вежливости хочется протянуть руку женщине, и я это почти делаю, но быстро одергиваю ладонь, ловя сползающую простынь. Женщина выгибает брови, осматривая меня. Так неловко я себя еще никогда не чувствовала. Хочется провалиться сквозь землю. – Простите, – кидаю ей я и убегаю в спальню. Хватаю трусики, длинную футболку и запираюсь в ванной. Скидываю простынь, заглядываю в зеркало: щеки горят, растрёпанная, заспанная, на шее пара засосов. Прекрасный вид для знакомства с мамой Германа.

Боже, как стыдно.

Быстро умываюсь холодной водой, расчесываю волосы, заплетаю косу, одеваюсь. Футболка хоть и длинная, почти до колен, но тоже не очень подходит для общения с мамой. Но теперь я хотя бы в трусах.

Ну как так могло произойти?

Даже подумать не могла, что мама Германа может вот так появиться в его квартире.

Ладно. Прятаться в ванной – не вариант. Набираю в лёгкие побольше воздуха и выхожу. Иду в гостиную, волнение зашкаливает, ладошки потеют.

Зоя Алексеевна сидит в кресле, мягко улыбаясь, оценивая мой внешний вид. Может, не все так страшно.

– Вы простите меня… Германа нет, он ненадолго вышел. Может, чаю? – тараторю я. Даже не знаю, где в этом доме чай.

– Нет, спасибо, Варвара. Я ненадолго. Присядьте, – указывает мне на диван. Сажусь на край, натягивая футболку на колени. – Это ваши чемоданы? – Оглядываюсь, я так и не убрала свои вещи, потому что не планировала здесь задерживаться. Киваю. Не могу говорить, от неожиданности и стыда пропадает голос. – Стало быть, вы здесь живете?

– Ммм, да… Нет… – мямлю, как ребенок. – Так вышло, так сложились обстоятельства…

– Вижу, вам сложно ответить. Я вас смущаю, – усмехается, не сводя с меня любопытного взгляда. – Позвольте нескромный вопрос. Сколько вам лет?

– Девятнадцать. Через три месяца будет двадцать, – зачем-то добавляю я. Кажется, ей не нравится моя молодость.

– Девятнадцать… – задумчиво произносит она. – Такая юная. Девочка еще, – вздыхает. Кусаю губы. Это плохо? Наверное, да. Герману тридцать два… – Ну ладно, Варвара, не буду вас больше смущать. Вы извините меня за вторжение, – женщина поднимается с кресла, подхватывает сумочку и направляется к выходу.

– Подождите, Герман скоро вернётся, – иду за женщиной. Мне неловко от того, что она уходит из-за меня.

– Я думала, сына нет, поскольку мне никто не открывал. Мне нужно было кое-что… – не договаривает. – Уже неважно. Хочу попросить вас не говорить ему о моем вторжении – думаю, ему это не понравится.

– Хорошо, – киваю, невольно улыбаюсь. Хорошая женщина. Она открывает двери, но останавливается, оборачиваясь. – Скажу вам по секрету: очень удивлена. Герман в силу своего характера ужасался перспективы проживания с женщиной на одной территории. Думаю, вы много для него значите. И я этому рада. Но это тоже не надо ему говорить, – шепчет она мне. – Хорошего дня. Надеюсь на официальное знакомство, – усмехается.

– До свидания, – прощаюсь, закрывая дверь. Еще минуту так и стою в прихожей в ступоре. Я ей понравилась?

Иду на кухню, выпиваю воды, открываю окно, смотрю на улицу. После ночного дождя свежо. Дышу, только сейчас начиная чувствовать тело. Немного дискомфортно. Нет, ничего не болит. Но тело напоминает о том, что этой ночью я стала женщиной. Закрываю глаза, улыбаюсь. «Думаю, вы много для него значите». А я чувствую каждое прикосновение и каждый поцелуй Германа. Я укутана его запахом. И мне так хорошо. Мои бабочки сошли с ума, они порхают под кожей, вызывая мурашки и чувство эйфории. Это такое восхитительное чувство. Я влюбилась. Так быстро, стремительно, что страшно.

Иду в гостиную, включаю телевизор, нахожу музыкальный канал, делаю громче. Застилаю кровать в спальне, убираю в ванную брошенную мной простынь. Ставлю на кухне чайник. С любопытством заглядываю в шкафчик в поисках чая. Нахожу только рассыпной, а вот в чем заварить его – не нахожу. Открываю другой шкафчик с посудой.

Вздрагиваю от неожиданности, когда мою талию обвивают сильные мужские руки.

– Что ищем? – шепчет мне на ухо Герман. Нервно усмехаясь, выдыхаю.

– Ты меня напугал, – расслабляюсь в его руках. Откидываю голову на его плечо. Закрываю глаза, уплываю от близости, мужского запаха и тела.

