Глава 22

THE SCORE – UNSTOPPABLE

– Возьмемся за руки, – предлагает Эмили, протягивая обе руки в стороны.

– На хрена мы каждый год это делаем? – закатывает глаза Рид, и его жена Эбби бьет его локтем в плечо:

– Здесь дети. Ты можешь пару часов провести без слова «хрен»?

– Невоспитанный ублюдок. – Тиджей кашляет в кулак, и Рид тут же взглядом бросает в него молнии.

– У нас когда-нибудь будет День благодарения, когда мы поблагодарим Господа за то, что вы не препираетесь за этим столом? – выдыхает Джессика.

– НЕТ! – в унисон произносят Тиджей и Рид.

Я сдерживаю смешок.

– Хватит вам уже, – командует Эбби. – За руки. Живо!

Все послушно протягивают руки тем, кто сидит рядом, а затем Эмили говорит:

– Теперь нужно произнести, за что ты благодарен.

– Я благодарен, что у меня сексуальная жена, – тянет Тиджей.

– Про себя, а не вслух, Морган, – хнычет Эмили.

– К черту, – ругается Тиджей. – Можно уже просто поесть? Я только-только с самолета.

– А мы, по-твоему, из соседнего дома пришли? – кривится Рид. – Придурок.

– Детка, он точно твой родственник? – переспрашивает Морган у Джессики.

– У меня есть гениальный план. – Эмили стискивает зубы. – В следующем году вам двоим нужен отдельный стол. Как у детей.

Эмили кивает в сторону детского стола на закрытой веранде.

– Если ваши препирательства не прекратятся, то вы отправитесь туда прямо сейчас, – фыркает Джессика.

– Почему ты вообще ругаешься, детка? – недоумевает Морган. – Это же День благодарения. Побойся Иисуса.

– Если вы хотите, чтобы я позволил Эмили вышвырнуть вас из-за стола, то я готов, – выдыхает Мэттью. – Родная, только скажи.

– Не нужно. Все хорошо, милый. – Она целует его в губы и делает глубокий вдох. – Ладно, давайте ужинать. Эбби, я решила попробовать приготовить индейку по твоему новому рецепту. Не знаю, что из этого вышло.

– Уверена, все божественно. – Эбби накладывает себе кусочек. – А что это за роскошный тыквенный пирог?

– О, это приготовил Гаррет, – улыбается Эмили, и все за столом поворачиваются ко мне.

– Парень с золотыми руками. – Эбби с улыбкой качает головой. – Тебе повезло, малышка Лиззи.

– Эбс, я думал, мы друзья, – хнычет Тиджей.

С моих губ против воли срывается смешок. Я поворачиваюсь к сидящей рядом Лиззи и забавляюсь тем, как она зажмуривается.

– Пап, – стонет Лиззи. – Ну правда хватит.

– Ладно, – соглашается Тиджей. – Индейка очень вкусная. А пирог я пробовать не буду.

– Ну и не ешь. Мне больше достанется. – Рид тянется к блюду с пирогом. – Кстати, Гаррет, как тебе снова работается с Мэттью?

– Не могу ответить на этот вопрос честно, ведь сегодня День благодарения, – пожимаю плечами, и Мэттью вдруг взрывается хохотом.

– Черт, я тебя недооценил, парень, – фыркает он.

– Видел две ваши последние игры, – продолжает Рид. – Отлично сыграно. Мне нравится, когда ты подключаешься к атаке. О, и я видел, как ты посвятил шайбу Лиззи.

Тиджей стучит приборами о тарелку.

– Да твою мать. А можно мы не будем говорить за столом о хоккее?

– За этим столом четверо мужчин. Из них три – хоккеисты, – фыркает Рид. – Хотя тебя сложно назвать мужчиной, Морган.

– Боже, как хорошо, что мы живем теперь в разных странах и видимся пару раз в год, – выдыхает Джессика.

