Глава 15

FENEKOT – MOCKINGBIRD

Как придурок, уже несколько минут стою напротив ее двери, пытаясь решить: стучать или нет.

Лиззи попросила отложить этот разговор до завтра. И я должен уважать ее просьбу. Но, с другой стороны, я должен извиниться прямо сейчас.

Завтра ведь может и не наступить, правда?

Но если я все же постучу по ее двери, то есть вероятность, что Лиззи разозлится еще сильнее. Может, даже позвонит отцу, и тот договорится с кем-то, чтобы меня продали на органы. Уверен, у него есть связи в этой сфере. Гребаная демоверсия Пидиди.

Ну а если я все же не постучу, то рискую потерять Лиззи навсегда.

Но я ведь этого и хотел.

Дьявол, почему так сложно?

Плевать. Я готов к тому, что меня расчленят. Главное – Лиззи узнает, что я сожалею. Искренне. О каждом сказанном слове. О том, что заставил ее чувствовать себя пустышкой. О том, что позволил ей думать, что я с кем-то спал. И о том, как я вел себя с ней при собственных же товарищах по команде.

Делаю шаг к двери, как вдруг она распахивается. Мои брови сводятся к переносице, пока я пытаюсь понять, в какой момент я овладел телекинезом, но меня приводит в чувство появившаяся на пороге Лиззи. Ее глаза красные от слез, тушь размазалась, а во взгляде читается испуг. Затем я замечаю в ее руках Анджелину и хмурюсь еще сильнее.

– Что случилось? – взволнованно спрашиваю я.

– Она проглотила уточку.

– Уточку? – хмурюсь, пытаясь понять, но тут же прихожу в себя. – Поехали, расскажешь по дороге.

Двумя шагами сокращаю расстояние до своей квартиры, чтобы взять ключи от машины, а затем возвращаюсь к Лиззи. Она не шевелится, пребывая в состоянии шока, и я беру все в свои руки:

– Ты знаешь, где круглосуточная клиника?

– Нет, – дрожащими губами произносит она.

– Найдем. Пойдем скорее.

– Ты пил.

– Два пива.

Она мешкает, и ее глаза снова наполняются слезами.

– Просто пойдем со мной. Доверься мне, Лиззи.

Судорожно вздохнув, Лиззи следует за мной к лифту. Несколько раз нажимаю на кнопку вызова в надежде, что так он приедет быстрее, а затем залетаю в кабину. Когда лифт несет нас вниз, я вдруг понимаю, что Лиззи в своих домашних сабо с перьями и без шубы. А ведь на улице идет снег.

Наверняка ей не до того, чтобы думать о таких вещах, поэтому я молча снимаю свой джинсовый бомбер с меховым воротником и накидываю ей на плечи. Она поднимает на меня глаза, и в них читается удивление.

Оказавшись на первом этаже, я наклоняюсь и подхватываю Лиззи вместе с Анджелиной на руки. Она вскрикивает, но все же не возмущается. И это меня радует.

– Что ты… зачем? – тихо спрашивает она, пока я несу ее на парковку.

– На улице снегопад, ты в тапочках и без верхней одежды. Я не хочу, чтобы ты простудилась.

– Спасибо, – шепчет она, когда я сажаю ее на пассажирское сиденье «Теслы».

Устремляю на Лиззи взгляд и вижу, с какой благодарностью она на меня смотрит. У меня внутри от одного этого взгляда появляется самый настоящий смерч, который сжимает внутренности и закручивает их в воронку. Просто киваю ей и обхожу машину, чтобы сесть за руль.

Я делаю это не для того, чтобы снова сыграть с Лиззи в какую-то игру. Или угодить ей. Я просто обязан помочь ее чудищу, даже если считаю его ужасным.

– Погугли круглосуточные ветеринарные клиники, – командую я, стартуя с места.

– Не думаю, что у нас в Трайбеке что-то есть, – голос Лиззи дрожит. – Есть в Бруклине, у Бушвик-Инлет-парк. Знаешь, где это?

