ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Ноэлия
До сих пор не верится, что эта старая колымага работает. Что мы летим. Очень ясно ощущаю, почти вижу поля омаа, какими пытаются на нас воздействовать. И улыбку Овинии, прозрачные слои шаматри, которые этого воздействия просто-напросто не передают.
Понимаю, что хочу их изучать. Узнавать, договариваться... строить новый мир, наверное. Потому что старый уже себя изжил. Хочу, чтобы будущее моего ребёнка не зависело от прихотей императора.
Как же всё завертелось, закрутилось, вызрело и словно нарвало, выплеснулось. Жернова жизни вращаются, подталкивая потоком, и уже не остановиться.
Удивительно, но в Астаре обнаружилась корона. Древняя, раньше императоров короновали именно тут и именно ею – это сейчас всё происходит во дворце да короны на любой вкус. Дарсаль нашёл, наставники промолчали. Немного обидно, что они не помогают, но я рада, что не мешают. Наверное, точно так же не вмешивались, когда Иллариандр готовил расплату своему отцу. А может действительно верят, что только нам удастся наладить новый контакт с шаматри.
И зачем-то – не знаю, зачем – настраиваюсь, припоминаю, как это было, когда все мои эмоции сглаживались, становились ровным синим светом.
Дарсаль сжимает руку, рвано выдыхает возле уха, опаляя огнём омаа. Понимаю, что удалось. И наверное всё-таки знаю, зачем.
Хочу, чтобы Слепые тоже видели: императрица вернулась.
Дарсаль
Сумасшедшая идея. Ноэлия не представляет себе всю силу Стражей. А я представляю. И от того кажется еще более странным, что продолжаем продвигаться, ещё более серьёзной защита шаматри.
Аура Ноэлии вдруг вспыхивает, структурируется. Лёгкая рябь – и вот уже не могу сдержать эмоций при виде ясного синего света. Как же я по нему соскучился, оказывается.
Свет ласкает глаза, вызывая странное успокоение, уверенность. И Ноэлии будто не причиняет дискомфорта. Будто она настроилась, вошла в состояние. Закрыла омаа.
Метка у горла внезапно напрягается, из каких-то глубин поднимаются, возвращаются все связи, которые были замешаны на ауре императрицы. Ощущаю, как встрепенувшись, разворачиваются в нашу сторону бывшие воины её отряда. Нашего отряда. Удивление, прикосновение омаа. Замешательство.
Тонкая тишина на острие лезвия, на грани хрупкого равновесия.
Смотрю в экраны, создающие иллюзию, будто никаких стен и ограждений нет. Глаза исправно передают картины, вопреки страхам, что зрение снова исчезнет, погрузив меня во тьму. Впервые – во всяком случае, в сознательном возрасте, - вижу наш дворец. И понимаю, насколько же он красив! Вместе с осознанием, от чего готова отказаться императрица. Ради меня.
В голове до сих пор звучит её безапелляционное «Я к Иллариандру не вернусь», – в ответ на мой рассказ о Рэе и Шарассе.
Наш транспорт замедляется, приземляется на широкой площади у парадного входа во дворец. Лия идёт вниз. Спокойно, ровно. В этих своих видавших виды брюках и весенней куртке, изрядно исколесившей Йован и Айо. В короне. Не смотрится уже маленькой испуганной девочкой. Настоящая императрица вернулась во дворец.
Иду за ней, привычно прикрывая. Сильно прикрывая, выставив самые мощные щиты.
Из ближайших окон и подворотен выглядывают попрятавшиеся зеваки. Охрана Слепых и зрячих по периметру напряжена. В воздухе звенит ожидание приказа, удара.
Стражи молчат. Осознаю, что могут в любой момент накинуться. Держу связь с Овинией, готовый раздать каждому по откату. Нехорошо. Сам понимаю. Но слабыми местами противника необходимо пользоваться. Пока они есть. Пожалуй, я бы сейчас и от установки из Йована не отказался. Той, что чёрные туманы генерирует.
Стараюсь уловить ментальные переговоры, приказы, настрой. Сзади Лексий запускает поле вокруг корабля. Слепые его проломят, конечно. Но не сразу. А под прикрытием шаматри и на приборы пока не могут воздействовать.
Ноэлия всходит по ступеням. Мы с Марисом и Эльдаром за ней. Оба Стража выступают чуть вперёд, открывают огромную дверь. Напрягаюсь, ожидая, не будет ли запертой. Не придётся ли выжигать.
