Глава 14

Элина

— Слышь, Элин, есть вообще-то правило: гоночная машина должна хорошо смотреться с пяти метров, — объясняет Егор матчасть, критически осматривая белую «Ауди». — Не ближе.

Снова смеюсь! Я только что сравнила гладенькую, как яичко, аудюху с помятой заднеприводной БМВ Егора, и тот немедленно кинулся защищать свое сокровище.

Белая ауди — третья машина, которую мы посмотрели за вечер со Смолиным-младшим, а скулы уже болят от смеха. Веселый парень. Полная противоположность злобному братцу, считающему меня толстой и бесполезной.

— Или даже с десяти, если речь о «Сильвии» Платона, — вставляю свои пять копеек.

Егор качает ладонью в воздухе.

— Сливу Платона я бы пока фоткал метров с пятнадцати. — Он хитро прищуривается, словно разделил со мной великий секрет. Подкол братишки. — Но звучит она как песня уже сейчас. И валит без претензий. Так что внешний вид — это ерунда.

Моя очередь скептически потрясти в воздухе рукой. Потом киваю на ауди.

— Как тебе? Мне нравится. Очень.

— Загоним в наш сервис. — Егор поворачивается к хозяину: — Вы не против? Механики посмотрят. Если все нормально, то берем для девушки.

Хозяин — грузный мужчина лет тридцати с гладким лицом и пышной бородой — кивает без тени сомнений, и это наводит на мысль, что человек он порядочный. Да и Егора знает заочно, подписан на канал про гонки, следил за победами команды Смолиных «Storm Chasers».

Потираю руки в предвкушении — я вожу с восемнадцати лет и без машины чувствую себя скованной.

Путь до сервиса Смолиных занимает около часа. Время идет к семи, четверг, заторы почти московские. Мы собираем светофоры, стоим на выезде из города и лишь потом разгоняемся.

— «Storm Chasers»… — произношу медленно, поглядывая на профиль Егора. Пытаюсь понять, насколько сильно мне нравится этот молодой мужчина. Симпатичный, легкий, свободный. — Охотники за штормами? Красиво.

— Спасибо. Название старое, с нами еще с тех пор, когда у отца был картинг-клуб. Мы привыкли.

— А почему картинг закрыли?

— Стало нерентабельно. Денег жрал много, гонщиков хороших не было, мы с Платоном пересели на тачки. В смысле, пятые-шестые места на чемпионатах страны брали, но это ни о чем. Нужно было полностью менять команду, технику. Или забить. Тогда мы еще выстрелили в ралли, взяли золото. Платон впервые ехал в руле, Федор, после травмы, был штурманом. Такие эмоции! Куда там картингу!

— Платон был так хорош?

— Почему был? Он и сейчас. Зря ты не поехала с нами в Хакасию, было на что посмотреть.

— Я вас слишком мало знаю.

Егор улыбается шире:

— Я без ума от этой твоей открытости. Говоришь в глаза то, что думаешь. Перед тобой один из лучших дрифтеров Сибири, ролики со мной набирают по полмиллиона просмотров, а ты не доверяешь, потому что вдруг маньяк.

— В первую очередь ты мужик, — пожимаю плечами. — А я хрупкая фея.

Он смеется, как будто ему льстит. Продолжаю тоже с широкой улыбкой:

— Твои просмотры в случае чего мне уж точно никак не помогут. Но с тобой почему-то спокойно. Поэтому тебе и позволено снова вывезти меня за город!

Егор наигранно хищно хохочет, и я тоже веселюсь.

Видела в сети фотографии со времен картинга, где шестнадцатилетние братья Смолины, длинные и тощие, стояли на трибуне — делили первое командное место. Они держали высоко один на двоих кубок, блистали чуть смущенными улыбками. У Платона волосы были отрезаны по подбородок и забавно вились на висках, как у самого милого подростка на свете. Егор же был дерзко побрит наголо.

Мы подъезжаем к гаражу — а им оказывается огромное здание с собственным двором и автопарком — первыми.

— Добро пожаловать, Эля. Святая святых, конюшня «Cторм Чейсерз»! — презентует Егор. — Сервис там. — Он дает знак ауди, куда ехать. — Сейчас сдадим парням тачку, и проведу экскурсию. Предупреждаю сразу, все, что ты увидишь, — абсолютно секретно, и если враги будут спрашивать...

— Я скажу, что различаю машины только по цвету. — Закрываю рот на молнию.

Егор удовлетворенно кивает.

Посмотреть на святая святых любопытно, но не настолько, как хозяину аудюхи. Он приходит в неудержимый восторг и просится тоже. Егор вежливо, но уверенно отказывает, и я догадываюсь, что гараж Охотников и правда место особенное.

Темнеет.

Измотанные за день механики без счастья в глазах принимают ауди. Я сердечно благодарю и препираюсь с Егором, пытаясь заплатить за диагностику. Он категорически отказывается, утверждая, что помочь — ему в радость, да и вообще это ерунда. Не стоит благодарности.

— Хей, перестань быть таким милым. Я теряюсь!

— Уговорила. Будешь кое-что должна.

— Наконец-то! — всплескиваю руками. — Давай уже, не томи, самый добрый парень на свете. Чего же ты хочешь от хрупкой беспомощной девушки?