– Вообще, это не очень хорошо, – протестует Рид. – Когда мы виделись чаще, мне нечего было сказать. А тут я копил все дерьмо несколько месяцев.

– Я сейчас выгоню вас из-за стола, – угрожает Эмили. – Ну сколько можно? Давайте сделаем вид, что мы адекватные люди. Ради Гаррета.

– Эм… я встречаюсь с Лиззи. Меня уже ничем не удивить, – усмехаюсь я.

– Это катастрофа. Мне послышалось или он правда назвал мою дочь своей девушкой?

– Между прочим, пап, это ты нас свел. Ты же выбирал жилой комплекс, в котором я буду жить.

– Детка, – обращается он к Джессике, – ты сильно расстроишься, если я покончу с собой?

– Я вообще не расстроюсь, – фыркает Рид.

– Гаррет, прости за это. Они давно не виделись и очень соскучились друг по другу.

– Ничего подобного, – в унисон произносят Рид и Тиджей.

– Так… как давно ты в Нью-Йорке? – как ни в чем не бывало продолжает Джессика.

– Уже пятый год.

– И как тебе здесь? Нравится больше, чем в Лос-Анджелесе?

– Я бы так не сказал. Но мне в целом не так важно, где играть в хоккей.

– А твоя семья?

– Отец живет в пригороде Нью-Йорка, он занимается строительством жилых комплексов. А мама сейчас во Флориде, развлекается с пятым мужем. Или шестым.

– О… – Меж бровей Джессики появляется складка. – Так ты здесь совсем один?

– Да. Но я давно не живу с родителями. Меня с восьми лет растил дедушка. А почти сразу после его смерти меня задрафтовали «Ракеты».

– Мне очень жаль.

– Все в порядке. Прошло много лет.

– Дерьмо, – ругается Тиджей и громко шепчет Джессике на ухо: – Он специально сказал это, чтобы мне стало его жаль и я передумал его убивать.

– Ты невыносим, Морган. – Эбби закатывает глаза. – Прости за это, Гаррет.

– Лиззи, а как тебе на новом месте? – спрашивает Рид. – Ты уже стала фанаткой хоккея?

– Мы можем поговорить о чем-нибудь другом? – бурчит Тиджей. – Ну там о погоде…

– Или о плавках для команды пловцов, – тихо говорит Эмили.

Все за столом понимают отсылку к «Сумеркам» и начинают смеяться. Это немного разряжает обстановку. Рид и Тиджей наконец-то перестают ругаться. От обсуждения хоккея мы переходим к разговорам о детях, после Эбби рассказывает о катке, которым они с Эштоном, ее братом, и его женой сейчас занимаются в Канаде, и наконец Тиджей говорит о своем турне. Эмили получает много комплиментов дому и идеальному ужину, а затем все решают, что на Рождество нужно будет собраться здесь тем же составом.

Пока проходят обсуждения, моя рука лежит на колене Лиззи. И наши пальцы переплетены.

Для меня это что-то новое. И невероятно приятное.

У меня никогда не было серьезных отношений. Я не заводил интрижки дольше пары ночей, так как у меня не екало. Я просто не мог влюбиться, ведь всех непроизвольно сравнивал с Лиззи, хоть и пытался вдолбить себе, что невозможно влюбиться в восемь.

Но я точно знаю, что ради Лиззи я готов пройти все уровни и стать настоящим гуру отношений.

– Печенька, споешь нам песню? – вдруг обращается к Лиззи Тиджей.

– Давай же. Ты всегда поешь, – подключается Эмили.

Лиззи вдруг поворачивается ко мне, и в ее взгляде я вижу волнение. Крепче сжимаю ее ладонь своей, и лишь тогда с губ Лиззи срывается короткий вздох.

Эмили бежит за гитарой, пока мы все переходим в гостиную. Я много раз слышал, как Лиззи напевает что-то на кухне, но она никогда не пела для меня. Поэтому сейчас я сажусь в кресло и упираюсь локтями в колени. С веранды в гостиную слетаются дети, чтобы вместе с нами послушать Лиззи.

