ГЛАВА ПЯТАЯ
Ноэлия
За небольшим окошком проносятся дома, деревеньки и города – родные и привычные с детства. Машины, редкие гравикары... Боже, надписи с нашими шрифтами!
Жара. Лексий дремлет, откинувшись на стенку. Пени молчит – хотя сквозь сон я слышала, как она рассуждала, почему нам не повезло попасть в товарный состав, зато повезло, что тут нет машиниста.
Сижу, расстегнув верхнюю куртку. Почти невыносимо хочется помыться.
Дарсаля по-прежнему не могу дозваться. Боюсь думать, что его могли увезти совсем в другую сторону. До сих пор я не сомневалась, что Высшие Леди заберут его в Иштар. Но вдруг нет, вдруг на какую-нибудь базу, куда-то, где я даже найти не смогу – не то, что освободить!
От этого страшно, зябко и хочется забиться в дальний угол, лишь бы не думать.
Матлекс давно проехали; по-моему, Пенелию этот момент расстроил. Но я не спрашиваю пока – боюсь спугнуть неожиданную удачу, очень уж не хочется признавать, что она была права.
Поезд постепенно тормозит, выглядываю в окно – вроде городишко какой-то. Проезжаем еще немного, останавливаемся. Не люблю стоянки, каждый раз нервничаю, вот и сейчас замираю в напряжении, молясь, что бы тронулись дальше.
Пуся приподнимает голову, разворачивает ухо в сторону двери. Снаружи разносятся мужские голоса.
Лексий, резко встрепенувшись, открывает глаза, Пени тоже смотрит настороженно. Тут и скрыться негде – небольшой тамбур, в котором сидим, прячась от шума работающих механизмов, а дальше коридор с кучей дверец и приборов и запертый отсек машиниста.
Голоса приближаются, слышен раскатистый хохот, мужчины перекидываются шуточками. Подскакиваем, наскоро собирая недоеденные припасы, забегаем в шумный отсек механизмов. Пени мчит в сторону кабины, достаёт свой нож и начинает колупаться в замке.
– Думаешь, туда не заглянут? – спрашивает Лексий.
– Может, пришли только приборы проверить, – отвечает Пени. – И там должен быть отдельный выход.
Ужасно не хочется покидать спасительный состав, я так мечтала сравняться по скорости с Дарсалем!
В тамбуре хлопает дверь, мужское ржание всё громче. Лексий на ходу пытается скрутить одеяла, помогаю, что бы ничего не рассыпалось. Ругаясь сквозь зубы, спихивает все в одно, кое-как завязав гигантским узлом. Пени умудряется открыть замок, вваливаемся в небольшое купе со спальной полкой и узенькой дверцей в туалет. Подруга тут же запирает изнутри, и, пробежав помещеньице, врываемся в кабину.
Пени бросается к боковой двери, которая ведёт непосредственно наружу. Пуся забивается под пульт управления, вмиг становясь маленькой, незаметной кошечкой.
Лексий оглядывает выключенную панель, небрежно кинутую на спинку кресла жилетку – зелёную с оранжевыми светоотражателями. Швырнув на сиденье могучий узел с одеялами, рывком натягивает жилетку на себя.
По платформе к локомотиву приближается ещё один парень в форме. Нас пока не замечает – но зато Лексий замечает его.
– Тьфу ты, крышей через забор... Угоним? - шутит мрачно, проведя пальцами по тёмным лампам.
– Разберёшься в управлении? - хмыкаю, нервно следя за руками сражающейся с замком Пени. Что-то у меня всё больше вопросов к подруге.
Дверь, которая ведёт изнутри вагона, распахивается, являя двух одетых в железнодорожную форму мужчин. Мимолётно удивляюсь, откуда они здесь, да ещё и в таком количестве. Впрочем, специальность, как нас учила мадам Джанс, самая что ни на есть мужская, и устроились они, судя по виду, вполне замечательно.
Разговор и хохот обрываются на полузвуке.
– Кгрм? - изрекает невнятный вопрос полный кудрявый дядька с лоснящимися щеками и залихватскими усами, в такой же, как у Лексия, жилетке, уставившись на нашу скульптурную группировку.
– Что вы тут делаете? – идёт в наступление Лексий.
Мужики недоумённо переглядываются.
– Кто вы? – вполне членораздельно вопрошает кудрявый.
– Машинист! – изображает оскорблённое достоинство Лексий.
– Помощник машиниста. Дверь заклинило, - подхватывает Пени.
Мужики переводят взгляд на меня.
– Стюардесса, – выдаю.
Брови мужиков взмывают вверх.
– Ты откуда прилетела, девочка?
– Испытываем экспериментальный летающий гравилокомотив, – Лексий всё пытается подать мне какой-то знак.
Мужики, переглянувшись, начинают ржать. Тот, что подходил с улицы, завидев нас в окно, замирает.
– Проводница, - спешу поправиться.
– Почему без формы?
– Состав перепутали, - отзывается Пени, наконец-то щёлкнув замком.
– С борделем? – ещё громче ржут мужики, но вижу, как второй из них тянет руки к рычагу связи.
– Р-р-р, - высовывает морду Пуся, предостерегающе глядя на спутника толстого. Тот нервно замирает, переставая хохотать.
Торчащий снаружи парень вызывает кого-то по рации. Пени наотмашь распахивает дверь, заставив его отшатнуться. Лексий, схватив узел, подталкивает меня за подругой. Мужики бросаются к нему, Лексий выкручивается из рук одного, огрев свёрнутыми одеялами второго. Выбравшаяся из-под панели кошка, изогнув спину и изрядно распушившись, заставляет их отступить.
Выскакиваем на всех парусах из кабины, сзади доносится шквал ругательств. Пуся, ещё раз свирепо рыкнув напоследок – никогда не слышала от неё таких звуков! – вылетает последней, догоняя нас в стремительном ловком прыжке.