— Подрифтуешь со мной?

— Что? — На секунду застываю. Неожиданно. — Это какой-то местный эротический сленг?

Егор запрокидывает голову и хохочет, становясь просто неотразимым.

— Хочу показать тебе, как дрифтую на боевой тачке. Разделить это чувство. Давай соглашайся. — Он достает из кармана ключи. — Будет классно.

И часть меня действительно хочет согласиться. Почему бы и нет? Сибирь, свобода, классный парень. Это же ерунда такая, он не в постель меня зовет, а хочет показать то, что умеет, в чем профи. Но отчего-то ощущаю животный страх и панику.

— Слушай, я... не очень люблю такие скорости и экстрим, — лепечу что-то невразумительное. — Давай вернемся к шуткам про эротику.

— Не доверяешь мне? — Егор сразу определяет правду.

Чтобы сесть с парнем в машину, под капотом которой семьсот лошадиных сил и которая до последнего болтика переделана, нужно и впрямь доверять. И ему, и его команде механиков. Переспать с ним вдруг кажется более безопасным мероприятием. Более низкой ценой. Я не могу себе позволить риск такого масштаба.

— Я трусиха, прости, — отвечаю уклончиво. — И за сервис по-прежнему готова заплатить, скажи только, сколько по тарифу.

— Ага, щас! — отмахивается Егор.

— Эй, не обижайся. Я просто...

Предложение обрывает раздирающий уши, пробирающий до нутра рев двигателя. Оборачиваюсь и вижу вдалеке две машины: старый белый мерс и впереди него какую-то иномарку — синюю, яркую, расписанную. Она-то и ревет.

Я стремительно ощущаю пустоту в животе. Как будто даже холодает.

— А вот и Платон возвращается с тестов, — сообщает Егор и смотрит на часы. Чуть выходит вперед, приветственно поднимает руку. — Раненько они сегодня, черт. Это плохо.

Платон. Вот досада. Пустота в животе становится бездонной. Туда проваливаются беспечность, радость, желание флиртовать — яма все поглощает. Синяя машина приближается, а из меня словно все яркое, и сочное высасывают, оставляя беспокойство.

— С тестов? — переспрашиваю машинально.

— Готовят машину к чемпионату, тестируют. Тут рядом частный аэродром, нам разрешили пользоваться.

Хозяин ауди возникает рядом так внезапно, что я отшатываюсь. Он яростно следит за подъезжающими машинами и, похоже, опять в полном восторге, теперь — от перспективы посмотреть раллийную машину Смолиных. Вот только я его эмоций не разделяю.

Пустота провоцирует тошноту, словно я с самого утра ничего не ела. Это ненормально.

Так надеялась, что Платона сегодня не увижу. На работе его физиономии хватает, еще и вечер ею портить. А он точно испортится, потому что Смолин-старший рад мне не будет и скрывать этого не станет. За последние дни я немного превзошла себя в стебе. Но и он не отставал, отдать должное, бил по самому больному.

Тем не менее здесь все-таки его территория, а я вторглась. С другой стороны, не сама же приехала на рейсовом автобусе — меня пригласили. На всякий случай встаю ближе к Егору.

Синяя машина, расписанная под агрессивную акулу, останавливается в нескольких метрах. Смолин-старший, в красном комбинезоне для автоспорта, выходит на улицу. Достает такой же красный шлем. И правда выглядит как охотник.

Тошнота усиливается, когда он поднимает глаза и видит меня.

Помощь приходит откуда не ждали: хозяин ауди выскакивает вперед так резво, словно не весит за сотню.

— Платон, можно с тобой фотографию? Я фанат.

— Что случилось? — спрашивает Егор у брата, протягивая руку.

Смолин-старший выглядит чуть обескураженным. Привычным образом — с громким хлопком — пожимает руку брату, потом намного спокойнее — поклоннику. Сверлит меня глазами. Недоволен предельно.

— Конечно, — бросает хозяину ауди.

— Возле Акулы, если можно, — указывает мужчина на тачку.

Платон кивает и быстро говорит Егору:

— Совершенно не слушается руля.

Беззвучно добавляет пару слов, но если расшифровать по губам, то Смолин в превеликом шоке.

Егор мрачнеет и расстроенно опускает глаза. Он как книга открытая. Платон послушно возвращается к Акуле. Фанат почему-то именно меня просит сделать фотографию. Видимо, считается, что девушки лучше фоткают?

— Давайте. — Тянусь к его телефону.

— Можно на ваш айфон, а вы потом мне перешлете?

— Ладно. — Иду за ним.

Мужчины встают у синей машины, которая даже с выключенным движком выглядит мощно и агрессивно. Я подхожу ближе, ловлю ракурс. Тошнота волнует. Она перекликается с головокружением. Смолин-старший совсем меня затыркал, я ежесекундно ожидаю гадости, поэтому так и реагирую. Организм протестует против его присутствия. Не надо было мне ехать.

Платон улыбается — я делаю кадр. Потом еще один, и еще.

Фанат кладет руку на плечо Смолину, и тот, прищурившись, позволяет.

Я делаю еще один кадр. Платон смотрит не в камеру, а на меня.