Глава 15

Короче, это был эпик фейл.

У меня чуть подрагивают пальцы, во рту пересохло. Нужно кому-то рассказать, получить поддержку. Или взорвусь!

Смолин-старший прокатился без разрешения на ауди. Воспользовался тем, что по документам хозяином пока еще был его личный фанат.

Все еще заряженный после своих тестов, прокатился он так, что я думала, она не выживет. Потом хлопнул дверью излишне громко и направился ко мне. Чтобы выдать какую-то гадость. Сто процентов.

Я была предельно возмущена его самодеятельностью, а еще растеряна. Чувствовала себя некомфортно. Егор, к несчастью, как сквозь землю провалился.

Платон открыл рот. Хотела сказать ему: «Не смей больше никогда так ездить на моей машине. Вообще прикасаться к ней». Вместо этого получилось:

— Непривычно видеть вас без мамы. Или она где-то поблизости? Людмила Михайловна, ау! — Я начала демонстративно озираться.

Всю неделю она приходила к нам в обеденный перерыв, чтобы похитить Платона на два часа. Мамина корзиночка охотно похищался, потом, правда, отыгрывался на мне.

Смолин закрыл рот и как будто немного покраснел. Однако не удалось рассмотреть его реакцию как следует и насладиться ею. Он зло прищурился, оставив на мне несуществующие, но вполне осязаемые ожоги, и сообщил:

— Я скинул тебе полтинник. Пожалуйста. — Развернулся и отправился в гараж.

Обезумевший от счастья фанат как раз выбрался из ауди и проводил Платона восторженным взглядом. От беспомощности крикнула вслед:

— Я не просила!

Смолин обернулся:

— Тачка норм, садись и уезжай.

Кровь закипела в венах. Я прошлась туда-обратно, выглядывая Егора, который убежал в кабинет распечатывать договор купли-продажи.

А потом замерла, осознав, что я не в порядке. Хорохорюсь, но на самом деле ужасно скучаю по семье.

Я никому не нужна и бесконечно одинока в этом чужом городе. И Платон усиливает это ощущение, непонятно только зачем. К чему эти качели? Скинул полтинник, чтобы что? Я чувствовала себя обязанной? Утереть нос?

Быстро смахнула выступившие слезы. Я не просила его. Вообще ни о чем не просила и не собиралась. Тоска пробрала до костей. Я зажмурилась, мечтая оказаться дома, в безопасности, с родителями.

***

«Я в таком восторге от Егора, — пишу в чат енотов через час. — Он будто прошел терапию. Ментально здоровый во всех смыслах мужик».

«Подробности?»

«Когда фанат фотографировался с его братом, Егор даже не расстроился».

И это действительно так. Хозяин аудюхи почти сразу узнал Смолина-младшего, но фотографироваться бросился именно с Платоном. Мне было бы обидно, честно, я бы расстроилась. Егор и ухом не повел — остался в том же прекрасном расположении духа, в каком и был. Единственное, что его зацепило, — это проблемы с синей боевой «Субару», на которой Охотники за штормами участвуют в ралли. Важные соревнования все ближе, машина должна быть в полном порядке.

«О-о-о, с твоим боссом фоткаются фанаты. Вот это круто!»

Сжимаю телефон вмиг вспотевшими ладонями. Вообще-то я на другой эффект рассчитывала.

«Господи, Кира, речь вообще не о том!»

«Я тебя поняла, душа моя. И фаната понимаю. Егор... слишком сладенький на мой вкус. И на твой».

«Тебе назло сегодня же сделаю ему минет».

«Ммм, я бы на твоем месте не спешила».

Василиса:

«Можно фото для сравнения? Привет, девочки».

Отправляю сегодняшнее фото.

«Левый, — тут же пишет она. — Просто огонь».

«Справа не Егор! У меня нет его фотографии».

«Уже неважно, бери в красном».

Закатываю глаза и убираю телефон в сумку. Вот как с этими бестолковыми женщинами дружить?