Ускоряясь, мчим куда-то через рельсы прочь от здания вокзала. Пролетаем вдоль забора, мимо пассажиров с сумками. Пока, наконец, не останавливаемся отдышаться в узких улочках, поминутно оглядываясь, нет ли погони.
– Ну, стюардесса, – начинает ржать Лексий, срывает с себя жилетку и опускает в ближайшую мусорку.
Вспыхиваю, сама не могу объяснить, почему эта «стюардесса» из меня выскочила, я ведь и на самолётах никогда не летала. Пени тоже хихикает.
– Вы как хотите, – заявляет безапелляционно, – а я намерена снять номер, помыться, переодеться и нормально выспаться! В таком виде никуда больше не пойду.
– Где ты научилась... - начинаю, Пени пожимает плечами:
– Я на улице росла, Лан. Там и научилась.
– И что теперь? – бормочу.
– Зря мы документов не сделали. Теперь... будем как-то выкручиваться.
– Заплатим кому-нибудь из проводников, – отмахивается Лексий. – Или стюардесс, - добавляет ехидно. - За очень дальний полёт.
Какое-то время бредём по улицам, осматриваемся да оглядываемся. Пока, наконец, не находим небольшую гостиницу, где не требуют документов и ни о чём не расспрашивают.
– Побудь здесь, тебя может кто-нибудь узнать, – просит Пени в крохотном однокомнатном номере. - А мы сходим на разведку.
Небольшая комнатушка на пятом этаже, прямо под крышей, после тряски в фертоне способна сравниться с императорским замком, а уж собственная душевая и вовсе представляется верхом комфорта!
Доев скудные крошки припасов, друзья покидают меня, строго-настрого наказав запереться.
И только под струями горячей воды я наконец-то ощущаю нечто близкое к счастью.
После нескольких дней пути и пещер одежда настолько пропитана потом и грязью, что её даже надевать не хочется. Кое-как пытаюсь выстирать подручными средствами, завернувшись в полотенце.
Пуся, не обременённая проблемами грязной одежды, заваливается на единственную широкую кровать и начинает вылизываться. К тому времени, когда я, развесив свои стиранные пожитки, падаю на небольшой раздвижной диванчик, кошка уже вполне готова ко сну, а чистая постель наполнена добрым клубком свежей дымчато-серой шерсти.
Темнеет, на улице спокойно, друзей пока не видно. Снаружи музыкой звучит почти забытый шум дороги, проезжающих автомобилей, гудение и звон. Красота. Не думала, что когда-нибудь ещё услышу их, на глаза даже слёзы наворачиваются.
Решаю хоть новости послушать, что ли. Говорят ли там об императрице Айо? Или так и оставили памятью о красивой сказке, а некрасивую сторону показывать ни к чему... Как было с Ливией. Впрочем, высшие леди, наверное, ничего не знали о её судьбе. А о судьбе Маларии, интересно?
Экран тут старенький и простенький, ловит всего несколько программ, и те с шипением. Щёлкаю каналы в жадном поиске информации. Как назло, нигде ничего не передают. Настраиваю более-менее нормально показывающий, жду. Спустя пару часов, наконец, транслирующая станция решает поделиться с нами новостями – я уже и забыла, в какое время они здесь идут. У мадам Джанс редко смотрели, девочкам скучно это.
Но я, замерев и затаив дыхание, слушаю... слушаю...
И ничего. Никаких сообщений ни об императрице, ни о её Страже, ни о желании императора ещё разок жениться. Но, боюсь, это ничего не означает.
Хотя, как он женится-то? Этого ведь от соседней державы не скрыть.
А может, он так от высших леди откупился? Отдал им Дарсаля? И это значит... что они нам ни беса не помогут? Может, им всё происходящее на руку?
Впрочем... успокаиваюсь. Мне есть чем поторговаться. Я немало успела узнать за время своего пребывания, и готова продать сведения. Дорого. Но нужно как-то обезопаситься на случай, если у меня решат отобрать их силой.
В таких нерадостных мыслях перебираюсь на кровать и под бубнёж экрана засыпаю рядом с тёпой и родной Пусей. Просыпаюсь резко от замочного щелчка, подхватываюсь, поддерживая полотенце. И облегчённо выдыхаю, завидев Пени с Лексием.
Пуся, не соизволив даже ухом повести, продолжает дрыхнуть, заняв добрые три четверти кровати. Лексий хмыкает, глянув на неё, приближается явно с намерением потеснить, но лишь чешет за ухом. Хорошая кошечка, заслужила. Надо будет найти побольше информации об этих квазикошачьих. Очень уж она у меня умная и сообразительная. Нет, ну я не жалуюсь, конечно...
– Радуйся! – только сейчас осознаю, что друзья пришли, нагруженные пакетами. В один из них Пени засовывает руку, вытаскивает какие-то свёртки: – Купили одежду. Ту выкинем, я её уже ненавижу. Да и выдать нас может.
– Где вы деньги взяли? - удивляюсь.
– Нашли точку обмена, – гордо похваляется Лексий.
Пени продолжает вываливать свёртки на кровать – тут и расчёски с зубными щётками, надо же!
– И сегодня у нас пир! – Лексий выуживает из другого пакета продукты. Улыбаюсь, даже кошка заинтересованно ведёт носом.
– Прости, манго не было, – разводит руками Лексий. Пуся фыркает презрительно и снова укладывается спать. Понятия не имею, чем она всё это время питалась.
– С вашего позволения, я в душ! – не выдерживает Пени, и, прихватив свежее бельё, отправляется в вожделенную комнату. Тоже спешу приодеться, а то в одном полотенце как-то совсем неловко.
Лексий с любопытством вглядывается в работающий экран. Обходит номер, проводит пальцами по телефонному аппарату.
– Эх, давно я мечтал здесь побывать, – вздыхает.