– Да. Отлично. Держись, чудище, – тихо произношу, коротко взглянув на Анджелину. – Что за уточку она съела? – спрашиваю я.

– Маленькую резиновую. Ну, я так думаю. У нее есть такие, она с ними играет… Это все моя вина. Не нужно было оставлять ее вечером одну и уезжать в бар.

– Это могло произойти и когда ты была на работе. Или в зале. Или даже в ванной. Не вини себя, это случайность.

– Нет. Это уже не в первый раз. – Лиззи шмыгает носом.

– Так и… ее ведь можно достать? Все будет хорошо, да?

Молодец, Гаррет, ничего не скажешь. Ты вообще-то должен ее успокаивать, а не сам ловить панику.

– Надеюсь. Я… просто очень испугалась. – Лиззи всхлипывает, прижимая к себе Анджелину, и у меня в груди появляется неприятное чувство жжения.

Боже, я что, серьезно переживаю из-за этой псины?

– Я зашла домой, Анджелина не побежала мне навстречу. Я подумала, что она могла просто уснуть, ведь уже поздно, а затем увидела ее. Она спокойно лежала в своем домике, еда была не тронута, а рядом были маленькие кусочки этой чертовой утки… Боже, такое ведь уже случалось, я должна была…

– Через пару минут мы будем в клинике. И ей окажут помощь. – Я кладу ладонь ей на колено, чтобы успокоить, но тут же отдергиваю руку.

– Спасибо, что сорвался со мной посреди ночи. Ты не должен был…

– Должен, – резко обрубаю я.

Лиззи едва заметно кивает и поворачивается к окну, прижимая к себе свою собаку. Я крепче сжимаю руль в попытке успокоиться. Ведь я не на шутку испугался, увидев Лиззи в таком состоянии. Ее слезы разбивают мне сердце. На мгновение я поймал себя на мысли, что это все та же Лиззи, в которую я когда-то влюбился. Искренняя, настоящая, без всех этих защитных шипов.

И сердце в моей груди вдруг забилось чаще от осознания того, что я действительно боюсь ее потерять, как только истечет срок нашей сделки.

Подъехав к клинике, я торможу так резко, что Лиззи приходится упереться рукой о консоль.

– Черт, прости, – выдыхаю я и вылетаю из машины.

Лиззи выходит со своей стороны, и я, обойдя «Теслу», тут же поднимаю их с Анджелиной на руки.

– Гаррет, я могу дойти сама.

– Я знаю, – тяжело сглатываю я, пытаясь унять учащенное сердцебиение. Надеюсь, мы не опоздали и все будет хорошо.

Следующие двадцать минут я сижу один в холле и жду, когда вернется Лиззи. Все это время не нахожу себе места.

А что, если мы опоздали и уже слишком поздно?

Я не переживу, если не смог спасти это чудище. Видеть Лиззи такой разбитой – больно. Проще умереть самому, чем позволить погибнуть этому волосатому отродью.

Когда Лиззи наконец появляется в коридоре, я тут же подрываюсь на ноги. По ее глазам я вижу, что она плакала.

– Как чудище? – спрашиваю я.

– Меня попросили подождать, пока игрушку достанут. Некоторое время Анджелина будет под наркозом.

Она говорит очень тихо, а затем сбрасывает свои сабо и с ногами забирается на скамью. Я опускаюсь перед ней на колени в попытке поддержать:

– Слушай, твое чудище настоящий боец. Она…

– Гаррет, не надо.

– Не надо? – хмурюсь я.

– Да. – Она тяжело сглатывает. – Послушай, я правда ценю то, что ты привез нас сюда и пытаешься утешить, но… я не люблю это. Мне не нравится то, что ты сейчас видишь меня в таком состоянии. Я ненавижу беспомощность. И говорить с тобой о том, что я чувствую, мне не хочется. Я не люблю это.

– Не любишь что? То, что люди могут испытывать к тебе чувство сострадания?

