Глава 7

– Тебе так и не удалось забеременеть?

Ирина боялась этого вопроса, но подсознательно ждала. Виктор несколько месяцев уже не заговаривал о ребенке, а тут внезапно вспомнил.

– Нет, – призналась она и прикусила губу в ожидании ответа.

Тот улыбнулся и немного грустно сказал:

– Жаль. Мне бы хотелось, чтобы ты родила мне сына, – в его голосе звучали интонации, которых раньше Ирина не замечала. Вообще, с Витей происходило что-то странное, не понятное, но он не желал ничего объяснять. – Значит, не судьба. Как видишь, Ирка, не так я всемогущ, как ты всегда считала.

– Витя, ты о чем?

– Я говорю, что…, – он не договорил, потому что в дверь постучали. – Ирина, милая, иди, открой.

– Хорошо.

Они никого не ждали, но сейчас Ирина была рада увидеть кого угодно. Лишь только не оставаться с Виктором наедине.

На крыльце стоял Затмитский. Ирина не смогла сдержать радостной улыбке. Кажется, ей сегодня везет. Она, вообще, счастливая.

– Привет, Игорь.

– Привет. Виктор меня в гости пригласил. К одиннадцати. Он дома? – не ответив на улыбку улыбкой, сказал Игорь.

Ирине не понравилось безразличие на лице Затмитского, но что поделаешь, она не может просить участия у отвергнутого мужчины.

– Да, дома, проходи.

Витя не говорил, что сегодня у них будут гости. Она приготовила бы чего-нибудь вкусненького, а то из еды у них один борщ, и тот вчерашний. Ирина сегодня немного расслабилась, провалялась на кровати дольше обычного. Выходной, Виктор тоже не спешил выбираться из теплой мягкой кровати.

– Как у тебя дела? – спросила Ирина, пока они шли по сеням.

– Отлично. Как сама?

– Тоже хорошо.

Ирина снова улыбнулась, и снова в ответ не получила улыбки. Ну, и не больно надо! Тоже ей нашелся! Обойдется и без его внимания! Но настроение у неё испортилось. Она сегодня всё воспринимала особенно остро, бывают дни в женском календаре, когда ты становишься особенно чувствительной.

Виктор стоял около окна, и когда послышались их шаги, обернулся. За последние недели он похудел, в который раз отметила Ирина и невольно переключилась с Затмитского на него.

– Ты пунктуален, Игорь, – сказал вместо приветствия Витя и протянул руку для пожатия.

– Служу Советскому Союзу! – шутливо отрапортовал Затмитский и подал руку. Вчера, придя в контору, он застал там Бехтерева и немало удивился, когда тот предложил прийти к ним в гости. Хотя…. Чего лукавить, в глубине души Игорь ждал этого приглашения.

– То-то же, – в тон ему ответил Виктор, затем предложил: – Пойдемте пройдем в зал. Я хочу с вами поговорить. Обоими.

Здесь уже Ирине стало не до шуток. Она сразу заметила нервозность Виктора, которую он старался унять. После его слов Игорь вытянулся, так подчиненные идут «на ковер» к руководству.

Зал в доме Бехтерева сочетал сразу и библиотеку, и рабочий кабинет. Иногда он приносил из конторы бумаги домой и работал с ними здесь. В такие минуты Ирина старалась держаться от него подальше. Если Бехтерев брал важные бумаги домой, то это означало только одно – что-то случилось, и, скорее всего, неприятное. Здесь же у него находился и сейф, где он держал табельное оружие, охотничье ружье и важные документы, к которым имел доступ один он.

Ирине не нравилось происходящее. Зачем Витя пригласил Затмитского? И почему хочет поговорить с ними обоими? Это не к добру.

Они прошли вслед за Бехтеревым. Тот жестом указал на кресла, а сам подошел к сейфу. Это ещё больше насторожило Ирину. Несмотря на их близкие отношения, Виктор редко при ней открывал сейф. Она даже не знала, где он держал ключи от него. Чего греха таить, несколько раз Ирина пыталась их найти, но её попытки ни к чему не привели.

Щелкнул замок, и толстая дверка сейфа приоткрылась. Виктор стоял спиной к Ирине, и она не могла видеть, что он делает. Игорь, видимо, тоже плохо понимал что происходит, потому что приветливая улыбка, с которой он встретил друга, давно исчезала с его лица. Он был серьезен.

Наконец, Виктор повернулся к ним, и Ирине сразу бросилась в глаза его необычайная бледность. В его руках был пакет.