Но нет, створка величественно поддаётся, впуская нас внутрь. Ребята входят первыми, по всем правилам охраны, но после возвращают императрице привилегию оставаться впереди.
Чувствую, как усиленно перепроверяются позиции и возможности. Боюсь, наших сил не достаточно. Даже учитывая скрытое оружие, из тех, о которых Арат не сказал женщинам Йована, а сами они не обнаружили. Возле которого остались Лексий, Пени и сам Арат.
Мы не проверяли, как оно работает. Но приборы, по словам инопланетянина, показывают исправность.
Вокруг оружия стягиваются плоскости омаа, и, пожалуй, ещё несколько недель назад я сказал бы, что у нас ни шанса выстрелить. Но на корабле осталась Овиния, и присутствие моей тёмной мары зарождает совсем иные надежды, намекает на иные шансы.
Метка по-прежнему напряжена, линии связи усиливаются, заставляя задуматься, почему её не уничтожили? Не отобрали? Видимо, нужно благодарить случайное стечение обстоятельств. Или эра Мирия.
Пересекаем холл меж двух рядов Слепых, стоящих, словно взведённые пружины, готовые броситься в любой момент, отдать жизнь за императора. Воины ждут приказа.
Эр Рамар у себя, словно паук, собрал все нити паутины.
Эр Мирий у себя. Спокойствием напоминает наставников Астара.
Императора не вижу, но аура Ивена направляется к нам. Значит, скоро появятся оба. Тревога, приходится спрятать подальше эмоции, выходя в те режимы, куда они не проникают. Не хватало ещё всё сорвать.
Император... разве я когда-нибудь мог с ним тягаться?
Ноэлия
Омаа Дарсаля сжимается, почти вижу, чувствую его напряжение. Прекрасно понимаю глубоко мужское желание дать Иллариандру в глаз. Ну или в зуб. Сама бы не отказалась.
Хотя, признаться, когда бывший муж появляется наверху лестницы, по которой я поднимаюсь, на миг замираю. Стальные проницательные глаза, эти чёртовы ямочки и вообще... Пожалуй, немного другим взглядом смотрю на него – начинаю понимать, почему красавец-император так привлекает женщин, и сама, наверное, испытываю какую-то определённую... эмоцию к моему первому мужчине. Не сказать, чтобы приятную.
И это его появление, когда он смотрит сверху вниз всё то время, пока мы поднимаемся. Как обычно – рассчитано до мгновений. Он уверен в себе, своих силах, своей безопасности. Даже если не уверен – не подаёт вида, давит ощущением власти и мощи.
Почти вижу тёмную субстанцию, что клубится вокруг него, прикрытая щитами. Вспоминаю, как она влияет на шаматри. Ощущаю себя в ловушке, снова беспомощной и слабой. Стараюсь расправить плечи и призвать свой ясный синий свет. Чуть ли не единственное, что у меня осталось. Я его не лишусь. За мной мои люди, за мной шаматри и... моя правда. А впереди – Рэй.
– Я пришла к сыну, – произношу, продолжая подниматься.
Иллариандр чуть сужает глаза, продолжая меня разглядывать. Взгляд на миг замирает на короне. Так и хочется поправить, едва удерживаю руки.
Все молчат, не вмешиваются. Не бросаются меня хватать. Не понимаю, как расценить, и это ужасное чувство лишь нарастает – что специально запустили нас в западню, а теперь захлопнут.
В левой руке скапливается заряд – тот самый, из оружия. Что, по словам Арата, в полную мощность заработал после снятия замка с моей ауры и активируется исключительно жизненной необходимостью. Влиять на её появление я так и не научилась, поэтому придерживаю, ощутив прилив уверенности.
– Ну как, – презрительно кривится Иллариандр, скользнув пренебрежительным взглядом по Дарсалю, – оценила разницу между ни на что не способным Слепым бревном и настоящим мужчиной?
И понимаю же, что специально это говорит, и не могу не вспыхнуть, словно факел.
– О, оценила. Правда, моё бревно было не слепым, а просто бесчувственным, но настоящего мужчину я теперь никому не отдам!
Иллариандр едва уловимо дёргается, ощущаю, как от него расходятся нити призыва его Стражам.
– Думаешь, привела за собой предателей, и дворец уже твой?
– Мне не нужен дворец. Мне нужен сын.
– Ты говоришь о наследнике Айо!
– Я говорю о своём ребёнке.