– Мечта сбылась, – хмыкаю, оглядывая себя в небольшом зеркале на стене. Будто и не уезжала из Йована, будто и не носила никогда тяжёлых платьев по высокой моде Айо!
В ванной льётся вода. Лицо Лексия вдруг становится серьёзным. Прислушивается несколько мгновений, приближается.
– Ты ей доверяешь? – кивает на дверь. Настораживаюсь, мигом утратив и аппетит, и настроение.
– А что?
– Она кому-то звонила. Случайно заметил.
Хмурюсь, Лексий добавляет, предупреждая вопрос:
– Не сказала. Просто попросила верить.
– Уже раз поверили, еле ноги унесли, – ворчу.
Лексий отвечает многозначительным взглядом – мол, потому и спрашиваю.
– И всё-таки не думаю, что она служит императору.
– И я не думаю, - соглашается Лексий.
– Высшим леди тоже вряд ли. Её проверяла ментальщица. Тера, кстати.
Лексий отрешённо трёт подбородок.
– М-да, задачка, - тянет задумчиво. - Ну, давай пировать.
Не предполагала, что и впрямь получится попировать, но даже почти удаётся. Друзья принесли тёплую запечённую птицу, раздобыли горячей воды на чай и даже, к моему восторгу, шоколадку.
Пени выходит из душа весёлой, как ни присматриваюсь, не могу разглядеть в ней следы нервозности или ожидания. Послав всё к бесову Рауму, решаю хоть день ни о чём не думать и выспаться.
Единственный мужчина уступает нам с подругой кровать, сам укладывается на диване и, по-моему, еще полночи разглядывает технические штучки Йована.
А меня всю ночь преследуют сны. То беспомощный Дарсаль с заблокированной силой; то обезумевший робот, который никак не может решить, скидывать ли меня в пропасть, или вытаскивать; то кукла, подаренная Тересией. Почему-то в странной пещере, где темень и огонь, и больше ничего. В детстве она мне часто снилась, но ведь Тересия подарила мне её уже после того, как я попала к мадам Джанс? Или до?
Всё путается, и заканчивается, как обычно, аварией. Снова со всех сторон рушатся переборки, мечутся перепуганные люди. Я куда-то забиваюсь, ползу, кто-то успокаивает, что помощь уже близко... Вдалеке кричит Рэй...
Просыпаюсь в холодном поту среди ночи, с трудом заставляю себя успокоиться. Встаю, подхожу к окну. Ночной городок тих и безмятежен.
Как там мой малыш? А вдруг заболел, и никто не может помочь? Ведь всю беременность нас поддерживал мой Страж, и собирался поддерживать, пока манюнька не окрепнет... Если бы я, как Дарсаль, могла отдавать сыну энергию!
Рвусь к нему всей душой.
Дарсаль
Медленно прихожу в себя. Из красноты проступают незнакомые предметы. Пытаюсь сообразить, но в голове отвратительная пустота.
Я же видел Лию? Мы упали? Приземлились?
Прислушиваюсь. Движения не ощущается. Присматриваюсь. Синей ауры не видно. В омаа вообще ничего не видно. Снова. И блок на этот раз неощутим.
– Ну вставай, герой, знакомиться будем, – насмешливый, но приятный женский голос.
– Нашла героя, - буркаю, сажусь.
Мы уже не в гравикаре? Ощупываю руками, где достаю. Похоже, кровать.
– А кто несколько раз чуть машину не грохнул? Я ведь предупреждала, нельзя возить Слепых по воздуху, опасно. Посчитали, со снотворным проблем не возникнет, а потом еще трижды пришлось дополнительную дозу вводить да седативное колоть. Я думала, ты после этого неделю отходить будешь, а смотри-ка, уже снова в тонусе.
Мне это ничего не говорит, пытаюсь повернуться в ту сторону, откуда разносится голос. Кажется, там есть дверь. Какая-то странная... рассмотреть бы.
– Ах да, извини, я не представилась. Доктор наук, профессор Амаранта Адвига.
– Слепых изучаете? – усмехаюсь криво. – Профессор.
– Есть немного, – не отпирается. По голосу ей около тридцати. Не больше сорока.
– Марис тоже где-то здесь?
– Хорошо, что у тебя возникают вопросы. У меня их тоже немало. Думаю, мы можем сделать наше сотрудничество взаимно приятным и выгодным.
– Что с моей силой? – спрашиваю мрачно. Какое «приятным», когда я тебя не вижу и сам себе не принадлежу?!
– Она экранируется для наблюдающих со стороны и подавляется для тебя.
Значит, ребята меня больше не видят...
– Что с Ноэлией?
– Люблю мужчин, которые привыкли вести. Но ты ведь не думаешь, что я буду только отвечать, верно?
– Пока не увижу Ноэлию и Рэя, ничего не дождётесь.
– Не рано ли ты начинаешь ставить условия? – голос едва уловимо меняется.
Скорее, поздно. Не нужно было разводить болтовню.
Вскакиваю мгновенно. Не привык бить женщин, да другого выхода нет. Бросаюсь на неё, отталкиваю вместе с тем, на чём сидит – стул, похоже. Пусть омаа и заблокирован, но моя физическая сила всё ещё при мне! Хоть и разбавленная вашими дурацкими «снотворными» да «седативными».
В два прыжка добираюсь до двери, наваливаюсь, с помощью омаа выжег бы в два счёта, а тут...
Дверь неожиданно поддаётся, адреналин, усиленный радостью мелкой победы, подталкивает вперёд. Вырываюсь куда-то, омаа резко заполняет глаза и лёгкие, вливается в ладони. Взгляд выхватывает какие-то экраны, приборы, людей – и рвётся дальше, в поисках синей ауры и плачущего в далёком Айо ребёнка.
Рэй находится сразу, тянется ручонками к моей силе. Всё хорошо, малыш. Я иду.
Странно, никто не спешит меня останавливать, мчусь к следующей двери, за которой ничего не могу нащупать.