Прежде чем начать говорить, Виктор задержал взгляд на Ирине, от которого по телу прошлись мурашки, и она почему-то вспомнила, как её впервые привели к нему в контору, а потом посмотрел на лейтенанта.

– В общем так, ребятки, – он криво улыбнулся, – в этом пакете находятся некоторые документы, а точнее, паспорта. Сразу на несколько имен. А так же, Игорь, распоряжение о твоем отпуске. Ты, кажется, давно собирался съездить в Москву, навестить своих?

– Ну, да, – растерянно ответил Игорь. Он вспомнил разговор с Бехтеревым где-то двухмесячной давности, когда просил разрешение на отпуск, а тот зыркнул на него злыми глазищами и рявкнул, что не положено ещё.

– Загвоздка заключается в том, что в Москву ты не попадешь, – Витя продолжал говорить с той же иронией. – Придется тебе изменить маршрут.

Игорь нахмурился. Что хочет сказать Бехтерев?

– Что ты задумал? – спросил Затмитский. Мужчины, казалось, забыли о существовании Ирины, а та сидела, притихшая. У неё в голове проносились мысли одна сумасброднее другой.

– Не суетись, лейтенант, всему своё время. Лучше-ка скажи, ты по-прежнему думаешь о моей Ирке?

Ирина вздрогнула, её глаза испуганно распахнулись. Только не это. Пожалуйста, не надо!.. Она пыталась сохранить видимое спокойствие. Но у неё плохо получалось.

Игорь поднялся с кресла и с вызовом посмотрел на начальника.

– Ты считаешь, что сейчас время и место вести подобные разговоры? – процедил он сквозь зубы.

– Ты попал в точку, Затмитский. Завтра будет поздно.

– Виктор….

– Ты не ответил! – рявкнул Бехтерев.

В комнате образовалась тишина.

Игорь выждал некоторое время, а потом сказал:

– Как скажешь, товарищ командир, – его голос звучал пугающе спокойно. – Сам знаешь, что думаю. Думаю и люблю. Только она любит тебя, а ты, сукин сын….

– Забываешься, лейтенант! – Бехтерев подошел к небольшому столику и швырнул на него пакет. – Пока ты ещё находишься у меня в подчинении.

– Тогда, может, объясните, Виктор Данилович, что происходит, – не без иронии заметил Игорь.

Ирина чувствовала себя отвратительно. Создавалось такое впечатление, что двое мужчин играют несуразные роли в спектакле без режиссера.

Виктор громко усмехнулся.

– Объясню. Как я уже сказал, в пакете находятся документы. Твой отпуск и разрешение на конвоирование Орловой Натальи. А так же паспорта на имена Владислава Поленски и Ирины Поленски. Брата и сестры, – тут начальник информационно-следственной части замялся. – Ирине нравится своё имя, и я подумал, что будет справедливо, если после Наташи у неё оно снова появится.

– Я…, – начал было Игорь, но Бехтерев поднял руку, останавливая его.

– Не перебивай. Вы сегодня же отсюда уедите. Уедите и никогда не вернетесь, – он заметил, как замерла Ирина. Она ни слова не сказала с тех пор, как они пришли в зал. Оно и понятно. – Затмитский, я отдаю тебе Ирину, и поверь, если ты с ней будешь плохо обращаться, я тебя достану всюду. Ты понял меня?! Всюду!!

Он впервые сорвался на крик, но потом, желая успокоиться, прикрыл глаза и несколько раз шумно вздохнул.

– Виктор….

– Витя….

Ирина и Игорь одновременно произнесли его имя. Каждый пребывал в легком шоковом состоянии. Ирина ничего не понимала. Может, у Бехтерева температура и он бредит?

Он отпускает её! Эти слова раскаленным жезлом жгли сердце девушки. Она боялась поверить в происходящее. Нет, нет, она, наверное, спит, и всё это ей снится. Не более…

– Я ещё не закончил, – уже медленнее и отчего-то спокойнее начал говорить Бехтерев. Самое трудное осталось позади. – У вас будет около суток, чтобы убраться отсюда. Этого времени должно хватить. Затмитский…. Игорь, вы не должны ехать ни в Москву, ни в другой западный город. Восток идеальный путь к отступлению. Доберетесь до границы, а там сообразите по обстоятельствам. Бегите за границу. Англия, Франция или Америка. Не важно куда, – он снова подошёл к сейфу и достал оттуда небольшой черный мешочек. – Здесь изумруды и золото. Этого вам должно хватить на первое время.