– Изменница, - цедит с отвращением.
– Я была тебе верна. К сожалению. Любой из порядочных Слепых подтвердит.
Дарсаль
– И ты был верен, да, Дарсаль? – презрительно хмыкает Иллариандр. Продолжаю рассматривать, хотя похоже, он не понимает, что я его вижу. И осознать я ему не дам.
– Конечно, – отвечаю.
– Даже когда имел своим омаа мою жену?!
Ступаю чуть вперёд, заодно прикрывая Ноэлию. Яркая волна смущения, гнева, почти ненависти, на миг пугаюсь, что сорвётся – но синий свет возвращается в норму. Едва улыбаюсь.
– Лишь в той мере, в какой это было необходимо императрице. Если муж не знает или не хочет знать, как обращаться с женой, приходится восполнять пробелы её личному Стражу.
Гнев императора виден только на лице, аура по-прежнему скрыта. Но приказ звучит слишком ярко, слишком чётко. Схватить. Нас мало, император уверен в себе. Хочет лично понаблюдать и получить удовольствие.
И, похоже, ещё не знает, что на нашей стороне ни много ни мало – шаматри нашего мира.
В тот же миг активирую метку, что завязана на ауре Ноэлии. А вдруг? Я, конечно, уже не Личный Страж императрицы, да и Ноэлия давно в опале. Но её слова... чувствую, как достигают некоторых сердец.
Они знают, что она была верна и чиста. А эмоции... эмоциями мы не всегда можем управлять, в отличие от поступков. А ещё – как бы ни скрывал император, все Слепые видели, что творится с ребёнком.
Мгновение равновесия разрушается, хлещет волной по обе стороны лезвия, грани, выплёскивается на нас ударом всех Стражей дворца. И тут же глушится силой чистой шаматри.
Волна отхлёстывает их назад, разбрасывает, расчищая место. Глаза Иллариандра сужаются нехорошо, его личный Страж переходит в боевой режим. Поднимает голову змея.
Лия продолжает восходить по лестнице. Была не была, делаю призыв через метку – защитить. Синие линии омаа разлетаются, безошибочно находят тех, кто приносил присягу – хотя свои метки они давно уже сдали, заменив иными.
Жду, напрягая омаа. Получаю внезапный отклик.
Слепые из нашего с ней отряда один за другим вдруг выступают вперёд. Альбер, Беар среди первых – они ей преданы ещё со времён «строя». Как и Клавий, в ауре которого до сих пор остались следы ожогов. Не думаю, что император своим наказанием добивался именно этого, но получилось что получилось.
Глар, Ван, Гарий... Стражи окружают свою императрицу. Почти единодушно – насчитываю лишь двоих колеблющихся и одного, кто остаётся верен императору.
Чувствую, как присяга, произнесённая в изначальном звуковом коде – том самом, на который реагирует шаматри, – набирает силу, поддерживает их уверенность в правильности поступка. Стражи непроизвольно выстраиваются в узоре, который должен охранить эрлару.
– Это заговор? - презрительно фыркает эрлар, но рядом напрягается Ивен, уплотняет защиту своего повелителя. Змея смотрит мне в глаза. И явно что-то в них читает.
А ведь у него тоже метка имелась. И возможно сработала. Император-то часть ауры императрицы давно отдал, а вот у его Стража кусочек должен был остаться... не понимаю пока, чем это нам обернётся.
– Нет, мой император, – произносит Гарий.
– А ты молчи! – едва ли не впервые на моей памяти Иллариандр изменяет своему обычному вкрадчиво-спокойному или звеняще-железному тону. Почти кричит. – Ты уже дал ей уйти однажды!
Омаа Гария идёт сумрачной волной, выдавая воспоминания о наказании, которое наверняка последовало. Испытываю острую к нему благодарность.
– Мы поклялись защищать императрицу, – отвечает Страж мрачно. – Она была чиста перед вами. Ваши обвинения... все видели ваши обвинения. Простите, мой повелитель. Я не задумываясь сжёг бы её первым, если бы она несла угрозу или была не верна. Но эрлара лишь желает видеть сына. Жестоко и несправедливо лишать её этого. Их обоих.
– Вы все так думаете? – кривится император.
Согласное молчание красноречивее любых уверений. Вспоминаю его «Стражам думать вредно».
– Мы читаем её эмоции, – отвечает Гарий.
Прикрываю глаза. Её эмоции действительно прозрачны. Могу себе представить, чего ей это стоит. Но моя Ли молодец. Она всё делает правильно.