И когда Тиджей берет на гитаре первый аккорд, а Лиззи начинает петь, мое тело пронзает разряд. Сотни тысяч мурашек пробегают по коже. Я как заколдованный слушаю чарующий голос, который поет о любви.

Мне всегда казалось, что Лиззи идеальна во всем. И сейчас, услышав то, как она талантлива, я понимаю, что не ошибался. Ее голос – словно настоящее волшебство. Когда она заканчивает петь, дети сидят с открытыми ртами. И я ничем не отличаюсь от них. Завороженно любуюсь своей девушкой, которая вдруг смущенно отводит взгляд, пока все ей аплодируют.

Еще около часа мы проводим в гостиной за песнями, смехом и разными историями. Я прижимаю Лиззи к себе и чувствую себя здесь таким счастливым.

Как же здорово иметь большую семью, с которой можно вот так просто собраться и позабыть обо всех проблемах! Это словно защитный купол, в котором ты спрятался от проблем. И я знаю, что слишком тороплю события, но мне бы очень хотелось, чтобы у нас с Лиззи тоже была большая семья. Большой дом, много детей и целая гора чихуахуа, чтобы Анджелине тоже не было одиноко.

– Ты так красиво поешь. – Я обнимаю Лиззи на кухне со спины, пока она убирает со стола.

Она поворачивается ко мне и обнимает меня за шею.

– Пой почаще, – прошу ее. – Ты великолепна. Твой голос – словно неземной. Почему ты не хочешь заниматься музыкой?

– Я уже говорила тебе. Не хочу быть тенью своего отца.

– Ты не будешь. Ты яркая, харизматичная и чертовски талантливая, Лиззи.

– Гаррет…

– Просто пообещай подумать.

– Я никогда не даю обещаний, которые не могу сдержать.

– А если так… – шепчу я и льну к ней с поцелуем.

Наши губы касаются друг друга нежно и чувственно. Едва уловимо. Никуда не торопясь, я медленно углубляю поцелуй. Ласкаю ее язык своим так сладко, что по телу пробегают мурашки. Ладонью прижимаю ее еще ближе к себе, целую глубже, чувствуя, как она дрожит в моих руках.

Мою грудь наполняет невероятное ощущение любви, которая проносится по моим венам, заполняет собой каждую клеточку моего организма, позволяет мне чувствовать себя счастливым.

Персиковый вкус губ Лиззи отправляет меня в космос, сводит с ума и вызывает безудержное желание никогда ее не отпускать. Наши движения мягкие, не требовательные, ласковые. Мои губы парят над ее губами. Мы оба тяжело дышим, сливаемся в единое целое. Наши сердца стучат в унисон. Пульс захлебывается ритмом.

– Я подумаю об этом завтра, – едва слышно шепчет она мне в губы.

– Останься этой ночью со мной, – прошу ее между поцелуями.

– Лиззи, мы уезжаем! – кричит Тиджей.

Лиззи отстраняется и смотрит на меня затуманенным взглядом. Ее зеленые глаза потемнели и кажутся стеклянными. Я вижу, что она раздумывает над моим предложением, но затем с ее губ срывается:

– Не могу.

Я тяжело сглатываю, не желая ее отпускать, и снова нежно целую ее в губы.

– Мы уже поняли, что ваши отношения не фальшивые, – снова доносится голос ее отца. – Лиззи, шевелись.

Мы с Лиззи усмехаемся, и она снова бросает на меня взволнованный взгляд. И мне вдруг кажется, что я вижу в нем то же, что и она видит в моих глазах, когда я смотрю на нее.

Любовь.

– Спокойной ночи, Лиззи, – шепчу я.

– До завтра, Гаррет. – Она еще раз касается моих губ своими и уходит, оставляя меня с широченной улыбкой.