И синей ауры нигде нет. С кем связаться? С Мирием? Наверняка от него всё скрыли, специально выбрали момент, когда его не было рядом. Но на чьей он стороне?
Достучаться до наставника, оставшегося в Астаре? Делаю посыл, не знаю, дошёл ли – так как по-прежнему высматриваю Лию.
Хоть кошку разыскать, что ли...
Пытаюсь. Но натыкаюсь на тёмные клубы тумана. Они сгущаются, собираются отовсюду, стягиваются. Грёбаный бесов туман везде, проникает в омаа мириадами крохотных кристаллов, не давая ничего увидеть. Бросаюсь наобум сквозь него, лишь бы добраться до выхода...
Ноэлия
–... только вот что с кошкой делать...
Слышу шёпот сквозь сон, подскакиваю, хватаю Пусю – никому не дам ничего с кошкой сделать!
Пуся удивлённо фыркает, приоткрыв озадаченно глаз. Пени с Лексием переглядываются, начинают смеяться.
– Мы думаем, как её в поезд провести, - отвечает Пени. – Давай, амазонка, собирайся. Выселяться скоро.
– Амазонка? – недоумеваю, вроде и знакомое слово, да как-то не вспоминается. Закидываю за уши растрёпанные волосы, поправляю майку, в которой спала.
– Ну ты же увлекалась инопланетянами, - хмыкает Пенелия. – Это из их истории.
– Кто бы мне давал ими увлекаться, - спешу в душ. Когда еще искупаться удастся, не могу отказать себе в этом удовольствии.
Когда возвращаюсь – друзья уже всё сложили, собрались, только позавтракать остаётся. Пуська грызёт то ли яблоко, то ли грушу.
– И что вы надумали? – спрашиваю, почёсывая её за ухом. Действительно, гигантская кошка может стать и проблемой, и слишком явной приметой.
– Только прятать, – пожимает плечами Пени.
– В сумке не спрячешь, – усмехается Лексий. – По сути, у нас всего два варианта. Если рассматривать поезд. Или купить купе и заплатить проводнику за то, что без документов. Или наоборот, сначала найти сговорчивого проводника, а потом надеяться, что у него в вагоне будет свободное купе. Вчера часа три на вокзале проторчал, пытаясь разобраться, как у вас что работает. До Иштара, кстати, всего один раз в день поезд идёт, и всего с полчаса стоит, успеть надо.
– Может, лучше гравикар? - предлагаю.
– Где ты в такой дыре гравикар найдёшь? - вздыхает Пени. - Это ж тебе не столица, Айо рядом с его аномалиями. Тут техники мало. Ещё и не всякий захочет так далеко ехать.
– Идём на вокзал, – решает Лексий. – Купим билеты, очаруем проводницу. Лия с Пусей подождут где-нибудь, потом будем их загружать.
– А если проводник? – фыркаю, хотя, признаться, оптимизм Лексия и мне передаётся. Так хочется верить, что хоть какая-то из идей сработает!
– Тогда охмурять будет Пени, – смеётся. – Я не по этим делам.
– Лана и Поля, - шипит Пени. – Я, можно подумать, по этим.
– Ничего, вдвоём справимся! – Лексий всячески пытается поддержать наш боевой дух.
– За полчаса и охмурить, и пробраться... – бормочу.
– В случае чего, побежите за поездом, – подмигивает Лексий, слишком остро напоминая, как мне повезло оказаться здесь с друзьями.
На всякий случай ещё раз проверяем экран, но нигде ни про беглую императрицу, ни про овдовевшего императора не слышно. По дороге решаю набрать газет – старые в большом количестве находятся внизу, у стойки, а на улице в киоске докупаем пару новых. В поезде изучим.
Вокзал встречает нас знакомым кудрявым краснощёким мужиком в форменной жилетке. Кудрявый громогласно разговаривает с кем-то, размахивая руками, и вообще изображает чуть ли не владельца всея железной дороги.
– Побудьте там, – тут же преграждает нам с Пусей дорогу Лексий, машет в сторону одной из кривых улочек, которые выходят к привокзальной площади. Спешу убраться подальше, пока нас не засекли.
Кошка покладисто вышагивает рядом, заглядывает в глаза. Обустраиваемся на крыльце какого-то полузаброшенного дома, сажусь на нагретые солнцем ступени, Пуся укладывается рядом. Всё пытаюсь объяснить ей, что придётся пробираться в вагон, возможно даже по крыше – хотя сама с трудом это представляю. Кошка смотрит внимательно, вызывая надежду, что всё понимает. По крайней мере, сбежать не пытается. Не хотелось бы ни тратить время на её поиски, ни терзаться угрызениями совести, что не доглядела за животным.
Улочка тихая, редкие прохожие предпочитают обходить нас по другой стороне. Часа через два, когда мои нервы уже начинают сдавать, а из соседнего окна подозрительно косится какая-то бабенция – не вызвала бы кого! – наконец, появляется Лексий.
Облегчённо бросаюсь к нему на шею.
– Ну что ты? - удивляется.
Молчу. Разве объяснишь, как это невыносимо – сидеть минута за минутой и выстраивать самые страшные прогнозы?
– Идём, – проводит рукой по моей спине в тщетных попытках успокоить. – Билеты купили, с какой платформы заходить – узнали. Попробуем пробраться туда окольными путями, не через вокзал.
Киваю, Лексий ведёт к достопамятному забору, который Пуся перемахивает в один присест, а нам приходится поискать калитку.
Обойдя несколько составов, за которыми всё мерещится полнощёкий мужик – техник, или кто он тут, уж не знаю, – попадаем на нужную платформу, где начинают собираться пассажиры. Которые, признаться, тоже нервно косятся на гигантскую кошку. Ох, и что же мне с ней делать? То ли еще будет в Иштаре...
– Может, намордник купить? – предлагает Лексий. Пуся смотрит таким взглядом – мол, вот ещё, на себя намордник надевай! Но идея кажется мне не такой уж и плохой.