Всё-таки для Слепого видеть такую ауру – почти чудо.
– Оспариваете приказ? Перечите?
Гнев эрлара вязок и ощутим, исходит змеями – на диво ярко вижу их тёмные завихрения.
Мой омаа клубится белым пеплом – впервые так отчётливо, наверное, от напряжения. Мелькает и тут же исчезает сожаление, что не могу его толком рассмотреть. Успеется.
Изумление со стороны Ивена, а следом – единый слаженный выдох остальных Стражей. Об уровне пепла простым Слепым известно не так много – хотя, похоже, и не так уж мало.
– Я приносил присягу еще эрлару Андрилиару, – отвечает Гарий. Слишком ясно осознаю всё, что остаётся недосказанным. - Мы приняли ваше правление и служили верой и правдой.
– Да как ты смеешь... – голос императора можно спутать с голосом Ивеновой змеи, что обвила повелителя вокруг, прикрывая.
– Нас обучают отличать чистоту помыслов, мой господин. Мы по доброй воле принесли присягу эрларе и готовы защищать её во всём, что не несёт угрозу Айо.
Иллариандр переводит взгляд на Мариса с Эльдаром, идущих за моей спиной. Ничего не спрашивает – то ли без слов понимает, то ли с Ивеном мысленно советуется.
«Взять!» – снова короткий, ёмкий приказ своим Стражам. Отовсюду собираются воины Аждара, но пока в разборки Слепых не вмешиваются. И правильно, им тут совершенно нечего делать, не осилят.
Ещё один незримый удар шаматри, и большинство Слепых не просто отлетают – падают в откат, вызывая холодную испарину по телу. Никогда не предполагал, что сила настолько велика – точнее, что столько её и таким образом можно направить против Стражей. Нам-то всегда казалось, это мы контролируем шаматри. А получается... Нет, тут без возможности договориться – никак.
Сверху появляется женщина... две. Первая – страшна как война, вторая – не намного лучше, за смазливыми мордашками прячутся пороки, беспринципность, жестокость. Без зрения Слепого не узнаю – и только потом, переключившись, вижу мощную защиту бронированной и цветную, разляпистую Ангу Брон-Вонсоч. У последней в ауре вдвойне ненависти, многого ожидала от церемонии.
– Ты всё еще здесь? – холодно интересуется Ноэлия, наконец-то поднявшись на самый верх, поравнявшись с императором. – Разве тебя не отлучили?
– Не надейся, - шипит Шарасса.
После того, как рассказал Ноэлии увиденное, несколько раз пытался снова сюда прорваться, выяснить, чем всё закончилось. Но узнал только, что от известия об отказе императора ненаглядной дочери судья Брон слёг с сердцем.
Ноэлия молчит, холодное безразличие – даже не останавливается, но я стараюсь не выпускать из поля зрения никого.
– Как она посмела явиться сюда после дома Бесстыжей Палми? – вторит Анга, вроде тихо, но так, что даже без омаа слышно. – Шлюх во дворец не пускают!
Ноэлия останавливается, оглядывается на бывшую служанку. Глаз не вижу, но от неё исходит луч такой силы, что Анга невольно сжимается, разноцветье ауры вмиг сереет, покрываясь каплями – ну прямо будто испарины.
– Жаль, я не подумала об этом, когда была императрицей, - отвечает. – Вам двоим там самое место.
Поворачивается, продолжает свой путь, безошибочно определяя, в какой стороне находится Рэй. Замечаю потоки синей ауры, что устремляются к нему в попытке закрыть, успокоить.
Аура императора прорывается тёмными пятнами, сочится изумлением, почти ненавистью, которые хорошо читаются и в лице. Жду удара, того самого стазиса, стараюсь не подпускать панику. Я не один.
За завесами омаа видны отряды Слепых, что стягиваются отовсюду к дворцу, из всех ближайших точек и пунктов – отреагировав на призыв повелителя. Он по-прежнему уверен, что нам не уйти, что мы в его власти. Лишь аура Ивена темнеет, являя истинный цвет, запуская свою мощь на полную.
Следом за ней ауры ещё нескольких Стражей. Рамара, что спешит к нам. Дейра в комнатах Рэя. Откуда раздаётся надрывный детский плач. Далеко, слышу исключительно благодаря омаа и точно знаю, что Лия слышать не может. Но каким-то образом чувствует, устремляется туда.