Тем временем «сладенький», но просто замечательный во всех отношениях Егор провожает бывшего хозяина ауди к такси. В моей сумке договор купли-продажи, документы на машину и ключи. Стою тихонько, никого не трогаю, самой себе улыбаюсь. Как бы там ни было — сегодня сделано важное дело.

Я переживала, что буду выбирать машину одна. Обычно такими вопросами занимался брат.

Смолин-старший с отцом и механиками обсуждает проблемы «Субару», я стою чуть поодаль, озираясь по сторонам и прикидывая, пора ли уезжать. Немного страшно гнать одной ночью по трассе на новой машине, но, думаю, с навигатором мы как-нибудь справимся.

— Ну что, готова? — спрашивает Егор, возникший рядом.

— Готова к чему? — улыбаюсь, вновь оглядываясь.

Изнутри святая святых, гараж Смолиных, — как декорация к дорогому фильму о гонках. Я сама словно оказываюсь в фильме — полуразобранные тачки, запчасти, шины. При этом здесь относительно чисто и свежо. Ни пыли, ни сажи.

У стены стенд с кубками, медалями и фотографиями. В центе стоит синяя акула, вокруг которой гонщики и механики круги наматывают. Не хватает только полураздетых девчонок с разноцветными волосами. Осматриваю себя — все, что есть. Я действительно здесь одна-единственная девушка. На часах восемь.

Становится немного неуютно. В красках представляю недобрые комментарии под своим некрологом. Вроде: «А на что она рассчитывала, когда ехала ночью в гараж?» Но Егор как всегда беззаботно улыбается и деловито сообщает:

— Как к чему? Машину нужно обмыть.

— Я же за рулем.

— При чем здесь вообще ты?

Через минуту мы все высыпаем во двор. Один из механиков выезжает в центр на моей чистой, аж сверкающей ауди. Они отполировали ее до салонного состояния. Егор вручает одну из двух раздобытых где-то бутылок шампанского. Фонари освещают тусовку, кто-то включает музыку.

Улыбка сама растягивает губы, и я, видимо из-за стресса или недавней истерики, вдруг начинаю пританцовывать.

— Боже, у меня мурашки! Выпускной в универе был менее торжественным, — кричу, вызывая всеобщий взрыв смеха. Потираю руки.

— Новая детка в семье. Добро пожаловать, — говорит Егор ауди громко, трясет бутылку.

Я ахаю возмущенно! А потом, развеселившись, делаю то же самое со второй.

Шампанское выстреливает потоками пьяной пены. Под музыку и комментарии ребят мы обливаем ауди — капот, крышу, двери, лобовое. Брызги попадают на лицо и одежду, но становится все равно. Весело ведь! Почему бы и нет?

Мы хохочем, превращая покупку машины в настоящее событие. День рождения, не иначе. Такой беззаботности я давно не ощущала и просто не знаю, как себя вести и благодарить команду Охотников, потому что тревога и беспомощность мгновенно сменились легкостью и уверенностью. Они все хорошие люди. Простые, добрые, нормальные. Хочется с ними дружить. Искренне, по-настоящему.

Я обещаю проставиться в самое ближайшее время. Идею воспринимают с восторгом все, кроме угадайте кого. Пока праздновали, Платон переоделся в черное и теперь стоит чуть поодаль, прислонившись плечом к стене здания.

Наблюдает.

Когда в гараже была, он тоже следил краем глаза, словно опасался, что украду пару болтиков. Что я и сделала для прикола, кручу их теперь в руке. Платон это заметил. Точнее, я сделала это так, чтобы он заметил, — уж очень хотела спровоцировать на какую-нибудь сцену.

Не понимаю зачем, но совладать с собой не могу. Оно само получается! Обида засела глубоко и заставляет ранить обидчика, хотя давно знаю, что проблема не в нем, во мне.

С самого начала эта командировка не заладилась. Вместо легкой атмосферы, на работе образовалась натянутая и колючая. Вместо приятельского общения с боссом — война. А я совершенно не могу конфликтовать долго: ссоры опустошают. Но и выбросить белый флаг — выше моих сил. По своей сути я не робкая и не покладистая, хотя в детстве и юности стремилась стать именно такой.