На перроне встречает Пени, рассказывает, что просчитывала, где наш вагон будет. И, надо сказать, довольно успешно: с погрешностью буквально в пару метров.
Поезд тормозит, из дверей смотрят две немолодые тётки, одна другой суровее.
– Мне повезло, – хихикает Пени. – Клиентки по твоей части.
Улыбаюсь, мне нравится, что спутники пытаются шутить. Всё даже начинает представляться не настолько безумным, каким оно есть на самом деле.
Кошка вдруг срывается с места, бросается куда-то в конец состава.
– Пуся! – вскрикиваю, не знаю, мчаться ли за ней, или звать? Тьфу, похвалила, называется, будто сглазила!
– Погоди, – останавливает Лексий. - Сначала договариваемся, потом всё остальное.
Вздыхаю, пытаюсь высмотреть кошку, но за людьми её уже не видно. Остаётся только надеяться, она знает, что делает...
Дарсаль
Узкая камера. Прихожу в себя лёжа, упираюсь руками в стены, потолок – какой-то явно инопланетный гроб. С омаа, может, и открыл бы, а обычных сил не хватает.
Впрочем, прозрачная крышка сама вдруг поднимается, мягко шурша. Странное прикосновение у левого плеча... как раз там, где у Ноэлии непонятное скопление ауры. Синтетический, неживой голос оглашает какие-то параметры – не понять.
– Продолжим? - это уже та, которая Адвига. Мало, видать, досталось, или защищена чем-то была.
Приподнимаюсь, только сейчас соображаю, что полностью раздет. Хватаюсь за запястье. Браслет!
– Где?!
– Мне казалось, ты достаточно умён, что бы дошло с первого раза, - вздыхает доктор-профессор.
Выскакиваю из парящего над полом гроба, оглядываю комнату – размытые красноватые очертания, только и понимаю, что она другая. Не та, в которой беседовали, не та, в которую я вырвался и откуда за нами наверняка следили.
Красная точка мерцает в паре метров на какой-то поверхности. Бросаюсь к ней, едва не снеся не к месту подвернувшуюся на пути мебель.
– Спокойнее, спокойнее... - увещевает Адвига. Хватаю браслет, ощупываю. Мой. Лиин. Каким-то самому непонятным образом с первого раза надеваю, закрепляю.
Амаранта Адвига странно молчит. Возле браслета что-то лежит... Одежда, что ли?
– А знаешь... – тянет женщина странно изменившимся голосом. - Пожалуй, от размножения я бы тоже не отказывалась.
– Пошла ты... – доходчиво объясняю, куда бы ей сходить за размножением. Злюсь, что не могу привычно считать эмоции.
Амаранта неожиданно смеётся.
– Одевайся, - отвечает, по–моему, делает несколько шагов. Но близко не подходит.
Узнаю свои вещи, начинаю наощупь разбирать – не люблю, когда кто другой складывает, не знаю, что за чем лежит.
– Чем так важен браслет?
Молчу, не твоё дело. Не надо было показывать, что он мне дорог. Будут теперь...
– Купена? - удивляется совсем рядом, отшатываюсь.
– Отвали.
Купена? Купена?! Какая, откуда? Лия? Вплела? Зачем?
Вспоминаю, как сорвал, как Иллариандр еще тогда высказался, что я дарю цветы его невесте... Цветок моего унижения.
А ведь в древности считалось, Слепые могут использовать силу купены красной... не благодаря ей ли я вижу эти странные красные очертания? Неужели такое возможно?
Только не выдать. Бесов Раум, дурак. Неосторожный дурак. Конечно, у них здесь всё просчитано и защищено. Нужно действовать осмотрительнее, понаблюдать, разобраться.
Ведь женщины поддерживают туманы на границах, вспоминаю. И тут чего-то похожего нагнали, стервы.
– Сын императора привязан к твоей силе? - спрашивает задумчиво Амаранта.
– Привязан, – отвечаю. Значит, узнали, отследили как-то.
Думаю, император сделает всё, чтобы эту связь разорвать.
– Ноэлия у вас? – задаю в свою очередь вопрос, натягивая штаны. Беру в руки свитер, выданный еще Сайером. Поразмножаться ей захотелось. Ненавижу.
Молчит. Не могу понять, то ли уходит от ответа, что бы потом в самый неожиданный момент иметь козыри, то ли тоже не знает. С осведомителями наверняка тяжело, все боятся Слепых. А эти тут всяких изучающих гробов понаделали.
– Я помогу вам встретиться, - отвечает осторожно. - Если будешь сотрудничать... без таких фокусов.
Сотрудничать. Рамар вон тоже предлагал головокружительную карьеру. А выходит, всё равно отдали бы по договору.
– Тебя разменяли, – соглашается, словно подслушав мои мысли.
– Ага, а вы не разменяете.
– Нам не выгодно. Так что теперь только тебе осталось определиться с собственной выгодой.
Ноэлия
– Нет, - бормочет Лексий, - сначала понаблюдаем.
– Боишься, что твоего обаяния не хватит? – фыркает Пени, послушно отходя за бросившуюся на абордаж вагона толпу.
– На этих? – искренне отнекивается Лексий. - Им в карман деньги не сунешь – оскорбятся.
Действительно, к таким бабам даже подойти с подобным вопросом страшно.
– Понаблюдаем.
Пени не возражает, стоим, наблюдаем. Я всё кошку выискиваю, но её не видно. Куда могла деться, зачем? Вздыхаю.
– Похоже, проверяют только билеты, - шепчет спустя минут пятнадцать наблюдений Пени.
Вроде и правда, никто паспортами не размахивает. Нервно поглядываю на часы, виднеющиеся в центре здания вокзала.