«Взять!» – еще один резкий, объёмный приказ давящим ментальным голосом, и тут же принимаю удар своим омаа.
Энергия, сила шаматри затухает, замирает, останавливается. Разворачиваюсь. Понимаю, что помощи Овинии ждать не стоит. Не в этот раз – учитывая, что сила императора способна их убивать.
А моя? Наставник говорил, сила пепла способна оживлять. Не знаю, как это работает, но иногда мне кажется, Овиния тоже не просто так стала... самосознательной.
Только вот времени потренироваться, или хотя бы просто свыкнуться со своим новым уровнем, у меня не было. Не представляю, что делать, как противостоять, только и пытаюсь запустить энергию по каналам снова, не дать ей застыть.
С трудом формирую в руке меч омаа. Едва поддаваясь, он вырастает, загорается моей силой. Я не собирался входить во дворец императора с поднятым мечом. Но чтобы защитить Ноэлию с малышом, готов его поднять.
Император нажимает, всё больше и больше сковывая мою силу стазисом.
Не знаю, чем закончилось бы это противостояние, если бы не ещё один приказ, что отдаётся по рядам Слепых, проходит отголоском по меткам, не просто затрагивая – поднимая на поверхность давно вбитые в инстинкты реакции: опасность. Нападение.
Иллариандр презрительно кривится, будто это я лично привёл сюда врагов. Огонь омаа молчит, оставаясь в стазисе, но пепел – пепел разлетается вокруг, всё дальше, передавая мне картины, позволяя видеть события.
... как Ноэлия мчится коридорами, а за ней почти в полном составе её отряд, включая Мариса с Эльдаром...... как откуда-то серой молнией выскакивает кошка – похоже, Слепым не видна, разве что смазанным росчерком в пространстве. Пристраивается рядом...... как отовсюду к императорскому дворцу сходятся десятки людей в странной защите, и среди них – тёмная, клокочущая аура, видеть которую открытой почти больно...... как взводится инопланетное оружие в корабле... С неясным рычащим шипением император усиливает давление, потом вдруг резко оставляет меня.
– Силён! – выплёвывает. – С тобой я еще разберусь.
Сила врывается ураганом, заставляя пошатнуться. Едва успеваю отвести меч.
Иллариандр отдаёт очередной приказ по меткам.
Стражи перестраиваются, готовятся к обороне. Спешу вслед за Ноэлией: ей преградили дорогу еще несколько Слепых.
Не сражаются пока, пытаются вразумить отряд императрицы через омаа, но понимаю, что в случае боя с ними легко не справиться.
Хотя... Ноэлия явно набирает сторонников даже среди тех, кто не приносил ей присягу.
Следующее происходит одновременно.
Схватив ребёнка, Дейр мчит куда-то коротким ходом Слепых. Ноэлия то ли видит, то ли просто чувствует, порывается броситься за ним, но охрана не пропускает её.
Обладателя тёмной, пугающей ауры встречает эр Рамар в окружении своего отряда, с другой стороны приближается Мирий. Видимо, подозревали, что такое возможно, готовились. Не знаю, как мне разорваться. И Ноэлию нужно защитить, и понять, как эры верховные будут с Заретранилом справляться. И Дейра остановить необходимо.
Пытаюсь сообразить, куда он бежит. К Рамару в комнаты, что ли.
Внизу, в центральном холле и на всех выходах уже идёт сражение. Слепые побеждают – там, где нет Заретранила. А где проходит он – остаются десятки ребят в стазисе.
И им тоже хочется помочь.
А еще – понять пределы его силы. У неё ведь тоже должны быть пределы.
И если бы они прибыли вдвоём с графиней, этих сил оказалось бы в два раза больше.
Синяя аура в окружении охранной структуры меток уже совсем рядом. Подбегаю – Марис, Гарий и остальные хорошо её прикрывают. Но мне сейчас важно достучаться до Стражей императора, которые не оставляют попыток дотянуться до императрицы.
– Разговор, – произношу ритуальное.
Всё внимание концентрируется на мне, но оратор из меня всегда был хреновый.
– У нас общий противник, - говорю, подкрепляя слова соответствующей вибрацией.
Изучающее, проверяющее прикосновение нескольких омаа. Снимаю щиты – так быстрее показать, что не лгу. Да, вероятно, мы ускорили нападение. Но благодаря этому же Заретранилу пришлось действовать впопыхах и одному. И – как бы там ни было, мы никогда не планировали оспаривать власть императора. Ни Ли, ни тем более я.
