Глава 23

BRYCE SAVAGE – EASY TO LIVE

Хоть Эмили и отказывается от моей помощи и отправляет меня отдыхать, я все же настаиваю на том, чтобы помочь ей вымыть посуду. Мы обсуждаем успехи Кита и Ника в хоккее и то, что она не знает, надолго ли они задержатся в Нью-Йорке.

Честно, я всегда поражаюсь тому, насколько женщины – сильный пол. Жены хоккеистов бросают всю свою привычную жизнь и едут с ними даже на другой конец света. Это достойно уважения.

Я знаю многих хоккеистов, которые поставят свои интересы выше интересов своей семьи. Но я к ним не отношусь. Я люблю хоккей. И мне кажется, я действительно чего-то стою. Но рано или поздно мой контракт закончится, и, если Лиззи не захочет никуда переезжать, я поставлю ее интересы превыше хоккея.

Ладно, возможно, я немного опережаю события. Ведь мы с Лиззи всего лишь пару раз целовались. Но правда в том, что я влюблен в нее. И ни за что на свете не свяжу свою жизнь с другой девушкой. Я давным-давно вручил ей свое сердце. Все девушки вокруг для меня лишь бесполые люди. Я не могу оценить их фигуру или красоту. Я не воспринимаю их как женщин.

Единственная женщина, которую я хочу видеть своей любовницей, своей женой и матерью своих детей, – Лиззи. И мне жаль, что я был таким слабаком и не признался ей в своих чувствах еще в школе. Гребаный юношеский максимализм.

Закончив с посудой, я желаю Эмили спокойной ночи и направляюсь в гостевую спальню. Принимаю душ и умываюсь, а затем в одних спортивных штанах заваливаюсь на кровать.

Достав телефон из кармана, пишу Лиззи:

Гаррет:

Ты уже дома?

Блондинка в законе:

Да, родители устали с перелета и ушли к себе. Мы договорились позавтракать завтра.

Блондинка в законе:

А чем занят ты?

Делаю фото себя в постели и отправляю ей с подписью:

Гаррет:

Не хватает тебя рядом.

Ее ответ приходит почти сразу же.

Блондинка в законе:

Я предлагала тебе однажды поспать в одной кровати, но ты мне отказал.

С моих губ срывается смешок.

Гаррет:

Потому что я очень хочу тебя.

Блондинка в законе:

Я знаю.

Гаррет:

Это не тот ответ, который я ожидал увидеть.

Блондинка в законе:

Я знаю.

Фыркаю.

Гаррет:

Что на тебе надето?

Лиззи присылает мне фото в полупрозрачном кружевном пеньюаре, и мой член тут же натягивает ткань спортивных штанов. Я спускаю их и обхватываю его рукой, пока другой печатаю.

Гаррет:

Хочу снять его с тебя.

Блондинка в законе:

И что бы ты сделал потом?

Дерьмо. Член в моей руке налился. Я несколько раз провожу по нему кулаком, чтобы облегчить боль.

Гаррет:

Поиграл бы с твоей грудью. Она сводит меня с ума.

Блондинка в законе:

Как именно?

Гаррет:

Я бы зарылся в ложбинку лицом, а затем обхватил твои идеальные соски губами. И даже зубами.

Блондинка в законе:

Ты долго думал.

Гаррет:

Я печатаю одной рукой. Думаю, не нужно объяснять почему.

Блондинка в законе:

Объяснять – нет. Но можешь показать.

О твою мать. Она действительно хочет, чтобы я прислал ей свой дикпик?

Решаю все же спрятать эрекцию в трусы, чтобы не шокировать ее своим размером вот так, когда ее нет рядом.

Обхватив член через ткань трусов, я делаю фото и тут же отправляю Лиззи. Она долго молчит, а затем все же пишет:

Блондинка в законе:

Твой член – результат мутации?

Блондинка в законе:

Он слишком большой.

С моих губ срывается смешок.

Гаррет:

Не волнуйся. Я буду брать тебя нежно.

Гаррет:

Положу тебя на спину, спустив лямки пеньюара и полностью оголив грудь, а затем медленно наполню тебя.

Дьявол, я едва сдерживаюсь, чтобы не кончить в боксеры.

Блондинка в законе:

Ты любишь медленный секс?

Гаррет:

Нет. Но в наш первый раз я буду нежным.

Гаррет:

Я буду наполнять тебя снова и снова, сжимая твои идеальные сиськи.

Блондинка в законе:

А потом?

Гаррет:

А потом доведу тебя до оргазма, надавливая в нужном месте и ускоряясь так, что ты будешь умолять меня не останавливаться.

Блондинка в законе:

Не останавливайся.