Ирина почувствовала, как её начинает бить мелкая дрожь. Боже, нет, это не сон. Это реальность. Жгучая, непоправимая реальность. Она хотела что-нибудь сказать, но у неё не было сил.

– Но почему?… Почему, Витя? – Затмитский успокоился, его злость мгновенно улетучилась.

Ему предлагали предать Родину. Предлагали открыто и прямо, без претензий на высокие чувства. Он должен был отказаться от всего, во что верил с ранних лет. Уехать из страны, забыть, кем он был до этого момента, и начать жизнь с нового, совершенно чистого листа. А взамен предлагали любимую женщину.

Стоило ли все это её?!

Ответ был – да!! Да, черт возьми! Стоило!

У Затмитского кружилась голова от нахлынувших чувств. Он боялся, что сейчас Виктор скажет, что пошутил, что это нелепый розыгрыш, а Ирина рассмеётся за его спиной.

Виктор подошёл к ним ближе, и уже не смотря на Затмитского, а только на Ирину, признался:

– Я болен. Смертельно болен. Мне осталось жить не более двух-трех месяцев. Потом…. Потом всё. И я не хочу, чтобы…, – он впервые запнулся, и от его заминки стало страшно не одной Ирине. – И я не хочу, чтобы после моей смерти с Ирой случилось непоправимое. Не надо строить иллюзий, как только меня не станет, её тотчас разорвут на части. И ты, Затмитский, ничего не сможешь сделать. Не ты один смотришь на неё жадными глазами, не думай, я всё замечал и видел. Так что…. Пока я в силе, уезжайте. Так будет лучше для всех. И я буду спокоен. По крайней мере, буду знать, что с Ирой всё в порядке.

Ирина закричала. Закричала по-бабьи, с надрывом. А потом, точно опомнилась и зажала рот рукой. Посмотрела затравленно на мужчин и резко, глотая слова, выдавила:

– Игорь, выйди…. Да что ты стоишь, выйди, я сказала! Пожалуйста….

Затмитский вышел, чувствуя, что ноги его не слушаются.

Виктор и Ирина остались наедине.

– Ира, не надо…, – грозный начальник, чьих сдвинутых бровей опасались многие офицеры, растерялся и не знал, что сказать.

А Ирина, не помня себя, упала на колени и обхватила тонкими, прозрачными руками ноги мужчины.

– Витя, Витенька, родной, я люблю тебя…. Нет, Витя!.. Как же так…. Ты не умрешь! Ты не болен! Витя, я люблю тебя!.. – она рыдала в голос, целуя колени и ноги стоящего, точно каменная статуя, мужчины. – Спасибо, я…. У меня…. Боже, Витя, почему так?… Я не хотела, правда, не хотела….

– Ирина, перестань…

У Бехтерева сорвался голос. Глаза увлажнились.

– Не могу!!! Понимаешь, я не могу!! Ты для меня всё!.. Я никогда не думала…. Правда, не думала…. Витя, ты мне веришь…..

– Ирка, да перестань же….

– Я люблю, люблю тебя! – она шептала эти слова, точно завороженная. Глаза застлала необратимая тьма. – Ты меня слышишь? Как же так?…. Господи, да почему?… Я не оставлю тебя, слышишь меня? Ты слышишь?

Виктор больше не выдержал и тоже опустился на колени, рухнул к ногам любимой женщины. Та продолжала рыдать, жадно покрывая его лицо поцелуями.

– Перестань…. Перестань…, – бормотал он, а сам жадно ловил каждый её поцелуй, каждое её прикосновение. Мимолетное. Страстное. Вечное. Жадное.

Он говорил себе, что последний раз ничего не изменит, что он имеет право на прощальное прикосновение. Что он заслужил его кровавой раной в сердце.

А Ирина всё продолжала рыдать, не помня себя. Что-то надломилось в ней в тот момент, когда она поняла, что затеял Витя. В душе возродилась трепетная надежда, которую она гнала последние годы.

– Витя….

– Девочка моя….

Она рванула на себе платье и притянула мужчину. Это была первоначальная животная страсть, страсть последней ночи, где смешались любовь и вожделение, слезы и пот, отчаяние и надежда, боль и наслаждение. Где рвали жилы и стонали мышцы, где тела взлетали к небесам и с грохотом падали в бездну, где тьма переставала быть тьмой, а свет резал глаза. Где мужчина впервые познавал женщину, а женщина растворялась в железных оковах страсти. Стоны порождали крики, и, казалось, нечеловеческое рычание. Его мольбы перерастали в её угрозы, а движения становились всё более яростными.