Верят. Расступаются. Бросаются обратно, на защиту своего повелителя. Сражаться сейчас между собой – самое глупое, что можно придумать.
– Дарсаль! – вырывается ко мне Ноэлия. Обнимаю наскоро, касаюсь губами волос, чтобы хоть как-то успокоить. – Куда он его понёс?
Указываю направление, Лия срывается вдогонку. Только Пуся почему-то сворачивает в наши бывшие апартаменты.
Ивен – а с ним и Иллариандр, теперь уже ясно вижу пусть не ауру, но её отпечатки, не спутаю – пробираются потайными ходами Слепых дальше от основной массы сражения. Стражи удерживают их внутри узора меток – никогда не понимал смысла этого узора, хотя всегда знал, что он самый сильный, кодовый, при опасности высшего класса. И только сейчас приходит осознание, что именно такое переплетение омаа, именно такая система взаимодействия энергетических меток даёт возможность защитить от той силы, какой наделён императорский род.
Почему-то отмечаю, что ни Шарассу, ни тем более Ангу, даже не подумал взять с собой.
Мирий говорит что-то императорскому брату – как обычно тихо, этот его тон всегда способен приглушить эмоции, заставить задуматься, даже если собеседник не планировал поддаваться. Но у Заретранила есть цель. И эта цель не только Иллариандр.
Не знаю, действительно ли он с графиней отдали бы нам Рэя и был ли у них вообще шанс. Наверняка дворец обезопасили от посягательств семьи. И, полагаю, оставлять в живых бунтаря не собираются.
«Печать?.. Печать...» – шелестит воздух голосами наставников, пепел оседает странными узорами, словно бы долетая из самого Астара. Так вот почему я их слышал, тоже вышел на их уровень! Сразу и не догадался.
Что за печать? Не понимаю, прислушиваюсь.
«Нашёл...» – отвечает верховный лекарь, осыпает белые хлопья куда-то вглубь бурлящей чёрной ауры, в которой слишком мало других цветов.
«Я прощаю тебя!» – вдруг вонзается в мозг возглас Теры.
На миг запнувшись, присматриваюсь, что там ещё стряслось. Вижу Тересию, и вторую тёмную тень, похоже, ворвавшуюся в разговор.
Графиня Вейлис. Ментальная глухота. И ведь всех же в этом убедила!
Наверняка это она подала знак Заретранилу о нашем полёте, о том, что лучшего шанса для него не будет.
Наставники вокруг. Как ей удалось вырваться?
Не удавалось, понимаю вдруг. Она просто ударила через каналы Теры, чтобы докричаться до находившегося в ожидании подельника.
С сожалением понимаю, что ментальщице этого не выдержать, она и от прошлого удара едва ли отошла бы.
Рядом мелькает тёплая, родная аура. Так и разглядывал бы... До чего же боялся обжечь. Какое счастье осознавать, что с ней тоже не нужно сдерживаться.
– Сейчас, я помогу вам, – мама знает: Тера, пусть недолго, была моей невестой. А может, знает и больше, чем я ей рассказывал – материнским аурам свойственно читать своих детей.
Укладывает Теру куда-то, промокает лицо, стирая хлещущую носом и глазами кровь.
Заставляю себя сосредоточиться на главном. Им, там, в далёком Астаре, я ничем не помогу.
А здесь у меня Рэй.
Бесов Раум, упустил момент, когда эр Мирий начал воздействовать на Заретранила – внизу, в одном из холлов, где до сих пор его удерживает.
Вижу только замершего в неестественном стазисе Рамара, белый туман и бесконечно заваливающий всё снежными хлопьями пепел. Под ним гаснет, тушится чёрное пламя императорского брата. На поверхность выступает мутное, липкое пятно, в котором словно отростки шевелятся неясные символы.
Изумляюсь, что это? И тут же приходит ответ. Это же очевидно, силу дублёра необходимо запечатать, чтобы иметь возможность с ним справиться.
Надеюсь, хоть действующего императора не запечатывают? Не знаю насчёт Иллариандра, но ауру Рэя просматриваю. Не видно.
Вылетаем к комнатам эра Рамара почти одновременно с эрларом.
За ним – личный отряд, который будет стоять за своего господина насмерть, до последнего.
За нами – наши ребята, которые готовы защищать императрицу, но не готовы поднять руку на повелителя.
И...
