Глава 25

MOLLY KATE KESTNER – PROM QUEEN

За окном «Теслы» проносится заснеженный Хэмптонс, один из самых элитных районов пригорода Нью-Йорка. Роскошные особняки вдоль побережья сменяют друг друга, оставляя позади шумный город с высотками.

Мы останавливаемся у величественного дома с кремовыми колоннами и окнами в пол по его фасаду. Центральный вход с обеих сторон украшают туи, верхушки которых тянутся к кудрявым облакам, бегущим по серому небу.

Я тянусь к ручке на двери машины, но Гаррет меня останавливает.

– Лиззи… – зовет он, и, повернувшись к нему, я замечаю волнение в его глазах.

Практически всю дорогу мы провели в молчании. Я чувствовала, что ему нужно было побыть наедине со своими мыслями, а потому просто держала его за руку без лишних слов. Сейчас я лишь убеждаюсь, как ему тяжело решиться на этот шаг. Даже несмотря на обиды, которые накопились у него к родителям за столько лет, Гаррету сложно отказываться от всего.

Я касаюсь его щеки ладонью и тянусь к его губам. Мягко касаюсь их своими в попытке поддержать, но Гаррет тут же перехватывает инициативу и превращает поцелуй в пылкий. С моих губ срывается стон, когда наши языки переплетаются. Мы целуемся яростно и дико. Я чувствую всю боль Гаррета, и мое сердце тоже обливается болью за него.

– Ты уверен, что нам стоит туда идти? – спрашиваю со слезами на глазах. – Если ты все решил, то зачем тебе лично говорить им, что не будешь жениться на Джулии?

– Им – незачем. Но я должен сказать об этом Джулии и ее родителям. Ее не должны волновать мои недомолвки с семьей. Она хорошая девушка.

От этой фразы в груди что-то екает. Сердце пропускает удар, когда ко мне вдруг приходит озарение:

– Ты бы женился на ней, если бы я не появилась в твоей жизни?

Пока жду его ответа, не дышу. Пульс оглушительно бьет по вискам. Если он скажет «да», то я никогда себе этого не прощу. Ведь из-за меня он собирается разрушить свою жизнь.

– Ты появилась в моей жизни, когда мне было восемь. И уже тогда я решил, что если когда-нибудь женюсь, то только на тебе, – хрипло отвечает он, глядя мне в глаза.

– Нельзя решить подобное в восемь, – тихо убеждаю себя. А заодно и его.

– Как оказалось – можно.

Он снова льнет к моим губам. Мягко касается их своими, поглаживая овал моего лица подушечками пальцев.

– Пойдем повеселимся, – улыбается он и ведет меня в гостевой дом, который ничуть не уступает роскошному особняку по соседству, где пройдет торжество.

Когда мы оказываемся внутри, Гаррет щелкает выключателем и пространство озаряется ярким светом. Небольшой холл украшен множеством картин и стоящих вдоль стен скульптур, а на полу лежит гобеленовый ковер в мелкий цветочек. Из французских окон в пол открывается идеальный вид на сад, деревья в котором запорошило снегом.

Гаррет относит наши вещи наверх, а затем подходит ко мне и мягко целует в губы.

– Ты в игре? – интересуется он, пронзая меня своими голубыми глазами.

– Всегда, – улыбаюсь я.

Гаррет протягивает мне руку, и я надеваю на себя привычную маску глупой блондинки. Казаться тупой, когда ты умная, всегда очень выигрышно. Это помогает ставить людей в неловкое положение. Так что, если Гаррет и в самом деле хочет поставить родителей на место, я пойду ва-банк.

Пройдя через центральный вход, мы оказываемся в холле, дизайн которого выполнен в пастельных оттенках. Стук моих высоких каблуков о мрамор на полу эхом раздается по пространству, пока мы идем в центральный зал. Стены коридора украшают различные картины в позолоченных рамах. Если честно, несмотря на то что я и сама выросла в очень богатой семье, даже мне все это кажется слишком.