А за тонкой дверью в соседней комнате стоял бледный Затмитский. Игорь сжимал кулаки. На висках от внутреннего напряжения проступили синеватые жилы. Он слышал каждый стон Ирины, каждый крик Бехтерева.

И ему хотелось сейчас же ворваться в комнату, и оттащить переплетенные тела друг от друга. Теперь Ирина принадлежит только ему! И только он имеет право прикасаться к ней!

От бессилия Игорь оперся рукой о стену. Сейчас всё кончиться…сейчас всё кончится…. Да когда же это кончится?!

Они оба молчали.

Ирина медленно, дрожащими руками поправила платье. Она боялась посмотреть на Витю, встретиться с ним взглядом. За какие-то жалкие, несчастные минуты этот мужчина стал ей дороже, чем за те полутора года, что они прожили вместе.

Он дал ей свободу.

Единственное, о чем она мечтала. О чем постоянно неотрывно грезила.

Теперь она сможет сделать свою жизнь подобно той, что читала в книгах. Опять-таки из библиотеки Бехтерева.

Ирина поднялась на ноги. Её пошатывало. Виктор стоял в стороне, спиной к ней.

– Иди, – коротко сказал он, не поворачиваясь. Он боялся, что если увидит её глаза, то не сможет отпустить.

Ирина крепко зажмурилась, в горле стал ком.

– Спасибо, – прошептала она. – Спасибо тебе…

– Иди, Ирина, – уж шепотом попросил Бехтерев.

И она всё поняла. Выбежала из комнаты и с шумом закрыла за собой дверь.

Виктор обеими руками оперся об стол, его плечи тряслись.

Игорь негромко сказал:

– Я зайду за тобой через час. Будь готова.

Одна волна накатывала на другую и с легким шумом разбивалась о борт корабля. Океан нежно нашептывал свои истории вечности, и вечность улыбалась, слушая старые сказки неугомонного ворчуна. Ночь была теплой и звездной. Ни одно облачко не смело нарушить покой.

Ирина стояла на палубе, обхватив плечи руками. Ей не хотелось спать, и она вышла из каюты. Некоторые пассажиры «Юдифь» тоже не спали, но они прогуливались по противоположной стороне корабля, и Ирина могла не беспокоиться, что её кто-то потревожит. Ей хотелось побыть одной.

Игорь ни на минуту не оставлял её, опасаясь за безопасность девушки. Но всё осталось позади, они плыли в далекую Америку, где собирались начать новую жизнь.

Новую жизнь…. Да…

Ирину раздирали противоречивые чувства, но она старалась не поддаваться ни панике, ни страху, ни шальной свободе. Все только начинается…. Впереди – неизвестность.

Сегодня ночью ей было грустно. Она посмотрела на небо. Почему нет облаков, ну, почему? Ей хотелось дождя, сильного, с мощными порывами ветра, с громом и молниями. Ей хотелось буйства природы, чтобы та рыдала и стонала, вымещая невысказанные обиды людям.

Но вокруг была тишина. Лишь волны бились о борт корабля.

Ирина поёжилась. А холодает, не плохо бы вернуться в каюту, не хватало ещё заболеть. Но возвращаться не хотелось. Она вгляделась в темно-синие волны, и представила, как зачерпывает ладошкой непокорную морскую гладь, и ручейки скользят между её пальчиков, капельками падая на палубу.

Она не выдержала и заплакала. Ирина не плакала с тех пор, как покинула Соловки. Господи, когда это было…. Да и было ли вообще? Нет, не было, это просто дурной сон, а она проснулась и готовиться встретить рассвет. Наверное, так.

Она не знала.

Она ничего не знала.

Её солоноватая слеза скользнула по щеке и полетела дальше, за борт. Ирина невольно проследила за её траекторией. Вот так и она, маленький человек, слеза океана, в огромном пустом мире.

Она вздрогнула, когда почувствовала на плече мужскую руку.

– Испугалась? – спросил Игорь.

– Ты бесшумно подошёл, я не заметила.

– Извини. Ты долго не возвращалась, и я начал беспокоиться.

– Не стоило, всё нормально.

– Точно?

– Да.

– Пойдем в каюту, холодно. Ты дрожишь, замерзла.

Ирина покачала головой.

– Нет, Игорь, если хочешь иди, а я…. Я пока останусь здесь.

Затмитский снял пиджак и накинул на хрупкие плечи девушки. Он постоял несколько минут рядом, а потом развернулся и скрылся в темноте.

А Ирина продолжала смотреть на океан.