Потому что суть моя, увы, мало кого привлекает.

Вижу Платона и одного хочу — развернуться и уйти. Немедленно. Гордо. Подальше от этого надменного придурка и его заботливой мамочки. Двадцать шесть лет мужику, а сам ни с обедами, ни со шмотками разобраться не может. Мой брат всегда был самостоятельным, мама, конечно, могла поорать, но он воспринимал это как укусы насекомых. Слушал, но воротил свое.

Бесит неимоверно.

Зато с Егором очень легко во всем, так что я по-прежнему стою на месте в этом гараже. И улыбаюсь. Не могу от происходящего отказаться.

Да и, собственно, почему должна? Если Егор нравится, действительно нравится. Он именно то, что нужно.

***

Машина так сильно пахнет алкоголем, что алкотестер славной дорожно-патрульной службы сработает на расстоянии километра, о чем и сообщаю вслух.

— Если вам среди ночи позвонит какой-нибудь офицер полиции, не удивляйтесь.

— Отобьем! Эля, я провожу и подстрахую, — вызывается Егор. — Нам все равно в одну сторону. Спасибо, парни, давайте уже по домам. Все завтра.

Они неуверенно поворачиваются к Платону — тот кивает.

Пожав всем руки, Егор направляется к брату, а я машинально плетусь следом.

— Мы погнали, ты тоже не засиживайся со Сливой.

— Ага.

Я прикладываю все силы, чтобы вести себя естественно. Жду, когда уедем и пустота исчезнет. Не хочу ее ощущать. Терпение — на сегодня моя суперсила.

— Марсель завтра посмотрит свежим взглядом, может, придумает что-то. Движок справляется, остальное допилим как-нибудь.

— Нам бы еще на трассу смотаться. — Платон задумчиво стреляет глазами в сторону деревьев. — Снега навалило по колено, я вообще не знаю, вырулим ли. Акула и сейчас пытается двигаться исключительно по колеям.

— Парни докрутят. Я верю.

— Да я тоже. — Платон опускает глаза и цокает языком. Потом поднимает их. — Ладно, работаем в режиме. Это просто мысли.

— Так-так-так... О. Ты завтра во сколько освободишься?

— В семь.

— Поздно. Слышь, а давай я теть Люду свожу в больницу? У нее там надолго? Встретимся тогда в пять, погоняем по светлому. Вообще, твоя работа максимально не к месту. — Егор обращается ко мне: — Элин, кино отложим, ничего?

Он возит мать в больницу. Оказывается. Она выглядит вполне здоровой и счастливой. Надо же.

Сжимаю зубы и выпаливаю через них:

— Не проблема.

Смотрю только на Егора и наверняка знать не могу, но ощущения, что Платон меня вновь разглядывает.

— Я сам, спасибо. Отдыхайте.

Вспышка раздражения ослепляет. Я выпаливаю:

— Ну еще бы. — И, не глядя на Платона, спешу к своей душистой машине.

Чтобы выполнить его просьбу — уехать и не мозолить глаза.

***

Дорога домой занимает час. Я довольно сильно нервничаю и даже немного потею, пока привыкаю к городу и новой машине. Поражаюсь тому, какая я взрослая и смелая. Ауди ведет себя идеально. Или благодарна за игристое, или опасается, что отдам сердитому гонщику, который выжмет все соки.

Посмеиваюсь сама с собой.

Поглаживаю руль.

— Не переживай, детка, больше я злого дядю к тебе не подпущу так близко.

Егор все время впереди. Легче всего на свете ехать за кем-то: просто копируешь технику и маршрут. Если они адекватные, конечно. Смолин-младший ведет излишне медленно и осторожно, нянькается. Пару раз я вырываюсь вперед, подрезая, на что он сигналит и смеется. Это тоже весело.