Когда мы оказываемся у дверей, ведущих в зал, Гаррет останавливается и поворачивается ко мне. Он мягко касается пальцами моего подбородка и приподнимает за него мое лицо, чтобы поцеловать в губы.

– Взгляды всех на этой вечеринке будут направлены лишь на тебя, – шепчет он, не отрывая от меня взгляда.

Я нервно поглаживаю ладонью атласную ткань своего платья цвета фуксии, которое кажется неуместным во всем этом «музее». Оно держится на груди с помощью изящного корсета, а его отрезная от талии юбка добавляет платью воздушность. Мне показалось, что в этом платье я похожа на принцессу, но сейчас я вдруг понимаю, что одета неуместно.

– Потому что я совсем не вписываюсь в это место? – озвучиваю свои мысли.

– Потому что все они боятся быть яркими и громкими. А ты – нет. Ты очень красивая, Лиззи.

Он еще раз нежно целует меня в попытке приободрить, но у него не получается. Все нервные окончания накалены до предела. Я ощущаю страх. У меня такое впервые, ведь до Гаррета я никогда не испытывала к мужчине подобных чувств. И сейчас реальность накрыла мое сознание с головой: я так долго пыталась оттолкнуть его, но сейчас до смерти боюсь его потерять.

Поправив Гаррету его черную бабочку, я втягиваю носом воздух и беру протянутую руку. Мы вместе проходим в зал, и это становится для меня началом конца.

Огромный круглый зал с пятиметровыми потолками заполонили мужчины в смокингах и женщины в изысканных вечерних нарядах. Официанты во фраках разносят бокалы шампанского. В центре зала расположился белый рояль, за которым седовласый мужчина играет Шопена, а прямо над ним переливается, словно тысячи страз, низко свисающая хрустальная люстра.

Раньше меня бы совершенно не смутило то, что я не вписываюсь в эту вечеринку средневековых мажоров. Для меня никогда не было проблематичным сыграть любую роль. Вот только сейчас на кону кое-что более важное, чем простая победа. Пора признать самой себе, что я влюблена в Гаррета Пратта. А значит, я не могу играть в игры с его семьей, ведь мне совершенно не хочется быть причиной разлада.

– Я думал, мы все обсудили по телефону, – громыхает чей-то голос позади. – А ты все же притащил сюда… ее.

Я поворачиваюсь на звук и вижу высокого темноволосого мужчину с сединой на висках. Он одет в идеальный смокинг и черную бабочку. В его ярких голубых глазах читается холод, и мне лишь в очередной раз становится не по себе.

– Ну я же сказал тебе, что приду со своей девушкой. Папа, это Лиззи. Лиззи, это мой отец, Джейми.

– Рада знакомству. – Я пытаюсь не разрыдаться.

– Можно тебя на минутку? – сквозь зубы произносит Джейми, проигнорировав мое существование и схватив Гаррета за локоть.

– Нет. Извини. Моя девушка очень хочет шампанского. – Гаррет сбрасывает его ладонь.

Взяв меня за руку, он уводит нас в сторону. Мы останавливаемся у лестницы, которая украшена белыми розами. Гаррет вытаскивает одну и них и протягивает ее мне.

– Ты любишь розы?

– Нет, – беру ее и честно признаюсь: – Они красивые, но за этой красотой скрывается слишком много шипов.

– Прям как за картинкой моей семьи, – выдыхает Гаррет и тянется к шампанскому на подносе проходящего мимо официанта.

– Я не люблю шампанское, – говорю, глядя на бокал.

Гаррет улыбается.

– Что? – хмурюсь я.

– Я знаю, что ты не любишь шампанское.

– Тогда зачем ты дал мне его?

– Потому что я хочу, чтобы ты чувствовала уверенность. Мне нравится, что ты не боишься говорить правду. Любая другая девушка сделала бы вид, что любит розы, и молча пила бы шампанское, чтобы угодить парню.

– Хочешь сказать, что я не покладистая?

– Хочу сказать, что ты настоящая. И именно поэтому я влюбился в тебя.

– Прям влюбился?

– Да, – кивает он, глядя мне в глаза. – И мне плевать, кто и что скажет о нас с тобой. Ты здесь королева, Лиззи.