Снова жалею, что Дарсаля здесь нет. Ему ведь удаётся как-то воздействовать на эмоции своим омаа. Жаль, что у меня не омаа, и уже даже, по-моему, не синяя аура. Для чего она мне, «мощная и чистая», если никак не могу пользоваться?
– Рискнём, – решает, наконец, Лексий, когда на входе остаётся лишь одна из проводниц. - Внутри проще будет договариваться.
Сомневаюсь, но иду следом. Не попробуешь – не узнаешь. По крайней мере, даже если высадят, хоть немного проедем, хоть чуть-чуть ближе будем. Лишь бы не задержали.
Женщина меряет нас уставшим взглядом, рассматривает билеты.
– Документы есть? – интересуется безразлично.
– Есть, – Лексий одаривает такой улыбкой, ни одна девушка не устояла бы.
– Вас трое? - уточняет проводница удивлённо.
– Мы все места выкупили.
Тётка кивает:
– Последнее купе.
Не в силах поверить, что так просто вышло, в ожидании грандиозного подвоха, прохожу следом за друзьями в конец вагона. Прикрываем дверь, выглядываю в окошко. Пуськи не видно. Минуты тянут смычком по нервам, вызывая стаккато мурашек при каждом подозрительном звуке. Пальцы будто скованы льдом, совсем непослушные.
Пыльный воздух, щедро сдобренный специфическим запахом вагона, шум, крики, машущие в окна люди. Вдруг вижу того самого краснощёкого толстуна, пригибаюсь – ещё не хватало, чтобы заметил и в последние минуты сорвал нам отбытие. Стрелка часов медленно подползает к заветной отметке, всё больше и больше натягивая напряжение.
И глаза толстяка тоже как-то странно вытягиваются, выпучиваются, он указывает рукой в сторону нашего вагона и вверх. Извлекает из своих голосовых связок несколько нечленораздельных звуков.
Рывок, поезд дёргается. Сверху в окно заглядывает радостная усатая физиономия. Ох, Пуся! Моя ж ты прелесть, по крыше пробиралась!
Народ на перроне возбуждённо останавливается, тычет пальцами в нашу сторону. Поезд отъезжает. Лексий вскакивает, напрягая бугрящиеся мышцы, пытается открыть окно. То со скрипом, неохотно поддаётся, и довольная собой Пуся просачивается внутрь.
Обнимаю кошку, пока Лексий пытается вернуть створку на место. Пуся отряхивается, укладывается на полку и начинает усиленно отмывать тёмный от копоти живот.
Снаружи, всё ускоряясь, исчезают последние дома приютившего нас городишки.
– Откройте! – стук в дверь врывается новой порцией волнения в нашу попытку выдохнуть и расслабиться.
Судорожно загоняем кошку под полку, сверху садимся мы с Пени. Лексий, изобразив само обаяние, отворяет дверь.
– Огромную кошку не видели? – спрашивает та же тётка, что запускала нас в вагон.
Недоумённо переглядываемся – настоящая невинность, честное слово!
Проводница шагает внутрь:
– Давайте сразу документы, билеты проверю.
– Ммм... присаживайтесь, – Лексий, галантно проведя рукой в сторону полки, задвигает дверь.
Женщина недоумённо хмурится.
– Видите ли, – продолжает «охмурение» наш единственный мужчина. – У нас к вам есть одно... ммм... щекотливое дело.
Второе щекотливое дело, весьма недовольное необходимостью сидеть под полкой, найдя щёлку, высовывает оттуда дымчатый хвост и начинает обметать мои ноги. Смотрю на проводницу, боюсь, как бы она не заметила, но внимание той целиком и полностью приковано к перегородившему выход Лексию.
– Молодой человек! – окликает его сурово.
Лексий ещё шире улыбается, как у него так выходит – не натянуто, а совершенно искренне, будто безумно рад этой давно утратившей вкус жизни женщине.
– Ваши билеты и документы, пожалуйста, - проводница настроена решительно.
– Так уж сложилось... что мы остались без документов. Воры, – разводит Лексий руками, передавая ей билеты. От перенапряжения так и хочется хихикнуть, Иллариандр – главный вор моих документов. М-да.
– Тогда я вынуждена позвать начальника поезда и высадить вас на...
Осознаю, что её не пронять. Наверняка таких, как мы, встречались десятки, если не сотни, и взыскания боится гораздо больше.
Дарсаль видел, знал точки, на которые и как воздействовать, что бы вызвать реакцию. Пытаюсь сосредоточиться, разглядеть, ну или хотя бы его здесь представить. Ведь если Слепые могут, значит, реально в принципе...
«Посмотрите на эти тёмные полосы, моя госпожа. Это застарелое неверие и смирение, она считает, что давно уже всё потеряно. Но вот там ещё теплится давнее детское желание повидать мир, чего-то добиться... Вот за него если потянуть, разжечь – тогда она хоть немного оттает...»
– Может, попробуем решить этот вопрос? – Лексий настолько однозначно поднимает бровь, вот как он так умеет! Надо бы и себе научиться.
– Молодой человек! – тётка всё ещё выказывает суровость, но в губах уже теплится улыбка. Не знаю, действуют ли мои попытки, или просто я сама себя убеждаю, но маленький огонёк внутри кажется таким реальным, будто Дарсаль действительно рядом со мной, объясняет, обучает, как когда-то в зале...
– Может быть, вам нужна помощь? – снова ведёт бровью Лексий.
А может быть, это всего лишь обаяние нашего мастера защиты. Дарсаль однажды обмолвился, что у него всегда легко с женщинами выходило.
– Уж как-нибудь обойдусь без вашей помощи.
– Ну... убрать, например? Или починить? Может, у вас что-нибудь отваливается?
– У меня ничего не отваливается! – отрезает тётка. – Показывайте!
– Что показывать? – с такой заинтересованной готовностью распрямляет плечи Лексий – кажется, слегка краснею. Стараюсь изо всех сил удерживать на лице приветливую улыбку. Ну и в мыслях огонёк – так хочется верить, что не придуманный.