Во дворе минут десять ищу свободное место, но паркуюсь ловко. Черная бэха стоит напротив, Егор открывает переднюю дверь. Выхода нет, и я усаживаюсь рядом с ним.

— Доставка до подъезда? Ух ты.

— Она самая. — Он жмет на газ.

Тут ехать-то пятьдесят метров, но Егор спецом делает круг побольше.

— Ты извини, что мы так, по-простому, — говорит торопливо. — Гараж, двор. На романтику меня не хватает. Сейчас все силы брошены на предстоящую гонку, позарез нужно выйти в финал. Для нас это предельно важно.

— Для меня теперь тоже. Единственное, я боюсь, что вы рискуете. И немного нервничаю. Опасный спорт.

Он польщенно улыбается.

— По городу ездить намного опаснее. На трассе профи, а на дороге кого только нет, у трети права куплены. Иногда ни слов, ни жестов не хватает, — отмахивается. — Элин, подумай о том, чтобы поехать с нами на следующую гонку. Я серьезно. Ты влюбишься.

— Вы с Платоном участвуете на одной машине?

— Куда ж он без меня. — Егор деловито приосанивается. — Я не фанат роли штурмана, но он так просил, так умолял... — Взрывается хохотом. — Шучу. Но! Я не буду копать в случае чего.

— Копать?!

— О, ты не знаешь? Главный набор раллиста — аптечка и лопата, чтобы когда тачка улетит в сугроб, отрыть ее. Платоша обожает! — Он снова хохочет.

Тоже улыбаюсь:

— На это и я бы посмотрела с удовольствием.

— Знаю, на что заманивать. А если серьезно, не обращай на него внимания, он на нервяке. Еще и дома пилят. Пожалуй, я впервые рад, что Платон сидит в вашем дебильном научном центре за три копейки. — Егор стреляет в меня глазами.

— Спасибо за комплимент.

— Ну и ради пластика, конечно. Новые бампера к осени позарез как нужны.

— М-м-м, новые бампера к осени? — Мысли начинают хаотично бегать. — Не знаю, успеем ли мы вылить так быстро.

— Ну вы уж постарайтесь хотя бы тестовые образцы подготовить. Которые и удары выдержат, и восстановить можно будет малой кровью. Элин… — Егор делает паузу. — Ралли — это вершина автоспорта, — внезапно переключается. — Я фанат дрифта, но не признать этого не могу. Трасса, бездорожье, повороты почти вслепую, предельная скорость, молниеносные решения, от которых, бывает, зависит жизнь. Мозг работает на полную катушку. За заезд я теряю пару кило, не меньше, хотя я даже не в руле. Предстоящие соревы будут опасными. Я не пущу Платона на трассу одного или со штурманом, которому не доверил бы собственную жизнь. Поэтому я еду с ним.

Настроение стремительно портится, сама не понимаю из-за чего. Снова эта пустота, дискомфорт.

Егор тем временем продолжает:

— Платон не только мой брат, но и самый лучший друг. Дай ему шанс.

Отстраняюсь. Он прикалывается?

— Платон на меня так много жалуется? — Хмыкаю. — В его духе. Ты вообще знаешь, что он рассказывает обо мне своей матери?

Егор удивленно приподнимает брови.

— Что? Нет, не знаю. Не жалуется, напротив. Я вижу, как вы друг на друга смотрите. Это либо страсть, либо...

— Точно не страсть.

— Точно? — переспрашивает он незамедлительно.

— Конечно!

Блин. Блин. Пульс ускоряется, тема не нравится мне совсем.

— Вот и я о том же. Не хотелось бы, чтобы ты Платона ненавидела. Он важный для меня человек, хотя иногда я сам готов ему шею свернуть. Приехали. — Машина останавливается.

— За что ты хочешь свернуть брату шею? — интересуюсь невинно.

— За то, что до сих пор сидит здесь, в вашем тухлом научном центре...

— Спасибо большое!

— …а не блистает на Формуле. Эй, иди-ка сюда.

Егор неожиданно тянется и касается моих губ.