– Именно. Я вообще не люблю говорить о чувствах. Своих или чужих – неважно.

– Мне… оставить тебя одну? – хрипло спрашиваю, надеясь на твердое «нет» в ответ.

– Необязательно. Просто не пытайся меня утешить. Не нужно.

– Хорошо, – киваю я и поднимаюсь с пяток. – Пойду возьму кофе.

Увидев вендинговый аппарат в углу, я беру два напитка и какое-то подобие сэндвича, на случай если Лиззи захочет поесть, а затем возвращаюсь к скамье.

– Это тебе, – протягиваю ей стаканчик.

– Я не пью кофе.

– Я знаю. Это горячий шоколад. Ты ведь все еще его любишь?

Она несколько раз хлопает своими длинными ресницами, удивленно глядя на меня. Наверняка озадаченная тем, что я все еще помню.

– Да, – наконец отвечает она. – Спасибо.

Коротко киваю и сажусь рядом с ней. Сделав глоток, спрашиваю:

– Твой горячий шоколад такой же мерзкий на вкус, как тот кофе, что я только что попробовал?

Лиззи усмехается.

– Омерзительный.

Я фыркаю, поставив свой стаканчик на стул рядом с собой, а затем шумно выдыхаю:

– Лиззи… я должен извиниться перед тобой.

– За горячий шоколад? – Она вскидывает бровь. – Не переживай. Ты не виноват, что в больницах нет шеф-повара с мишленовской звездой.

– Нет, – изо рта вырывается смешок. Прислонившись затылком к стене позади, я продолжаю: – Я должен извиниться за то, как вел себя с тобой. Ты должна знать, что я не спал ни с кем в Тампе. И вообще не прикасался ни к кому с той самой минуты, как ты постучала в мою дверь.

– Зачем ты мне это говоришь?

– Потому что я хочу, чтобы ты знала, что я уважаю тебя. Мне жаль, что заставил тебя думать иначе. И мне жаль, что я оскорбил тебя, сказав, что ты одеваешься как шлюха. Не прямым текстом, конечно… Но я сравнил себя с твоим сутенером. – Боже, мне нужно заткнуться. – В общем, на самом деле мне все равно, как ты одеваешься, меня злит не это. Меня злит то, что ты зачем-то делаешь вид, что ты пустышка. А ты не такая. Ты невероятно умна, утонченна, у тебя идеальные черты лица, потрясающее чувство юмора и… образ этой глупой блондинки совершенно не подходит тебе. И я сожалею, что заставил тебя подумать, что считаю тебя пустышкой. Это не так. – Я делаю шумный вздох. – И насчет того, что я не позвал тебя на вечеринку, а затем и в паб… Лиззи, я просто не подумал. У меня никогда не было отношений во время сезона. Я не привык к тому, что у меня есть девушка. Пусть даже фальшивая.

– Похоже, ты действительно сожалеешь.

– Так и есть. Лиззи… Я обещаю, что впредь буду напоминать самому себе, что теперь я не один. Если ты, конечно, все еще хочешь быть моей фальшивой девушкой.

– Ты так и не рассказал мне, зачем тебе фальшивая девушка.

– Это не самая интересная история.

– Я стерпела сегодняшний хоккейный матч. Второй за неделю. Уверена, эта история будет интереснее этого кошмара.

Я издаю смешок.

– Правда хочешь вспороть мне рану и узнать о моей чудной семейке?

– Да, – кивает она. – Мне всегда было интересно, что за скелеты ты прячешь в шкафу.

Коротко смеюсь и начинаю рассказ:

– Мой дедушка был очень богатым человеком. И все очень удивились, когда после его смерти оказалось, что он изменил завещание и сделал меня единственным наследником целой империи при одном условии – к двадцати пяти годам я должен обзавестись собственной семьей, чтобы вступить в наследство. А если я так и не женюсь, то все деньги будут перенаправлены на благотворительность.