– Почему не в кровати?

– Не знаю, не спится, – щурюсь от его поцелуев в висок.

– Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?

– Нет, все хорошо.

– Точно?

– Точно, – улыбаюсь. – Я чайник искала. Хотела чай заварить.

– Надо накормить мою девочку, – отпускает меня. Открывает другой шкафчик и достаёт мне пресс для заваривания чая. – Сделай нам чай, маленькая, – просит Герман и уходит в прихожую. Пока я завариваю чай, Герман возвращается на кухню с бумажным пакетом и достаёт из него свежую выпечку. Очень вкусно пахнет корицей. На столе появляется творог, баночка вишнёвого джема, черешня, клубника. Пока я разливаю чай, Герман моет ягоды и накрывает на стол. Мне хорошо с ним и одновременно волнительно.

– Я хотела бы сегодня воспользоваться своим выходным и посмотреть пару квартир, – сообщаю я. Герман отпивает чай, склоняет голову и молча меня рассматривает. – Есть подходящие варианты. Но я боюсь вот так одна… Ты бы не мог съездить со мной? Мало ли что там… Сейчас столько аферистов.

– И что, есть достойные варианты? – не очень довольно интересуется он.

– Нужно смотреть. Нет, если тебе некогда, тогда я сама.

– Тебе не нравится в моей квартире?

– У тебя прекрасная квартира. Но я бы не хотела стеснять тебя, занимая твое личное пространство, – сообщаю, вспоминая слова его матери о том, что Герман не приемлет посторонних.

– Варвара, сейчас ты меня очень расстраиваешь.

– Почему?

– Я уже впустил тебя в своё личное пространство. Даже намного глубже, чем ты думаешь. И хочу, чтобы ты осталась. Очень хочу. Нет, настаиваю.

– Герман, проживание вместе – очень серьёзный шаг и…

– Ах, Варвара, вы ветреная девушка, никогда бы не подумал, что ты меня продинамишь.

– В каком смысле? – не понимаю я.

– Ты подарила мне свою невинность, а остаться не хочешь, – ухмыляется. – Я делаю шаги на пути к серьёзности в наших отношениях. Шаги вперед. А ты отступаешь назад.

– Герман… – выдыхаю. – Все не так. Просто все так стремительно… – отвлекаюсь на телефон на столе. Вибрация. На экране высвечиваются «Родион», и Герман это тоже видит. Не отвечаю на звонок. Мы вместе смотрим на экран в ожидании, когда он погаснет. Закрываю глаза.

Просила же оставить меня в покое!

Телефон замолкает. Хватаю его и под пристальным взглядом Германа отключаю.

– А ну-ка иди сюда, моя самостоятельная девочка, – манит меня пальцем и отодвигает от себя чашку с чаем. Встаю. Подхожу. Герман немного отодвигается от стола. – Присаживайся, – указывает на стол перед собой.

– Ммм, зачем?

– Поговорим.

– На столе?

– Да, – сам встаёт, подхватывает меня и сажает на стол. Внутри все переворачивается. Мои бабочки встрепенулись и щекочут изнутри. Задерживаю дыхание. Он садится на стул, обхватывает мои ноги, разводит и ставит себе на колени. Пытаюсь сжать колени, но Герман не позволяет, вновь разводя их. – Скажи мне, Варвара… – пауза, берет клубнику, ведет ей по моим ногам. Холодная, мурашки разбегаются. – Если девушка отдалась мужчине, приемлемо ли ей общаться с другими мужчинами, оставляя им шанс? – прикасается клубникой к груди через футболку. Соски начинают ныть, наливаясь от прикосновений, просвечивая через тонкую ткань. Втягиваю воздух, теряя смысл вопроса. Герман умело играет клубникой, пачкая соком ткань футболки, вынуждая подрагивать от каждого прикосновения. Это неожиданно приятно, настолько, что я свожу ноги. Герман возвращает их на свои колени, предупреждающе качая головой. Другую руку запускает под футболку и неожиданно сильно сжимает мое бедро. – Ответь на вопрос, – настаивает.

– Нет. Я не даю никаких шансов. Поэтому и не отвечаю на звонки.

– Умница, – поглаживает мое бедро, ведет клубникой выше, по моей шее, нажимает, сок капельками скатывается по коже, и это тоже неожиданно приятно, не просто приятно, он словно задевает нервные окончания, которые отвечают за возбуждение. Выдыхаю, пытаясь сдержать стон. – Но мне кажется, он тебя не слышит. Надо объяснять доходчивее. И это надо сделать мне.

– Нет, – прикрываю глаза, оттого что клубника скользит по моим губам. Никогда не подозревала, что у меня настолько чувствительные губы.