– Хватит комедию ломать! – тётка всё еще сурова, но уже чувствуется, что она почти сдалась.
Усиленно пытаюсь растеплить привидевшийся огонёк. Пуся, зараза, просунув лапу, вцепляется когтями в мою щиколотку – едва не подпрыгиваю, пытаюсь отмахнуться.
Вздохнув, Лексий вкладывает в тёткину руку несколько купюр.
– Имейте в виду, всё буду отрицать! – сообщает та, пряча их в карман тёмно-зелёной формы.
– Конечно, – соглашается Лексий.
– Где же эта драная кошка? – бормочет проводница, направляясь к выходу.
– Какая кошка? – рискую спросить, желая стукнуть «эту драную». И что на неё нашло?!
– Да вот, передали, в мой вагон проникла гигантская кошка. Снаружи весь вокзал видел, а внутри никто. Мистика какая-то, – отвечает женщина и вдруг огорошивает: – А вы на Ноэлию Лемми похожи.
– А кто это? - тут же реагирует Пени, излучая настолько натуральное удивление – даже мне верится.
– Ноэлия Лемми, жена императора Айо, вы что, новости не смотрите? - от слов тётки у меня внутри всё сводит судорогой. Тоскливо думаю, смогу ли соскочить с поезда на ходу... если вдруг придётся. – Недавно ему сына родила, – добавляет проводница, вызвав вторую волну тоски и судорог.
Пени с Лексием начинают хохотать:
– Да уж, будь она императрицей, мы бы точно тут не ехали.
Проводница, тоже соизволив посмеяться, наконец-то оставляет нас одних.
Лексий тщательно запирает дверь, несколько секунд прислушивается к удаляющимся шагам.
– Надо будет тебе шляпу с париком организовать, – постановляет.
Пожимаю плечами, слова проводницы до сих пор крутят раскалённым ножом в моей ране. Как там мой малыш?! Моё солнышко, мой котик, моя радость...
Сидеть невыносимо. Когда идёшь, что-то делаешь – удаётся отвлечься, но сидя в купе вдруг начинаю понимать, что еду в другую сторону от своей кровиночки.
Недовольная Пуся скребёт лапой, выпускаем её.
– Какая муха тебя укусила? – возмущаюсь, потирая поцарапанную ногу. Но кошка как ни в чём не бывало забирается на верхнюю полку, сворачивается там и, подняв ухо, прикрывает глаза.
Пени достаёт продукты, я беру заготовленную прессу. Друзья присоединяются, так и коротаем время в поиске возможных новостей.
Ничего толкового не находится. Лишь несколько заметок о рождении Рэя. В одной из них наше с Иллариандром свадебное фото. Боже, до чего я выгляжу счастливой, аж самой не по себе! Вот так и рождаются сказки для наивных девочек.
Сзади стоит Дарсаль – глаза на фотографии засвечены, вокруг белые пятна омаа, но мне и не нужно рассматривать, что бы узнать высокую фигуру, мрачно сжатые губы. Думаю, что тогда могло твориться у него в душе. И просто безумно сожалею, что у меня нет хотя бы портрета моей крохи. Тайком от друзей смахиваю слёзы – не хочу их расстраивать, они и так со мной носятся больше, чем я того заслуживаю.
Отрываю и прячу в карман смазанное газетное фото. Вспоминаю, записываю на листике адрес Алмы. Не уверена, что точно, но заходить к мадам Джанс совсем не хочется.
Ночью просыпаюсь от лёгкого щелчка двери. Подскакиваю. Лексий и Пени на своих местах, только кошки вверху нет. Выбираюсь в коридор, зову шёпотом. Не возвращается, твою бестию!
– Что? - присоединяется Лексий.
– Где Пуся? – бормочу, обыскиваем с ним чуть не весь поезд, куда можем добраться.
Но кошка как сквозь землю... то есть пол, провалилась. Надежды обнаружить её в купе тоже рушатся: там нас дожидается лишь встревоженная Пени.
– Не пропадёт, – подбадривает меня Лексий. Соглашаюсь удручённо. Никогда не знаешь, что у животного на уме.
Не спится. Сидим, перекидываемся редкими фразами ни о чём.
– А что ты можешь сказать о змее Ивена? - вспоминаю.
Лексий морщится в попытках понять вопрос.
– Вот тут, - показываю на предплечье. – Похожа на едва различимую татушку.
– Ничего не замечала, - с любопытством вклинивается Пени.
– Она проявляется в омаа.
– Не знаю, – пожимает плечами Лексий. - Мне омаа недоступен. Но если бы я делал ему защиту, обязательно усилил бы на правую руку. Я как-то размышлял об этом, сам понять не мог... Думал, может, у него травма или ещё что. Профдеформация, - объясняет. – На всех пытаюсь защиту прикинуть, слабые и сильные места выявить.
– Усилил? - не понимаю. – А она не мешала бы змее?
Лексий пожимает плечами:
– Никто не делал мне заказов на личных Стражей императора, ничего не могу сказать. А почему спрашиваешь?
– Она... однажды укусила Дарсаля. Я видела.
– Видела? - удивляется Лексий.
Наверное, я уже дошла до предела, не могу больше сдерживаться, хочу рассказать обо всех странностях, о том, что успела увидеть и узнать за этот тяжкий почти год... Но несколько резких стуков в дверь прерывают, заставляют замолчать.
Настороженно переглядываемся. Снаружи ночь, на скорости проносятся придорожные фонари. Лексий встаёт, открывает.
На пороге стоит женщина, в брюках и куртке тёмно-серого цвета, чем-то смахивающих на военную – или бестия знает какую – форму. Что-то в ней настораживает, кажется смутно знакомым.
– Слушаю? – со всей возможной любезностью произносит Лексий.
– Проводница – сказала – сюда, – отвечает гостья отрывисто, низким грудным альтом.