Он кладет ладонь мне на талию и тянется за поцелуем, но тут же замирает, когда слышит женский голос.

– Гаррет, милый… – К нам подходит миниатюрная женщина в изящном бежевом платье в пол. Ее темные волосы убраны в низкий элегантный пучок, на лице тонна макияжа, и от нее очень пахнет табачным дымом. Она притягивает Гаррета в объятия и восклицает: – Я так рада, что ты приехал! Сейчас позову Джулию.

– Мама, подожди, – останавливает ее Гаррет. – Лиззи, это моя мать, Криста. Мам, это Лиззи. Моя невеста.

– Наконец-то мы встретились! Я столько слышала о вас. – Ставлю бокал с шампанским на стол и протягиваю ей ладонь для рукопожатия.

Криста меняется в лице, бросая на меня оценивающий взгляд. Это так раздражает, что я все же решаю сыграть в игру. Тянусь рукой дальше и провожу пальцами по кристаллам на корсете ее платья.

– У вас здесь что-то капнуло. Наверное, – яд, – говорю с широкой улыбкой, а затем поворачиваюсь к Гаррету.

Он поджимает губы, чтобы не рассмеяться.

– Джулия, – машет кому-то позади нас мама Гаррета, а затем в очередной раз пронзает меня своими огненными глазами.

Когда к нам подходит роскошная брюнетка в белом шелковом платье, мое тело вдруг напрягается. Джулия оказывается очень красивой девушкой с длинными волосами, которые локонами струятся по ее плечам. Загорелая кожа, длинные ресницы и пухлые губы. Идеальная фигура. Изящный корсет подчеркивает тонкую талию и пышную грудь, а туфли на высокой шпильке лишь удлиняют ее и без того длинные ноги.

Мне становится нечем дышать. Я ощущаю в груди тяжесть. Было бы куда проще, если бы Джулия оказалась страшной, а не моделью «Виктории Сикрет».

– Как же ты прекрасно выглядишь! – Криста целует ее сначала в одну щеку, а затем в другую. – Мы как раз говорили о тебе.

– Вы тоже изумительны, Криста, – широко улыбается Джулия.

У нее еще и зубы идеальные. Господи, помоги!

– Гаррет, как тебе идет этот костюм. – Она обнимает моего парня, и я ощущаю холодок, бегущий по спине. – Так рада встрече. Как дела? Как Нью-Йорк?

– Джули… – начинает Гаррет, но его тут же перебивает мама:

– У вас еще будет время поговорить. Время танцев. Думаю, все ждут вашего первого танца. – Криста буквально выталкивает в центр зала Джулию и Гаррета, оставляя меня неловко стоять.

Гаррет отстраняется от них и возвращается ко мне.

– Иди, все в порядке. – Я едва ли не плачу.

– Нет. – Он мотает головой. – Я не собираюсь танцевать с кем-то кроме тебя.

– Потанцуй, – настаиваю я. – Заодно поговоришь с ней. Я пока выйду, подышу воздухом.

– Лиззи…

– Все правда в порядке. – Я мягко касаюсь его губ своими и тут же делаю шаг назад.

– Лиззи… – зовет Гаррет, но я быстрым шагом преодолеваю расстояние до окна, чтобы выйти на балкон.

Оказавшись на улице, делаю жадный глоток свежего воздуха. Ветер обдувает голые плечи, и мне приходится обхватить себя руками, чтобы согреться. Но в этом душном зале мне словно нечем дышать. Да и не уверена, что готова смотреть, как Гаррет танцует с другой девушкой. От одной лишь мысли об этом сердце тянет ноющей болью.

Пора признать, что Гаррет занимает все мое внимание и все мои мысли. От его близости внутри возникают те самые бабочки, от танцев которых покрываешься мурашками. От его улыбки подгибаются коленки. А от его поцелуев внутри просыпается сильное желание слиться с ним в единое целое.