Проследив за удивлённым взглядом Иллариандра, тоже оборачиваюсь. Пуся... точнее, называть эту странную женщину Пусей язык не поворачивается. Охотница. Неясное инопланетное создание, целью которого изначально было не то поймать для изучения, не то выйти на контакт с шаматри. А потом – защитить Элиль.
Приближается к нам странной, не совсем человеческой походкой, сжимая в руках тот самый достопамятный термос. Отворяет крышку.
Целый вулкан шаматри вырывается изнутри – как они там умещались? Почему никто не разглядел?!
Потоками льются, расползаются по помещениям, какие-то преобразовываются в образы, какие-то остаются чистой энергией. Охватывают Слепых и стелются дальше – к Иллариандру и вниз, к Заретранилу.
Далеко в Астаре вскрикивает Тера, почему-то вижу яркую вспышку ментальной силы, что ударяет в такое же тёмное пятно.
Ментальный каток, столь ненавистный когда-то, разрывается, разбивается вдребезги, пытаясь сдержать силу, что оказалась намного мощнее. Самантия Вейлис рвётся помочь кузену оттуда, издалека, из Астара, но ментальщица сопротивляется, сколько может, до самого конца.
А на графине, выходит, печати нет? Её наставники всем составом сдерживают? Потому и не побоялась в Астар сунуться – была уверена, что с ней не справятся?
Слишком ясно вижу темноту Ивена и догорающего там, внизу, в глубоком стазисе Рамара. Возможно, эта энергия и ближе к императорской, но... не зря ведь у большинства Слепых омаа белый. И не зря ведь именно таких определяют юным наследникам в качестве первых наставников.
Тень шевелится внутри, готовая вырваться на поверхность. Почему-то ясно, будто на картине вижу всю схему. Как это происходит – или, возможно, как должно происходить. Те, кому не удалось победить свои обиды, ненависть, всё то, что не даёт очиститься, кто не способен любить – никогда не перейдут на другой уровень, никогда не достигнут пепла. Концентрация тёмного в откате или технике, как моя Тень, - это то, что позволяет омаа оставаться белым. То, чем должен был, но не захотел окружить себя император.
Стражи замерли, стоят, горя своими омаа. Вижу вокруг пятна, полосы, эмоции – чего не удавалось разглядеть прежде – и странным образом ощущаю, что могу это всё убрать, сжечь, очистить. Знаю, как сменить полярность.
Но не стану. Каждый сам выбирает, что держать в своей ауре, над каким цветом омаа работать. Те, кто не способен достичь пепла, зачастую бывают намного сильнее тех, кто стремится к чистоте помыслов и эмоций.
Как бы там ни было, все мы сами решаем, что для нас важнее, кому служить и кем себя окружать.
Удерживаю Ноэлию, готовую броситься на Иллариандра, оттолкнуть с дороги, чтобы прорваться, наконец, к Рэю. Выступаю вперёд – мне теперь его стазис не страшен. Просто знаю это, но замираю на несколько мгновений. Опыта и информации по-прежнему не хватает, нужно понять, как наставники нейтрализуют эту силу без печати.
Однако шаматри, в отличие от меня, не ждут. Оплетают императора и его верного Стража тёмными потоками, и повелитель раскрывается, испускает свою мощь, заставляя энергию застывать, разбиваться осколками мёртвой силы.
И снова всё вокруг наполняется образами. Тёмная Овиния, многощупальцевый монстр, множество людских и не людских фигур – никогда ещё не доводилось мне видеть откаты других Стражей, наверное, мог бы при необходимости различить, где чей. Ноэлия сжимает мою руку – неужели тоже видит? Уверен, что остальные Слепые – нет. Чуют шаматри, но не более того.
Судорожно ищу выход, пытаюсь понять, что нужно шаматри и как правильно поступить мне. Как добраться до Рэя.
– Овиния! – выступает вперёд Ноэлия.
Чёрная мара неожиданно материализуется, смотрит огненными прорезями глаз. Слушает?
– Мне нужно к сыну, - дрогнувшим голосом произносит Ли. - А вам? Что нужно вам?
– Он! – взмахивает рукой Овиния в сторону повелителя.
Все Слепые разом напрягаются. Слаженное движение – накрыть эрлара щитами, активировать структуру защиты. Отдать за него жизнь.
Змея, овивающая Иллариандра, вдруг поднимает голову, несколько мгновений вглядывается в императора. Изумрудные камни глаз становятся огромными и начинают ярко, нестерпимо ярко сиять.
