Глава 28

Олега хотели взять за руки и повести в машину. Но он только взглядом дал понять, чтобы к нему даже не смели прикасаться. Ее присутствие я уловил почти сразу. С Олегом мы почти одновременно повернулись в сторону дома.

Она, кажется, стала еще меньше и худее. Совсем бледная, но такая желанная. Олег взглядом позвал Лину к себе. Она совсем неуверенно приближалась к нам двоим. И не думаю, что эта неуверенность была связана только с ее мужем.

— С женой только попрощаюсь, — не глядя на конвой, отрезал Борцов. — Влад, где твоя тачка?

Здесь столько машин было, что свою пришлось ставить позади дома. Олег взял Лину за руку, они шли сзади меня. В мыслях я уже тысячу раз успел пожалеть о своем поступке. Но эти сожаления были только секунды.

До того момента, как снова посмотрел на нее. Олег усадил жену на заднее сидение, окно между ними было открыто. Он крепко поцеловал ее в макушку и вдохнул запах ее волос. Меня же коробило от каждого его движения.

— Я вернусь за тобой, Лин. Обещаю. Очень скоро. Жди меня. После этого уже никто никогда нас точно не разлучит.

А потом обратился уже ко мне со свойственной ему жесткостью.

— Я найду каждую мразь, которая копает под меня и мою семью. То, что я сделал с Алиевыми, будет мелочью по сравнению с тем, что я устрою им. Пусть уже начинают прятаться.

— Нужна моя помощь? — спокойно произнес я.

— Нет. Береги ее. Головой за нее отвечаешь, Влад.

Олега увели, а я рванул с места. Дима оказался прав. Сотни наших людей пришлось срочно вынимать из задания. Месяцы работы, как пепел, развеялись по ветру. Куда вести Лину. Этот вопрос решился сам собой.

Можно было в мою городскую квартиру или дом поблизости. Но ни то, ни другое никак не подходило. Было только одно единственное место для нас двоих на эти пару дней, отсчет, которых уже пошел в обратном направлении.

Три часа езды и столько же тишины между нами. Только постоянные взгляды, поглядывания друг на друга. И вот наконец мы на месте. Лина даже уснуть по дороге не пыталась. Все смотрела по сторонам.

После Алиева я думал она совсем будет скованной, напуганной. Но может мне казалось, но выглядела она более, чем спокойно. Как будто… Как будто полностью верит и доверяет мне. Я так спешил побыстрее приехать сюда, что не делал ни одной остановки.

А ведь возможно она и проголодалась. Я побеспокоился заранее о продуктах, чтобы нам всего хватило с головой. Лина первой выходит из машины, внимательно смотрит по сторонам.

Даже слегка улыбается. С ней только небольшая сумка с вещами. Я без разрешения забираю ее из Лининых рук. От неожиданности она даже слегка пошатнулась, но быстро взяла себя в руки.

— Здесь … Так красиво. — с восхищением и честно говорит мне она первые слова за сегодня. И так смотрит. Одним взглядом меня к земле прибивает. На ней и косметики нет. Только сейчас замечаю на ней веснушки.

У Ксюхи их нет. А Лине они безумно так идут. Она такая молоденькая, маленькая. Ей бы со сверстниками в кино, да в кафе бегать. По правде сказать, ей надо держаться подальше и от Олега и от меня.

— Да. — откашлялся я. — Особенно в это время года.

Сейчас был уже март. Довольно таки тепло, но по вечерам еще прохладно.

— Что это за место?

— Лучше нам зайти в дом. — проигнорировал ее вопрос. Что мне ей ответить? Что этот дом строил еще мой отец, только вот не успел. Хотел подарить его матери после рождения сестры.

Это была наша с ним самая главная и важная тайна. Он сам все строил своими руками. Я до сих пор отчетливо помню, как он мне рассказывал, где и как все хочет сделать. Только сейчас я понимаю, с какой любовью он все это говорил.

После гибели родителей я на долгие годы забыл об этом месте. Только, когда уже женился и родился Илья, сразу вспомнил о его существовании. Для меня это место святое. Ксюша не знает про него.

После родов при всей занятости я старался находить время, чтобы окончить эту стройку. Хотел тоже все своими руками, по отрывкам памяти из детства. Можно сказать, что на сегодняшний день здесь уже почти все готово.

Остались совсем мелочи. Искренне надеялся, что, как только с Борцовыми будет покончено, и мы с Ксюхой решимся на второго ребенка, я ее сразу привезу сюда. Но вместо своей законной жены, которая даже на картинках ничего не видела, привожу в самое дорогое мне место чужую женщину.

Лина входит внутрь осторожно, не спеша оглядывается, все рассматривает с интересом. Не спешит удрать от меня или послать подальше. А я зависаю на ней, ловлю себя на мысли, как она здесь смотрится.

Как будто именно для нее одной я достраивал этот дом. Как будто именно она одна должна быть здесь единственной хозяйкой. Дом двухэтажный. Отец хотел, чтобы места хватало всем и можно еще и друзей с их семьями звать на ночевку.

Пропускаю тот момент, когда Лина подходит к фотографиям на столе. Черт! Там нет наших общих с Ксюшей. Но есть Илья в разные годы и я в детстве. Мы с ним так похожи, что не сразу можно сказать, что это разные дети.

Это сходство и спасает меня.

— Ты был очень милым ребенком. — улыбаясь, говорит мне Лина. Я так хочу ответить ей также, но злюсь на самого себя, что при виде на нее разливаюсь лужицей и думать ни о чем и ни о ком не могу. Ведьма! Маленькая ведьма!