Снова переглядываемся. Спорить с проводницей не хочется, знала, мымра старая, что у нас есть место и что жаловаться не пойдём. Только и поражаюсь в очередной раз Пусиному чутью.
– Конечно, вот тут свободно, - указывает Лексий на кошкину полку.
Женщина кивает – в тусклом свете купейного ночника виднеется вполне молодое лицо, даже, по-моему, улыбка. Легко, почти не касаясь нижних полок и не пользуясь лесенкой, взбирается наверх, не постелив постель, и затихает там.
Молча переглядываемся, укладываемся на места. Лексий залезает на вторую верхнюю, задаёт незнакомке несколько банальных вопросов в попытках разговорить, но не удостоившись ответа выключает свет.
Выспаться бы, да не спится. Мысли мечутся между любимым мужчиной и сынишкой, почти вижу, как дёргает короткими ножками, сжимая крохотные пальчики, и плачет, плачет... Может, я, как когда-то Дарсаль, смогу послать ему хоть немножко своей бесполезной энергии? Если у Слепых получается, почему бы нет...
Так и встречаю рассвет в раздрае, отчаянно цепляясь за призрачную надежду непонятно на что.
Дарсаль
– А у меня есть выбор? – хмыкаю мрачно, пытаюсь нащупать взгляд.
– Выбор есть всегда, - отвечает Адвига. Судя по звуку шагов, отходит машинально. Не нравится смотреть в мои глаза?
Как же раздражает невозможность положиться на омаа, прочитать эмоции. Или хотя бы увидеть выражение лица. Пытаюсь по голосу понять, соотнести, ведь опыт какой-никакой за столько лет накопился.
– Тогда выбрал, верните меня в Айо, - пожимаю плечами.
Женщина останавливается, наверное, заставляет себя не отступать от моего невидящего взгляда.
Прихожу к выводу, что передо мной профессионал, который от омаа, может, и не скрыл бы истинных чувств, а от зрячих – легко. От незрячих тем более.
– Мы знаем, что Стражи верны императору. Как и то, что лишь он способен влиять на ваш омаа.
Откуда?! Я сам только недавно узнал!
Вспоминаю гул и грохот, накрывшие меня в самый ответственный момент, необъяснимый стазис Тени. Далеко не всё рассказывали нам наставники о шаматри...
Молчу. Понимаю, что будет говорить, проверять и вызывать реакции, что наверняка не один Слепой прошёл через её руки... Стараюсь выжидать.
– Император заботится лишь о силе.
– Эта сила охраняет и вас, шри.
– Мы же, – продолжает свою мысль Адвига, проигнорировав мою, – хотим разобраться в проблеме, постигшей Ай-Йован. Для этого нам необходимо содействие таких, как ты. Видишь ли, медкабина знакома с геномом, как у Слепых. А это очень... странно, учитывая, что здесь инопланетяне взять образцы не могли.
– Медкабина? – не понимаю.
– Изобретение галактического Альянса. К сожалению, у нас пока нет возможности воспроизвести его. Обеспечения тоже мало, поэтому используем только для исключительных случаев.
– Охренеть, какой я исключительный.
Слышу улыбку в голосе:
– То, что вы называете шаматри, Дарсаль, часть генома.
Они и о шаматри знают.
– Не только Слепых, а каждого жителя Ай-Йована. Просто у вас она активна, а у нас почему-то всего лишь косвенно воздействует на женские хромосомы, они получают преимущество при оплодотворении. То есть именно женские хромосомы, хотя, казалось бы, уровня Слепых достигают лишь мужчины.
– Я не понимаю всей этой абракадабры. Разобрались – и молодцы.
– Не разобрались. Разбираемся. Если проще – в давние века энергия шаматри каким-то образом изменила наши организмы так, что в девяноста процентах случаев в оплодотворении участвует именно женская хромосома. Что интересно, у пришельцев ничего подобного не было.
– Вы полагаете, что и у нас в «давние века» не было?
– Мы с пришельцами полностью совместимы. Вполне возможно, что у нас одни корни.
– Я-то при чём?
– В Айо шаматри всё ещё активна, и мы склонны полагать, этому виной ваши аномалии. Если разберёмся, что к чему, и главное, как поправить, возможно, удастся избежать вымирания. Ты ведь понимаешь, что мы вымираем, Дарсаль? И вы тоже: хоть у вас и нет искривления рождаемости в женскую сторону, всё же забеременеть удаётся не такому уж большому проценту пар. Вы принимаете деструктивные узоры как данность, а мы пытаемся изучить.
Вспоминаю Дамилу... кто бы сомневался, изучить они пытаются.
– Деструктивные узоры тоже ваша медкабина фиксирует?
– Нет, она видит лишь патологии, вызванные отсутствием в клетках шаматри. Кстати, сила ментальщиков тоже возникла благодаря этим генным изменениям.
Потому их и нет в Йоване? Из-за того, что «шаматри не активна»?
– Хорошо вы поработали, – хмыкаю. – Слепых пытали, что бы столько информации раздобыть?
– Ну что ты, наши методы вполне гуманны, – в вежливом голосе проскальзывают холодные нотки.
– Это Йован создал приграничные туманы? Остановить распространение шаматри? Но что-то пошло не по плану, вместо чистого организма получили проблемы с рождаемостью?
– Ты ведь не думаешь, что я это всё тебе просто так рассказываю, верно, Дарсаль?
– А зачем? Хотите забрать у меня шаматри или что там куда встроилось, и посмотреть, выживу ли?
– И наградить тебя полным набором патологий, не совместимых с жизнью? Нет, пожалуй.
– Но у инопланетян же нет шаматри? И нет патологий?
– Вот это мы и пытаемся выяснить. И хотим содействия... с осознанием, что оно не во вред Айо.
– В чём содействие?
– Нам нужны знания.
– И что я получу взамен? – усмехаюсь криво.
– Мы разыщем Ноэлию.