– Нет! – сотрясается омаа ментальным криком Ивена. Личный Страж повелителя поднимает руку, пытается призвать, убрать, отвести. Но не успевает.
Острая молния мелькает меж змеиных губ, резкое движение, удар в императорскую шею.
Моё плечо взрывается нестерпимым болевым воспоминанием о точно таком же укусе. Удивление, изумление, ярость со стороны Иллариандра – сейчас он раскрыт для меня, и все эмоции видны и читаемы. Шок, боль, ужас, невозможность осмыслить случившееся – зеркальны со стороны его Стража.
Ивен подхватывает падающего господина – лицо перекошено, в глазах темнота. Пытается отдать ему все свои тёмные силы. Не помогает. Наверное, светлый пепел был бы ему сейчас нужнее. Но ведь не примет. Не привык.
В доли мгновения змея вдруг начинает рассеиваться, растворяясь клочьями тёмной пены. Ивен опускает эрлара на пол.
Из глаз Стража бьют тёмные фонтаны, из горла рвётся дикий, нечеловеческий вой. Лицо императора стянуто судорогой боли, недоверия, осознания непоправимого. Тело извивается спазмами, пока в нём медленно и неотвратимо расходится смертельный яд шаматри.
Ноэлия оборачивается. Смотрит удивлённо на меня, но я не знаю, что ей ответить.
Десятки омаа скрещиваются на Ивене, заставляют его замереть и рухнуть замертво, вливают силу в императора. Энергию, которая уже ничем не сможет ему помочь.
Путь впереди свободен, до нас никому нет дела – волна болевого шока отдачей проходит по омаа Слепых. Ноэлия бросается к заветной двери, за которой уже слышен даже обычным ухом детский плач.
Спешу встать перед ней – не уверен, что не придётся сражаться с Дейром.
Не оборачиваясь, бросаю последний взгляд омаа назад. Я нашёл то, что сильнее. А император, к сожалению, нет.
Неожиданно горьким отпечатком врезается в омаа перекошенное лицо Ивена. Страшно, когда тебя предаёт даже собственная сила. Наверное, именно потому и важно, на чём она строится.
Наверное, потому и радует, что сами выбираем.
Ноэлия
Хаос. Хаос вокруг, даже странно, что мы в нём всё ещё продолжаем функционировать. Странно осознавать себя частью происходящего, понимая, что это полный переворот для всей страны.
Снова и снова, всеми силами направляю свой синий свет туда, откуда слышен раздирающий сердце плач моего ребёнка. Я готова отдать жизнь, защитить мою кровиночку чем только можно, но безумно боюсь, что не успею – не успею обогнать эти тёмные потоки, не успею и не смогу остановить взбесившуюся шаматри, которая, похоже, решила избавиться от силы, имеющей на неё такое влияние. Дарсаль делает что может, но и он тоже зависим от этой своей шаматри.
Вероятно, контроль над ней и метки – не такое уж плохое изобретение. Вероятно, не скоро нам удастся найти общий язык. Но моя энергия достигает сына сквозь все преграды.
Дейр кладёт притихшего Рэя на кровать, оборачивается, намереваясь держать оборону. Не знаю, когда я начала видеть сквозь стены, но его движения у меня не вызывают сомнений.
Дарсаль вырывается вперёд, но Дейр в шоке. Как и все Стражи знает, что случилось с Иллариандром и, видимо, не совсем представляет, кого теперь защищать и кому подчиняться. Белый пепел опадает на него, оставляя в потемневшей ауре непонятные светлые пятна. Рядом возникает то жуткое многоногое, что мы видели ещё несколько месяцев назад на балу.
Дейр замирает, смотрит со смесью ужаса, отвращения, надежды. До чего же сложные создания иногда живут в нашей психике.
– Всё, хватит! – кричу, не знаю, к кому обращаясь: к Дарсалю, Овинии, этой непонятной планете с её чокнутой аномалией. - Мы сможем договориться!
Каким-то странным образом всё замирает, будто прислушивается.
В вязком застывшем мареве на негнущихся ногах приближаюсь к кровати. Слёзы льются по щекам, утекая куда-то в ауру – и дальше, по метке, давно занявшей своё место в основании шеи – к Дарсалю.
Малышонок смотрит на меня огромными глазищами, впервые вижу его улыбку. Хватаю дрожащими руками, прижимаю к сердцу. Мой. Мой маленький император.