К сообщению прикреплено фото ее груди в прозрачном бюстгальтере. Мне отчетливо видны контуры ее сосков. Обхватываю член рукой, и он вновь дергается от мысли, что я хочу провести между этих сисек членом.

Зажмуриваюсь, чувствуя приближение разрядки.

Гаррет:

Я кончаю.

Блондинка в законе:

Куда ты кончаешь?

Гаррет:

Тебе между грудей.

Гаррет:

Твою мать, Лиззи.

С моих губ срывается утробный стон. Я изливаюсь себе на живот, сбивчиво дыша и пытаясь восстановить контроль. Некоторое время я не шевелюсь, а затем все же понимаю, что должен снова принять душ, учитывая обстоятельства. Но прежде чем сделать это, я тянусь к телефону и вижу сообщение от Лиззи:

Блондинка в законе:

Сюда?

Она присылает мне еще одно фото ее груди. На этот раз без кружева. Дерьмо.

Гаррет:

Да.

Гаррет:

Я хочу тебя. Охренеть как, Лиззи.

Блондинка в законе:

Ты не кончил?

Гаррет:

Хочу еще раз.

Гаррет:

Ты сводишь меня с ума.

Гаррет:

Я никогда не занимался сексом по переписке.

Гаррет:

Но я хочу, чтобы ты тоже кончила.

Блондинка в законе:

Мне не так просто кончить. Тебе придется постараться в наш первый раз.

Блондинка в законе:

И заодно постарайся уменьшить к этому времени член. Он во мне не поместится.

Гаррет:

Мы начнем с твоего ротика. Примешь его для меня?

Блондинка в законе:

Я никогда не делала минет.

Дерьмо. Насколько это плохо – после такого сообщения написать, что я люблю ее?

Гаррет:

Ты поэтому избегала меня в последнее время? Из-за того, что я намекнул тебе тем вечером, когда ты ночевала у меня, что я многое пробовал в сексе, а ты нет?

Она молчит дольше положенного, и от моей эрекции ни остается и следа. Я нарушаю тишину первым.

Гаррет:

Я буду ждать столько, сколько ты скажешь. Я очень сильно тебя хочу, но могу позаботиться о себе сам.

Гаррет:

Я никогда не буду принуждать тебя к тому, к чему ты не готова.

Гаррет:

Если мои фантазии – это слишком, просто скажи мне. Я оставлю их при себе.

Блондинка в законе:

Я не уверена, что смогу стать твоей ожившей сексуальной фантазией.

Гаррет:

Ты уже стала.

Гаррет:

Я кончил за пару минут только что, если ты вдруг забыла.

Блондинка в законе:

Это немного другое, Гаррет.

Блондинка в законе:

Что, если меня тебе будет недостаточно?

От ее вопроса я впадаю в ступор. Она думает, я буду ей изменять?

Блондинка в законе:

И ты спишь только с брюнетками.

Гаррет:

Я спал только с брюнетками, ведь точно знал, что ни в одной из них не смогу отыскать тебя.

Гаррет:

Ты единственная блондинка, которую я хочу видеть в своей постели. И не только в постели.

Лиззи не отвечает, и спустя пару минут я решаю позвонить ей. Волнение проносится по каждой клеточке моего тела, пока я слышу гудки, то не дышу. И я выдыхаю, лишь когда она отвечает после пятого гудка.

– Ты долго молчишь, – хрипло произношу я.

– Я просто… не знаю, что тебе на это сказать. Я не умею говорить о чувствах. Для меня это и так слишком сложный разговор.

– Лиззи…

– Да?

– Можно я приеду к тебе сейчас?

– Гаррет… – выдыхает она.

– Я просто обниму тебя в постели. И все.

Некоторое время она молчит. Мое сердцебиение учащается в ожидании ее ответа, а ладони потеют.

– Ты уверен, что тебе…

– Уверен, – не даю ей договорить.

– Тогда приезжай. Но мы просто…

– Да. Мы просто, – с облегчением выдыхаю я. – Буду через двадцать минут. Пожалуйста, не передумай, пока я еду.

– Я подумаю. – По голосу слышу, что она улыбается.

Сбросив звонок, я лечу в душ, а затем со скоростью ветра собираю вещи в сумку и на ходу одеваюсь. Когда Эмили видит меня в прихожей, то вскидывает бровь.

– Настолько неудобная кровать, что в двенадцать ночи ты не хочешь на ней спать? Или просто у тебя есть кровать поудобнее?

– Второе, – улыбаюсь.

– Ну у меня есть аргумент в пользу кровати в нашем доме: тебе не нужно делить ее с волосатой псиной.