– Так… и как тебе поможет наличие девушки? Ты ведь не собираешься меня попросить выйти за тебя ради наследства?

Прикрываю веки с глубоким вдохом.

– Мои родители хотят, чтобы я женился на внучке другого акционера империи дедушки. Тогда мы преумножим наше состояние. Наши отцы договорились об этом сразу же после оглашения завещания.

– Так, а как… все еще не понимаю. Как я могу тебе помочь?

– Помочь – никак, – пожимаю плечами. – Ты – мой способ выразить протест. Я не собираюсь жениться на Джулии. Она… она хорошая девушка. Наверное. Я видел ее трижды и совсем ее не знаю. И я… Я хочу жениться по любви. Для меня это важно.

– А как же завещание?

– Плевать мне на завещание. Я один из лучших хоккеистов НХЛ, у меня есть деньги, и, если будет нужно, я выкуплю какую-то часть бизнеса дедушки и восстановлю наследие. Но жениться на девушке, которую я не люблю…

– Но речь идет о наследстве, а брак – это в первую очередь про уважение и общие цели. – Меж бровей Лиззи появляется складка. – Любовь может прийти позже.

– Нет. Я не верю в это. Ты либо любишь человека, либо тебе с ним просто удобно. Другого не дано. У меня не было примера счастливой семьи перед глазами. Отец постоянно изменял маме, она тоже ходила налево. Затем они оба разошлись, создали новые семьи, совершенно позабыв о моем существовании. А я так не хочу.

– А что по этому поводу думают твои родители?

– Они уверены, что я женюсь на Джулии, – пожимаю плечами.

– То есть… получается, ты просто собираешься позлить их?

– Именно так, – подтверждаю я.

– А ты не так прост, Гаррет Пратт, – она усмехается.

– Так ты в деле?

– Я в деле.

Усмехаюсь в ответ и наконец поворачиваюсь к ней впервые за последние несколько минут. На ее лице красуется улыбка, а зеленые глаза с интересом разглядывают меня.

– Из нас вышла неплохая команда, – тихо произносит она.

– Да, – соглашаюсь я.

Вот только я б хотел чего-то гораздо большего.

Два часа спустя мы возвращаемся домой с Анджелиной на руках. Уточку достали с помощью специальной трубки, и теперь маленькое чудовище снова выглядит веселым и бешеным. Это хороший признак. Я провожаю Лиззи до двери, а затем прохожу следом в ее квартиру.

– Спасибо, что подвез, – еще раз благодарит меня она.

– Хочешь, я останусь здесь? – спрашиваю я. – Посплю на диване.

– Эм… – Лиззи нервно прикусывает губу.

– Вдруг… мало ли что случится с Анджелиной. Она ведь еще отходит от наркоза. Вдруг тебе понадобится моя помощь, а ты не сможешь достучаться до меня. Я очень крепко сплю.

– Тебе… будет удобно? – Она не сводит с меня взгляда.

– Да. Не беспокойся.

– Ладно, – шепчет она и кивает. – Еще раз спасибо, я не знаю, как тебя отблагодарить.

– Не нужно меня благодарить. У нас с чудищем особая связь, – сообщаю, и Лиззи смеется. – У тебя есть одеяло? – спрашиваю я, снимая куртку.

– Да, – взволнованно отвечает. – Но ты правда не должен…

– Одеяло, Лиззи, – перебиваю я.

Она смущенно улыбается, а затем разворачивается на пятках и уходит в комнату, откуда приносит для меня все необходимое. В очередной раз попытавшись от меня избавиться, Лиззи все же сдается и идет спать.

А я ложусь на диване, полностью одурманенный персиковым ароматом девушки, от которой я без ума. А затем проваливаюсь в сон, думая лишь о том, что хочу ощущать ее сейчас рядом.

До этой самой минуты я был уверен, что не подсяду на эту иглу снова.

Но, кажется, миссия уже провалена и в конце-то концов я снова стану зависим от Элизабет Морган.