— Поставь на место! — слегка прикрикнул на нее. — И никогда в чужом доме ничего без разрешения не трогай. Ты здесь гостья, и веди себя также.

Вмиг ее улыбка гаснет, а я готов сам себе по морде дать и ни один раз. Я умею держать нужное лицо и скрывать эмоции. Поэтому и сейчас продолжаю все в том же тоне:

— Твоя комната наверху, самая первая дверь справа. Там же душ, кухня здесь внизу. В холодильнике есть еда, захочешь поесть, думаю, сможешь сама себя обслужить.

Да, не так я совсем планировал наши выходные. Но все выходит из под контроля. Я еле и сам держусь, чтобы не сорваться, чтобы не сжать ее в объятиях, не вдохнуть такой желанный запах.

Я надеялся, что, наоборот, меня начнет попускать. Придет четкое осознание, что Ксюша единственная моя женщина и других просто и быть не может. Но кого я обманываю. Это я сам сейчас снимаю с себя кожу живьем.

Мог бы и сердце вырвал и вручил бы его в руки одной девушке. Находиться в четырех стенах совсем не вариант. Также, как и отец, я любил и люблю спорт. Про то, что здесь будет небольшой зал для наших с сыном тренировок, вопрос никогда не стоял.

Именно туда мне сейчас и надо. Причем срочно. Причем на несколько часов, которые я там и провожу. Но все равно ни черта ничего не помогает. Что же это за наркотик с именем Лина? Я уже, как пес, чувствую ее рядом даже спиной. Могу не оборачиваться и ощущать ее присутствие.

Она должна сама уйти. Я не в том сейчас настроении. Завалю ее прям здесь и выдеру так, что про мужа никогда больше и не вспомнит. Но с ней так нельзя. Это же Лина. Она, как будто, чувствует весь накал.

Потому, как только оборачиваюсь, ее уже и след простыл. Вот и хорошо. Здесь же и душ принимаю. Надеюсь, моя гостья уже успела пообедать. А мне нужно хотя бы крепкого кофе и несколько сигарет подряд.

Как только спускаюсь вниз, сразу улавливаю вкусные запахи еды. Лина уже переоделась и вовсю хозяйничает на кухне. Пока она меня не видит. Но вся ее поза говорит о том, что ей здесь очень комфортно и уютно.

Снова про себя улыбаюсь, но и тут же глушу все порывы подойти сзади и обнять. Лина оборачивается. Такая домашняя, милая. Стол уже накрыт. Вроде самые простые блюда без изысков, но так все расставлено.

Девушка очень старалась и потратила не один час на кухне.

— Прости. — замявшись, начинает она говорить. — Мне стоило сначала спросить у тебя разрешения можно ли это все. — она показывает на сервированный стол. — Но ты был очень занят, и я не хотела тебя отвлекать.

Подумала, ты проголодаешься после тренировки. Я не знаю, что ты любишь, но приготовила в общем из того, что было. Давай вместе пообедаем. Я только тебя ждала.

На столе посуда моей матери. Такое чувство в груди. На миг даже прикрываю глаза. Я улетаю в детские воспоминания. Мама тоже любила все красиво расставлять, радовать отца. А мне на мгновение кажется, что я снова в том самом счастливом детстве.

И родители рядом, живы. И снова вся выдержка и самообладание летят к чертям.

— Я разве просил тебя готовить мне? Разве разрешал брать эти гребаные тарелки и устраивать все это? Если я захочу поесть, сам все в состоянии сам себе приготовить. К тому же здесь нет той еды, которую я бы с удовольствием бы съел.

А еще я очень сомневаюсь, что ты хорошо все приготовила. И вообще умеешь готовить. Это твой муж готов с твоих рук есть, а не я. Убери здесь все. И это последнее мое предупреждение.

Ложь. Каждое слово ложь. Уверен, что все приготовленное ею очень даже вкусно. Я и ее сам готов сожрать с этим всем обедом. А упоминание об Олеге даже мной снова выводит из шаткого равновесия.

— Не хочу после тебя тратить время на уборку. Сомневаюсь, что потом быстро смогу найти, где все лежало до тебя.

— Ну может хотя бы кофе будешь? Я не знаю какой ты любишь, но сварила специально для тебя.

Она протягивает мне дрожащей рукой дымящийся напиток. Я же хочу побыстрее схватить его и убрать от Лины подальше, чтобы она не успела обжечься. Но все опять выходит, наоборот.

С испугу Лина нечаянно не удерживает кружку, и она с громким звоном разбивается об пол. Она тут же начинает убирать все.

— Оставь. — стараюсь говорить максимально спокойно. Но Лина полностью игнорирует мои слова.

— Твою мать! Ты совсем оглохла! Я к кому по твоему сейчас обращаюсь? Я сказал, брось! Сам уберу. Не хватало, чтобы ты еще порезалась. У меня нет здесь аптечки с лекарствами, а до ближайшей аптеки ехать десятки километров.

Как понимаешь, желания тащиться куда-то у меня точно нет.

Снова смотрю ей в глаза и вру. Лекарств в этом доме на все случаи жизни. Но Лине это знать не обязательно. Только сейчас она уже не сдерживается, и я вижу первые крупные капли слез. Ублюдок, подонок.

И опять ровно говорю совсем другие слова:

— Я должен вернуть Олегу его жену в том виде, в котором и забрал. Без единой царапины. Это понятно!

— Значит и ты тоже, как и все, боишься Борцова! — с вызовом спросила заплаканная Лина.

А вот это ты зря, девочка, сказала. Очень, очень зря.