Усмехаюсь.

– Не говори так о ней. Лиззи все-таки ее почему-то любит. И… как ты поняла, что я еду к ней?

– Я же вижу, как вы смотрите друг на друга. Ты хочешь о чем-то поговорить со мной?

Мешкаю. Одна часть меня и вправду нуждается в материнском совете, но другая кричит о том, что все терзающие меня сомнения лучше обсуждать только с Лиззи.

Поэтому я отрицательно мотаю головой.

– Ладно. Если что, мы всегда рады тебе в нашем сумасшедшем доме.

Она притягивает меня в объятия, и я все же спрашиваю у нее:

– Что, если она не сможет полюбить меня?

– Не узнаешь, не попытавшись влюбить ее в себя.

Киваю.

– Спасибо за то, что позвали меня.

– Ты член нашей семьи. Всегда будешь.

Снова киваю и выхожу за дверь, где меня уже поджидает такси.

– Я заберу машину завтра, ладно? – спрашиваю у Эмили.

– Ладно, – улыбается она. – Езжай уже.

Сажусь в такси лишь с одной мыслью, что хочу скорее увидеть Лиззи. Она словно выгравирована у меня на сердце. Ее персиковый запах заполонил все вокруг. Звонкий смех пробрался мне под кожу. Я одержим ей. Я принадлежу ей полностью. И больше всего на свете я хочу заставить ее почувствовать рядом со мной то же самое.

Дождь за окном утих. И так тихо, что ветви деревьев не колышутся. Мимо проносится ночной Нью-Йорк, который светится разноцветными огнями. У пабов стоят толпы людей, которые все еще празднуют День благодарения, а дороги почти пустые – лишь несколько желтых такси.

Когда мы останавливаемся у нашего жилого комплекса, я расплачиваюсь с водителем и вылетаю на улицу. Морозный воздух тут же ударяет в лицо, и я сильнее кутаюсь в куртку, пока иду.

На лифте поднимаюсь на наш этаж и открываю дверь Лиззи ее же ключом. Если я хочу, чтобы она доверяла мне, то должен быть с ней честен.

Увидев, как я сам открываю дверь, Лиззи широко распахивает глаза. Поднимаю в воздух карту и признаюсь:

– Я нашел твой ключ. Еще в тот раз. Но так сильно хотел, чтобы ты осталась у меня, что солгал.

Лиззи удивленно смотрит на меня.

– Почему ты говоришь мне это сейчас?

– Потому что ты должна верить мне. Доверять мне. Я не знаю, почему ты раз за разом отталкиваешь меня и чего боишься, но я не причиню тебе боль. Ни за что на свете. Тебе не нужно защищаться от меня. Это я защищу тебя от всего, Лиззи.

Она медленно подходит ко мне и кладет руки на мою грудь.

– Странно, что ты не догадался просто украсть у меня этот ключ, – шутит она, и я тоже улыбаюсь.

– Я не настолько стратег. Мне еще многому нужно поучиться у лучшего игрока. Дашь мне урок?

– Завтра, – шепчет она.

– Ты – мое завтра, – тихо отвечаю в ответ и накрываю ее губы своими.

Я обхватываю ее за ягодицы и поднимаю в воздух. Пытаясь ничего не сбить на пути, несу нас в спальню Лиззи. Вместе с ней сажусь на край кровати, углубляя поцелуй. Целую ее нежно и сладко, вкладывая все, что чувствую. Медленно провожу пальцами по ее позвоночнику вниз. Никуда не тороплюсь. Спускаюсь губами по ее шее, пробуя на вкус шелковистую кожу.

С губ Лиззи срывается стон, а ее бедра двигаются вперед. Каждой лаской, каждым прикосновением я хочу показать ей, что я ощущаю к ней и как много она для меня значит.

Мы целуемся так долго, что за окном начинает светать. Заметив это, я отстраняюсь и любуюсь ее распухшими от поцелуев губами.

– Мне никто не нужен. Только ты, – шепчу, глядя ей в глаза. – Я твой. Только твой.

По ее щеке струится слеза, и я смахиваю ее большим пальцем. А затем с шумным выдохом касаюсь губами лба Лиззи.

– Но что, если тебе будет лучше без меня?

– Не будет, Лиззи, – твердо утверждаю. – Я пробовал жить без тебя. Было хреново. Больше не хочу.

Она прикрывает веки с всхлипом.

– Расскажи мне, что тебя беспокоит, – прошу ее.

– Поговорим обо всем завтра, – тихо просит она в ответ.

Просто киваю и крепко прижимаю ее хрупкое тело к своей груди, а затем ложусь в постель, проваливаясь в сон.