Он для меня как горячий шоколад, согревающий холодным вечером. Как солнечный лучик, прорвавшийся сквозь темные тучи и напоминающий о том, что во тьме всегда можно отыскать свет. Как напоминание о том, что в первую очередь все начинается с любви к самой себе.

С ним я чувствую себя в безопасности. И доверяю целиком и полностью. Я знаю, что он всегда будет тем, кто скажет «я решу». И он сделает это без напоминаний, просто потому, что так проявляется его забота.

Пока я погружаюсь в эти мысли, мне на плечи вдруг падает плед. С легкой улыбкой я поворачиваюсь, ожидая увидеть Гаррета, но вижу лишь его отца.

– Спасибо, – сдержанно благодарю, стараясь не показывать удивления.

– Сколько?

– Что сколько? – хмурюсь, глядя на Джейми.

– Сколько мой сын заплатил тебе, чтобы ты приехала сюда с ним?

– Я не понимаю.

– Я видел таких девушек, как ты. Не первый день живу на белом свете. Из какого ты агентства?

– Все еще не понимаю, о чем идет речь, Джейми, – сквозь зубы цежу я.

– Послушай… Лиззи, кажется, да?

– Верно.

– Если ты просто сопровождаешь моего сына за деньги, то это одно. А если ты с ним трахаешься, то в твоем эскорт-агентстве определенно будут недовольны. Я достаточно влиятельный человек в Нью-Йорке, так что, если тебе дорога твоя работа, ответь на мой вопрос. Сколько мой сын платит тебе? Я дам двойную оплату, чтобы ты сейчас же отсюда уехала.

То, что этот кретин принял меня за проститутку, даже упрощает правила игры. Мать Гаррета я уже унизила, теперь настал его черед. Пусть все на этом празднике узнают, какой он мудак. И мне будет не так обидно, что я разрушила семью Гаррета.

Ухмыльнувшись, я сокращаю расстояние до него и, положив ему ладонь на грудь, голосом обольстительницы произношу:

– Тройную. И мы договорились.

Я думала, что застану его врасплох, но Джейми вдруг кладет руку мне на ягодицу, совершенно не беспокоясь о том, что позади нас целый зал влиятельных людей, и усмехается:

– За тройную тебе все же придется раздвинуть для меня ноги. Но это будет наш с тобой секрет. Ты ведь послушная девочка, правда, Лиззи?

Осознаю, что проигрываю в собственной игре, и чувствую, как в груди растекается ужас.

– Какого хрена? – вдруг рычит позади Гаррет.

Услышав его голос, я делаю шаг от его извращенца отца и позволяю себе выдохнуть. Только сейчас понимаю, что все это время не дышала от унизительного чувства, которое растекалось внутри. На ватных ногах я поворачиваюсь к Гаррету, ощущая, как по щекам струятся слезы. Меж бровей Гаррета появляется складка, а затем я вижу, как он сжимает кулаки. Сократив расстояние до отца, он бьет ему кулаком в лицо.

– Гаррет, – ахаю я.

– Ты что себе позволяешь! – Джейми хватается за нос.

– Она моя девушка, черт бы тебя побрал. Держи свои руки при себе!

– Не смей так со мной говорить! – злобно усмехается его отец. – Думаешь, я не догадался, что ты привел эскортницу?

– Пошел к черту. – Гаррет подходит ко мне и прижимает меня к своей груди. – Ты в порядке?

– Теперь да.

Обхватив мое лицо ладонями, он пристально смотрит мне в глаза, пытаясь понять, лгу ли я.

– Ладно. – С его губ срывается облегченный вздох.

– Ты действительно готов рискнуть многомиллионным состоянием и своей семьей ради потрахушек с какой-то шлюхой?!

Глаза Гаррета темнеют от злости. Он порывается сделать шаг в сторону Джейми, но я его останавливаю и мягко касаюсь пальцами его ладони.

– Не надо, – прошу я. – Он этого не стоит.

Наши взгляды встречаются, и я вижу в его глазах целый океан сожаления.

– Моя семья – это Лиззи, – вдруг говорит он, глядя на меня, но адресуя реплику отцу. А затем берет меня за руку и уводит из этого отвратительного дома.