– Варвара, – с нажимом проговаривает мое имя. – Недавно ты дала мне такое право. Чего же боишься?

Я много чего боюсь. Но самое главное – я точно знаю, если их разговор состоится, то все закончится. Родион найдёт точки давления, у него их множество, мой отец дал ему пробный карт-бланш.

– Он больше не позвонит, – лгу. Я не могу запретить Родиону связь со мной. Смена номера не поможет, он узнает его за несколько минут.

– Варвара, я дико ревную, – надавливает клубникой на мои губы, вынуждая открыть их и съесть ягоду из его рук. – Сними футболку, она нам мешает, – голос хриплый, настойчивый, повелительный. Как всегда, не дожидается моего ответа, хватает футболку и тянет ее вверх, снимая с меня. Вскидываю руки, пытаясь прикрыть грудь. Он уже видел меня обнажённую, его отметины на моей груди очень красноречивы, но я еще не привыкла. Герман усмехается, убирая мои руки, опуская их на стол. – Держи их здесь, малышка.

– Герман, я не уверена… Что… – не могу произнести это вслух. У нас все было, но чувство стыда и скованности никуда не делось.

– Что? – берет еще одну клубнику. Всхлипываю, когда холодная ягода прикасается к моему животу. Герман ведет клубникой по кромке трусиков, и мы вместе наблюдаем за его движениями.

– Мне не больно… Ну, там… – щеки опять горят. – Но я не уверена, что сейчас можно…

Герман снова нажимает на ягоду, пачкая соком мои трусики.

– Больно не будет, я просто поласкаю тебя. Будет хорошо, если расслабишься и доверишься мне. Не могу не прикасаться к тебе, – его голос становится сиплым и вызывает во мне горячую волну. Невозможно не довериться. – Придется снять трусики. Я их испачкал, – ухмыляется он. Тянет их вниз, вынуждая меня привстать. Стягивает трусики с моих ног, подносит к своему лицу, глубоко вдыхая. О, господи, мне кажется, я сейчас сгорю. – Такая вкусная. Всегда думал, что ревность – удел неуверенных. Никогда не ревновал – не имело смысла, – сообщает он мне и шире разводит мои ноги, раскрывая перед собой. Рассматривает очень внимательно, его пронзительные карие глаза затягивает поволокой, а я пьянею от этого взгляда, голова кругом, воздуха мало, тело горит и подрагивает, становясь невероятно чувствительным.

Ведет клубникой по груди, обводит соски, оставляя следы сока. Неожиданно для себя выгибаюсь со всхлипом, когда он касается ягодой сосков, пачкая их.

Ведет по шее, между грудей, животу, лобку – я уже вся в этом сладком соке. Меня трясет от ощущений, живот болезненно тянет, дыхание рвется, глаза закатываются. Уже ничего не стесняюсь и не боюсь, я улетела куда-то далеко. Тело подвластно его ласкам, разум отключился, остается только дикое желание. Не узнаю себя. Никогда не думала, что такое возможно.

Герман скармливает мне клубнику, намеренно пачкая губы. Его горячие, такие умелые и настойчивые губы повторяют путь ягоды. Он слизывает сок с моей шеи, губ, груди, всасывает соски, кусая их, целует живот, лобок. Он что-то шепчет мне в кожу, что-то очень горячее, нежное, чувственное, но я ничего не слышу, догадываюсь только по его интонации. Грудь сладко ноет, между ног пульсирует, тело требует большего, освобождения. Невыносимые ощущения.

Чувствую, как прохладная ягода касается моего лона, клитора, кусаю губы, но сдержаться не получаются, стону громко, в голос, хватая воздух. Это так остро, что хочется остановить все и одновременно молить о продолжении. Его горячие губы всасывают мои. Целуемся. Не быстро и страстно, а медленно, лениво, во время того, как сладкая ягода натирает мой клитор. Там уже так мокро и горячо. Всхлипываю от каждого движения.

Вспышка.

Яркая, как фейерверк. Взрываюсь от удовольствия, закатывая глаза. Ноги неконтролируемо дрожат, это так хорошо, что я пугаюсь. Дышу, дышу, дышу, пытаясь прийти в себя и обрести равновесие.

– Боже, какая ты прекрасная и волшебная девочка, – голос Германа срывается, словно ему нечем дышать. Он стягивает меня со стола к себе на колени. Прижимаюсь к нему, утыкаясь носом в шею, продолжая где-то плавать, чувствую, как его ладони гладят мою спину.

– Ни к чему тебе квартира, останься со мной.

Киваю. Мне очень хочется остаться и не потерять ни минуты рядом с этим мужчиной.

– И мне нужно поговорить с Родионом, как мужчине. Чтобы расставить все точки, ради моего и твоего спокойствия.

Замираю, зажмуриваюсь. Как его остановить от этого знакомства?